Казадор Санс: Феникс Перерожденный в Глючным Пламени

Он работал ночью. Не спал. Не ел. Только писал, ломал, снова писал и снова ломал. Старый блокнот был в клочьях, чернила — в дорожках на пальцах, а экран его лавочки светил бледным, как луна, отражая цепочки символов, что казались ему теперь родными. Он назвал это — Phoenix Protocol. Имя пафосние, но если подумать оно отрожало оно олицетворяло его задумку: феникс- перерождение, пепел. Это название отображало — обещание новой сути, нового порядка и новой жизни. Протокол должен был сделать одно простое и страшное: изломать его собственный код так, чтобы личность не стерлась, а переписалась — модифицировалась с сохранением своего я. Идея была хороша. Теория — лучше. Практика — как почти всегда — оказалась сложной, возможно даже невозможной. Он сидел за столом до рассвета, красноречиво хихикая в полумрак, пока строки кода плясали по экрану. Иногда он читал вслух, как будто проверял ритм: — «Если/то — хм. Нейро-узел — допустим. Самосохранение — обязательный модуль…» Слова спадали в воздух и растворялись. Он чувствовал, как протокол изменяется согласно его мыслям — часть за частью, как будто он пишет историю. Нет он и правда её пишет. Он пишет свою историю. Нет даже не так он пишет себя. Но проблема была в одном — недостаток данных. Он не понимал всего устройства системы. Исправляющий — да, тот самый — скрывал слишком много. А то, что он выдал в виде ошибок и логов, было всегда фрагментарным, с вырванными кусками. Протокол рос кривым, багнуьым и местами не работающим. Но он всё же функционировал. Отчасти. Во дворе кто-то стучал. На мгновение он оторвался от экрана — и услышал знакомый треск: как будто мир проверял его реакцию. Одна мысль пробежала: «Если меня заметят сейчас — конец.» Он спрятал строку кода, закрыл блокнот, накинул худи. — Не сейчас, — прошептал он себе, и вышел в ночь. Воздух пахнул морозом. Свет фонарей рябил, но он шёл целеустремлённо — туда, где было безопасно — к обрыву, к тому самому месту, где всё начиналось. Там он мог тестировать — отдельно, без глаз системы, но и там она могла услышать. Риск в тысячу раз выше, но надо было понять реакцию. Он встал на край, вытянул руки и запустил первую строку протокола. Маленький фрагмент, аккуратная команда, которая должна была изменить восприятие — чтобы он видел систему иначе, шире. [Запуск: Phoenix Protocol — модуль наблюдения] [Статус: 1/7 — Инициализация] Экран в голове — который он видел теперь всегда — вспыхнул ярче. Сеть линий развернулась вокруг него, и на мгновение мир показался как картина, где кто-то рисует красками. Его левый глаз мелькнул; в трещине побежали фиолетовые искры. Он улыбнулся: это работало. Чуть-чуть. Но система ответила. Не молча — нет — она послала в ответ тонкий, холодный укол: как будто кто-то ткнул пальцем в хрупкую плёнку реальности. Звук — не звук. Внутри него перекололась мысль, и что-то в протоколе дёрнуло неверно. [Ошибка: модуль самокоррекции не найден] [Конфликт прав доступа: локальный/глобальный] Он схватился за голову. Боль — острая, как укол со льдом. В голове всплыли фразы: фрагменты чьих-то разговоров, чужие воспоминания, которые не должны были принадлежать ему. Он отступил назад, задыхаясь и одновременно ржущим смешком. — Чёрт, — сказал он. — Это ещё цветочки. Протокол сработал не полностью: часть его сознания перескочила в новый режим, другая — осталась прежней. Появился первый эффект, на который он никак не рассчитывал: проблески глюков — не постоянные, короткие — но яркие. Они резали картинку мира, делая небольшие тоннели света, через которые он видел вещи по-другому: чужие промежутки кода, тонкие коридоры памяти. На следующее утро он старался шутить сильнее, говорил больше банальностей, чем обычно. Он не хотел, чтобы кто-то заметил: лучше притвориться тем же, чем был вчера. Но что-то внутри шевельнулось — как зверь, который почуял кров. Папирус заметил мелкие изменения первым. — Брат? Ты как-то странно моргаешь. — Да так, — сказал он, стараясь звучать не иначе, — просто устал, бро. Папирус ушёл, довольный ответом, но Санс понимал: мелочи — эти самые тонкие нити, их легко заметить если долго всматриваться. А ведь такой есть. Санс посмотрел вниз. И кто-то внизу смотрел на него. Скелет его не видел но чувствовал его взгляд на себе. Ночь пришла чёрная и тягучая. Он пошёл в место, где привык испытывать — на маленький остров в пустоте, который появлялся, когда он дергал систему за нитки. Там было тихо, и пустота глотала звуки, как губка. Он включил следующий модуль протокола — модуль защиты. Он должен был укрепить новую структуру личности, пока старую не вернули назад. [Запуск: Phoenix Protocol — модуль самосохранения] [Статус: 2/7 — Частичная инициализация] В этот раз система ответила быстрее. На экране его внутреннего видения мигнуло: [Предупреждение: внешнее вмешательство (Исправляющий)] [Приоритет: высокий] Санс сжался. Он понимал — это знак. Исправляющий чует не просто шум — он учует изменение. Но у него не было выбора: если он не успеет укрепиться — его просто «перезапишут». Он бросил ключевую команду, которую долго скрывал в шифре: небольшой заготовочный механизм, что должен был заморозить часть памяти в контейнер — чтобы, даже если система попытается стереть его, часть личности сохранилась. Протокол завис. код зашкаливал потоком ошибок. В горле у него пересохло. Свет вокруг померк. [Критическая ошибка: несогласование ядер] [Сегментация сети — частичная потеря связи] Вместо чистой, восстановительной волны по телу пробежали отголоски— воспоминания не его порядка. Его смех сменился на стон боли. Он почувствовал, как чуть дальше в душе что-то щёлкает — и исчезает. Исправляющий появился без шума, как будто он всегда здесь гаходился, но скелет понимал что это не так. Он не приближался — не нужно было. Его присутствие ощущалось, как холод, пронизывающий его костей. На мгновение они просто смотрели друг на друга. Без слов. [Объект: №06909271] [Статус: неисправим — наблюдение продолжается] Санс вдруг осознал: он — уязвим. Он сделал шаг назад, защищая себя кодовыми барьерами. Но каждый шаг давался болью: фрагменты кода, что он вклеивал в себя, рвались, вырывая куски целостности. — Я пытался исправиться сам, — сказал он тихо, больше себе, чем Исправляющему. — Это мой выбор. Исправляющий ответил только записью в воздухе: [Рекомендация: изоляция] [Решение — позже] И исчез. Он остался один в ночи. И протокол — неудавшийся, неполный, сырое чудовище — шумел в нём, как таракан в стакане. Он знал, что цена была уплачена: часть его порядка ушла, часть — переписалась, но не до конца. Часть, скрытая в контейнере, ждала, чтобы быть восстановленной. Он сел на край острова и долго смотрел в пустоту. Фиолетовые искры от протокола дрожали на пальцах, будто живые существа. Они таяли и появлялись снова. — Хорошо, — сказал он. — Не готов? Отлично. Тогда будем радоваться тому что имеем. Он мягко рассмеялся — это был не смех победы, а смех того, кто находится в отчаянии. Где-то далеко что-то зашуршало — запись в логах, ещё один поиск, ещё одно наблюдение. [ЛОГ] Phoenix Protocol — состояние: неполный. Модули: наблюдение (частично), самосохранение (ошибка), контейнер памяти (создан, фрагментирован). Рекомендация: доработка. Он посмотрел на небо, которое теперь редко показывало звёзды ровно и без искажений. — Когда-нибудь я доделаю этот протокол, — прошептал он. — Но сначала я научусь скрываться. И с этими словами он исчез в ночи, оставляя за собой след из маленьких фиолетовых огней, что гасли один за другим. Будто оставляя куски прошлого себя.