beomjun from jis

24.09.23

cherry — lana del rey darling милый, бомгю, ты слышишь эти строчки прямиком из нашего сада, где мы провожали последние-летние рассветы. I fall to pieces when I'm with you прошло много лет, сейчас я даже не уверен, что ты правда отыщешь эту запись, но смелости отдать её лично, я не нашёл. надеюсь, ты поймёшь, что это никогда не было моей целью — и с ч е з н у т ь . my cherries and wine, rosemary and thyme and all of my peaches (are ruined) бежать не было смысла, ты повсюду. отрывки плёночной памяти, как иглы, кололись: пикники на твоей даче, с вишнёвым пивом, фруктами и книгами из моей библиотеки. я зачитывал вслух романы, пока ты засыпал на моих коленях; уроки английского, на которых моя рука не отрывалась от твоего бедра, а шёпот на ухо — не больше и не меньше чем подсказки к заданиям; тренировки танцевальной группы, где никто не скрывался и я не боялся целовать твои щёки после удачного прогона хореографии, где лишь трое видели влюблённые глаза, наблюдающие за твоей сольной партией. love, is it real love? любил ли я кого-нибудь-когда-нибудь так сильно? я не смог вытравить винные волосы, мягкие губы и низкий голос при переходе на диалект — и хранил это в себе до конца. It's like smiling when the firing squad's against you я приехал сюда, к дому, где нас невозможно было забыть, где цветы и деревья цвели под твоей нежной рукой, а комнаты по-прежнему пахли подаренными мною благовониями; приехал в последний раз, зная, что тебя не будет, зная, что смогу оставить запись и на этот раз, возможно, по-настоящему исчезнуть. and you just stay lined up операция на сердце. на сердце, которое переполнено тобой. это ничего не объяснит и не исправит; годы, что мы были порознь, не вернёт и раны твои не зашьёт; это просто информация напоследок. мне больно, но не от последствий долгого и практически бесполезного лечения, не от мыслей о смерти или несбывшихся мечтах. больно, что придётся тебя оставить в этом городе, стране и мире, где мы уже пять лет не вместе, где мои страхи помешали нам существовать. больно, что ты узнаешь правду только когда я, возможно, больше не проснусь. но, пожалуйста, помни, ты был единственным, кто заставлял моё искалеченное сердце работать, биться и перекачивать кровь.

20.11.23

это не было гонкой «кто уйдёт первым», скорее вариация «как долго ты продержишься перед очередным исчезновением». бомгю выучил правила этой игры ещё два года назад, он уверен, что держит всё под контролем. ведь это не больно, не страшно и вполне честно. они не цепляются друг за друга, не дают ложных надежд и не просят о большем. их устраивает. их устраивает. холодный кофе на кухне ёнджуна, апельсины в комнате бомгю; чхве разделяют помаду и новогодние бенгальские огни; весну встречают порознь. и не нужно «я скучаю», «останься», «вернись». ёнджуну это не нужно. а бомгю скорее задушит в себе эти слова и никогда не позволит им существовать. потому что так проще, потому что их устраивает. и ноябрь вновь заканчивается на гю, что травмирует ногу на университетской лестнице и слышит привычные бесконечные гудки телефона. ёнджун не ответил и не приехал. он с того дня вообще больше не появлялся. бомгю две недели лежит с гипсом, впервые — со слезами и разбитым об стенку телефоном.

21.01.24

ёнджун его душит. бомгю практически забывает какого это: находиться рядом; злиться, бороться; хвататься за руку, что сжимает шею. бомгю хочет свободы и покоя. бомгю хочет жить без хозяина своего потрёпанного сердца. а значит, ёнджун должен исчезнуть — не поздравлять с праздниками, не подсылать своих друзей в его универ, не отправлять чокеры и не ждать, что бомгю и вправду их наденет. по крайней мере, точно не после той боли, что ему пришлось испытать. у них на двоих: фамилия и пара совместных лет. у одного - слом, у другого - ломка. пауза и неско(нчаемые)лько секунд(ы) до финала.

24.02.24

твой номер больше не в телефонной книжке; твои фотографии мелькают в галерее, но лишь на пару минут, пока я не удаляю их (но в памяти, моей, не гаджета, ты всё ещё хранишься); я больше не покупаю вишнёвые булочки по дороге домой, хотя всё ещё пью твой любимый кофе; я не хожу в твоих вещах, они ровной стопкой сложены и убраны в самый далекий угол шкафа; плейлист полностью очищен от любых песен, которые ты слушал по утрам перед учёбой; я постепенно отпускаю. видишь, ёнджун? у меня получается.

19.04.24

ёнджуну исполнилось двадцать, но для бомгю ему всегда будет шестнадцать, как в день знакомства. ёнджуну исполнилось двадцать, но для бомгю его больше не существовало. бомгю похоронил его в памяти, рядом с осколками битого счастья, запахом вишни и рисунками звёзд.

20.04.24

он смотрит на бомгю и все мысли, что так терзали, отступают. не остаётся сомнений, этот парень - его светлая смерть - в белой рубашке и порванных джинсах, с цветочным нимбом на голове. ёнджун точно знает, что больше не сможет убежать, исчезнуть и спрятаться; ёнджун знает, в конце концов бомгю погубит его, а он погубит бомгю, может…это не так уж плохо. ему хотелось сжать гю в объятиях, сжать и никогда больше не отпускать, доказать, что теперь не надо бояться. «я здесь и никогда не уйду» ёнджун будет вымаливать шансы, медленно завоёвывать и отдавать всё, что у него есть, начиная с сердца, заканчивая жизнью. бомгю заслужил забрать каждую его часть. разобрать и собрать как лего, убирая и добавляя детали. бомгю заслужил стать наконец любимым.

22.08.24

бомгю хотел доверять забирать себе всю боль слушать его голос оставаться рядом хотел быть любимым. он сидел у ёнджуна в ногах, как верный пёс, удобно положив голову на колени. джун перебирал его волосы, мягко поглаживая. никто из них не хотел чтобы это заканчивалось. а потом бомгю потянулся к губам ёнджуна, аккуратно прикоснулся к его скуле и поцеловал. и всё закончилось.

14.09.24

может, в этом не было ничего удивительного. я видел как ты целовал его. я не хотел, но смотрел как ты проводил рукой по его пояснице, обнимал, прижимал к себе. может, в этом не было ничего удивительного. ты ведь ничего мне не обещал, ты на самом деле и слова не сказал, но… но я так, блять, надеялся, что в этот раз всё будет по-другому, что может быть…ты наконец поймёшь: никто не был и не будет с тобой так долго, как я; никто не станет прощать тебя так много, как я; никто не полюбит тебя так сильно, как я. в этом не было ничего удивительного, зато боли через край.