клубника

дазай во сне видел красную нить, что вела через комнату в открытое окно, едва заметным лунным бликом мерцая на подоконнике. затем невидимая сила тянула её на себя, и осаму с лёгким удивлением обнаруживал, что она завязана крепким узлом у него на руке, ненастойчиво утягивая за собой в полумрак, разбавленный бледно-синим светом луны. *** — мы связаны, понимаешь? — чуя лишь усмехался, выбирая газировку в торговом автомате. — ты можешь мне не верить, но вот тут, — осаму указывает на собственное запястье, — была завязана красная нить, и вела она точно к тебе. — там во сне было ясно, что за окном был я? — накахара смотрит на него со смехом в глазах, но улыбается по-доброму широко. клубничная содовая падает с полки автомата. — нет, — в ответ на это дазай вновь слышит смешок, — но я просто знаю, что это был ты. я это чувствую. чуя молча кивает, усаживаясь на ближайшую скамейку в парке. прохладный весенний ветер щекочет кожу, а глаза невольно жмурятся от яркого закатного солнца. сегодня небо отливает красным. осаму кладёт голову ему на колени и смотрит вверх, провожая взглядом стаю птиц. — если мы связаны, значит ли это, что, отойди ты слишком далеко, нить оборвётся? — накахара спрашивает без особого интереса, держа холодную банку в обеих руках. пальцы приятно покалывает от холода. — нет, в этом и смысл, — дазай прикрывает глаза, вслушиваясь в шелест деревьев, и продолжает, — как бы далеко мы ни разошлись, мы всегда будем связаны и всегда сможем друг друга найти. — я рад, — улыбается, задерживая свой взгляд на осаму чуть дольше обычного, пользуясь тем, что чужие глаза закрыты. — ты пялишься, накахара.