Белый шум души

      Лиза уже не обижалась, когда Ангелина не звонила неделями, не писала и не приезжала. Лиза искренне убеждала себя: Изосимова работает на износ, устаёт на съёмках "Битвы сильнейших". Но что-то внутри отчаянно скреблось. Наверное, какое-то шестое чувство, а может быть, кто-то сверху подсказывал, что всё идёт мягко говоря не так хорошо, как хотелось бы. Но Петрова к помощи высших сил для себя никогда не прибегала. Как оказалось, зря...

И ложись на дно, пусть завидует Ив Кусто.

Разнеси себя на точки: пять, десять, сто.

И останься в одной из пауз, теней, пустот, пустот...

      В один из тех вечеров, когда Изосимова всё же приехала в их совместную съёмную квартиру, Лиза решилась спросить:       — Ангелин, ответь, пожалуйста, что между нами происходит? В последнее время я чувствую только напряжение и холод, вместо тех тепла и страсти, что были раньше. Я понимаю, что ты устаёшь, что мы проводим меньше времени вместе, что много работы, но что-то внутри тревожит... Изосимова опустила глаза и с полуухмылкой произнесла:       — Лиз, ну ты же взрослая девочка, сама всё понимаешь, давай не будем делать трагедию из того, что не стоит ни времени, ни нервов. Я провожу время с Викторией и Марьяной. На дом времени совсем нет.              Лиза прекрасно услышала в этой фразе "нет времени и желания на тебя, дура". А Изосимова собралась. И ушла.

И пока живое разносит в куски картечью,

Что-то мимо-мимо-мимо уходит в вечность.

И когда немного грустно, немного больно,

Это просто - сила, а вовсе не сила воли.

      Лиза стеклянным взглядом смотрит в экран, где мелькают короткие видео. Когда среди них попадаются отрывки серий "Битвы сильнейших", сердце предательски начинает давить. Но вот в экране появляются две макушки: чёрная и рыжая. Ангелина и Марьяна. Петрова задыхается в собственной боли. Она не плачет. Просто безмолвно хватает воздух ртом. Просто чувствует, что Ангелина больше не её. А по телевизору начинается новый выпуск грёбаной "Битвы", новый виток её безумной истерики, новый повод для того, чтобы её тоска затопила лестничную площадку...       Когда Ангелина приезжает в следующий раз, Лиза почти спокойна. Она смотрит в глаза Изосимовой и чувствует, что плотину вот-вот прорвёт. — За что ты так со мной? Что я тебе сделала? В чëм я виновата? — Лиза сыплет вопросами, пытаясь не разрыдаться окончательно, — Чего тебе не хватало, Изосимова?              Ангелина молча уходит. А Лиза остаётся. Лиза сильная. Лиза справится.

Белый шум души, невидимая волна.

И реши, что даже лучше, что ты одна.

      Следующая неделя проходит однообразно: Лиза плачет. Плачет без перерыва. Плачет навзрыд. Лиза не хочет есть и спать. Её тошнит: от Изосимовой, от себя, от того, что не может не чувствовать, не может не любить. Петрова думает, что никогда больше её никто так не полюбит, как любила Ангелина. А любила ли? Теперь кажется, что не любила не секунды.       Любовь — постоянное и жизненно необходимое чувство в жизни Петровой. И пусть сейчас это чувство направлено не на того, кто готов ответить взаимностью, Лиза всё равно будет любить. Будет любить себя, людей, жизнь... Обязательно будет...