Твой секрет

      Бухта Приключений понемногу отпускала дневное напряжение, смиряясь с наступающими сумерками. Последние лучи солнца, цеплялись за шпиль мэрии и гладь океана, окрашивая мир в золотисто-лиловые тона.       База команды Щенячьего Патруля и неугомонный сердечный ритм города, наконец-то замедляли свой бег. На Базе царила тишина, изредка нарушаемая размеренным гулом систем жизнеобеспечения и доносящимся из кухни треском посуды, которую кто-то мыл после ужина.       В своей комнате, после тяжёлого рабочего дня, сидел Чейз. Овчар сменил свою рабочую форму на просторную хлопковую футболку синего цвета и свободные джинсы, позволившие телу наконец дышать и вздохнуть после долгого дня, проведённого в жёсткой амуниции. Он расположился за своим письменным столом, стоявшем в дальнем углу комнаты. Перед его глазами был синий экран открытого ноутбука. На его экране был научный текст курса повышения квалификации для офицеров полиции: «Тактические основы задержания при работе в урбанистической среде».       Эти сложные слова и картинки расплывались перед его глазами, превращаясь в бессмысленную кашу. Усталость делала конечности вялыми, а сознание, вопреки воле, упрямо возвращалось к одному и тому же эпизоду сегодняшнего дня. Во время миссии сегодня днём произошёл эпизод, чуть не закончившийся падением с обрыва его напарника Маршалла.       — Надо было быть ближе к нему, — проносились мысли в его голове. — Всего на два шага… я бы успел его подстраховать… Хорошо, что с ним ничего сегодня не случилось…       После неприятных мыслей Чейз вновь попытался сосредоточиться на параграфе о «позиционировании», но его концентрацию разбила назойливая ритмично повторяющаяся каждые пять минут, вибрация телефона, лежащего рядом с ноутбуком на столе. Он с раздражением вздохнул, отложив чтение на следующий день, и потянулся к своему устройству. Палец сам собой разблокировал экран и коснулся иконки социальной сети.

Теперь этот мир сузился до размеров светящегося прямоугольника перед ним.

      Его лента была в основном наполнена только ослепительно улыбающимся Маршаллом, и, как теперь казалось Чейзу, до боли вседоступная каждому, смотрела на него с очередного селфи. На снимке был далматинец в спасательном жилете, такой же весёлый как и всегда, будто сегодня и не было восьмичасового напряжения. _______________________________ [22.10.2025 19:48] Подпись под постом: Ну и денёк выдался! Выложил все силы и знаете что? Ребята, вы лучшее лекарство от любой усталости! #ЩенячийПатруль #БухтаПриключений #Спасатели _______________________________       Чейз медленно листал ленту вниз, пост за постом пролетал в его разуме. Вот его на глаза попал репост какого-то нелепого видео, где кот не может запрыгнуть на диван, с комментарием Маршалла: «АХАХАХ, это я, когда Райдер прячет печенье на верхнюю полку! 😂». Вот на глаза попал лайк под фотографией какой-то незнакомой немецкой овчарки из другого города, позирующей на фоне заката. А вот ещё одно его селфи, но уже с Зумой и Скай, на котором все трое кривляются на камеру.       Эта жизнерадостная, щедро раздаваемая всем и каждому версия Маршалла, эта его постоянная, неумолкающая связь с целым миром, вдруг показалась Чейзу чудовищно неискренней и несправедливой. Она резала его по живому, заставляя сжиматься что-то глубоко внутри, в том месте, о котором он ни за что бы не признался вслух.       Чейз просто не выдержал всего этого и сбежал из публичной зоны в их личный, запороленный секретный чат. Свет экрана изменился, окрасившись в другие тона фона их переписки, и Чейз погрузился в это цифровое пространство их тайного близкого разговора. Это было место, где жила совсем другая версия Маршалла. Тут он был тихим, более ранимым и принадлежавшим будто только Чейзу. _______________________________ [Вчера, 02:17] Чейз: Сегодня на миссии… ты был просто великолепен. Честно я так за тебя волновался. Каждый раз, когда ты бежишь, не глядя под ноги, у меня сердце останавливается. [Вчера, 02:19] Маршалл: Чейз, мой личный охранник! 💥 Не успею я упасть, потому что ты тут как тут. 😘 Спи уже, ты мне нужен сегодня выспавшимся и бодрым! 💙 _______________________________ [Три дня назад, 14:10] Чейз: Ты сегодня на обеде снова шутил с Зумой и Скай, а на меня смотреть боялся, но почему? Мы же вроде договорились… Просто друзья на людях, но это не значит, что чужие... 😢 [Три дня назад, 14:15] Маршалл: Чейз, не надо так 😔 Ты же понимаешь... все эти взгляды, вопросы… Просто... никто не должен этого видеть, ладно? Вот смотри, сердечко тебе, оно только твоё! ❤️ _______________________________ [Неделю назад, 23:45] Маршалл: Чейз... эй! Скучаю по твоим объятиям. По тому, как ты молча держишь меня, будто боишься уронить. [Неделю назад, 23:48] Маршалл: Чёрт. Как жалко, что никто не должен знать… Иногда так хочется просто подойти и обнять тебя при всех. ❤️ И зарыться в твою шерсть и не думать ни о чём. 🤤 _______________________________ [Месяц назад, 01:30] Маршалл: Знаешь, о чём я думаю? О том вечере на маяке… Я тогда чуть не расплакался.. Да-да, честно. Потому что никто и никогда не говорил мне таких дурацких, но самых лучших вещей. [Месяц назад, 01:52] Маршалл: Почему ты не отвечаешь? _______________________________       Чейз откинулся на спинку своего стула и отложил телефон в сторону, будто тот внезапно стал раскалённым. Он приложил руку ко лбу, ощущая, как холодные подушечки пальцев соприкасаются с тёплой шерстью. Тишина комнаты стала давить ему на уши…       Все эти пропитанные нежностью и искренностью сообщения, были заперты за дверью мессенджера. Эти сердечки, эти признания, эти «ждущие» уведомления в три часа ночи… были только здесь, в этом бездушном светящемся прямоугольнике.       А реальность была иной… Например, сегодня Маршалл на миссии ловил его взгляд и тут же отводил его. В столовой с громким хохотом рассказывал анекдот всей команде, но его плечо ни разу не коснулось плеча Чейза. Маршалл, чья открытость и жизнерадостность в социальных сетях была выставлена напоказ тысячам подписчиков, в которой каждый получал свою крошечную порцию его солнечного света. И это было больнее всего для Чейза. _______________________________ [Две недели назад, 01:55] Чейз: Ты вообще слышишь меня? Ты делишься своими планами и проблемами других в своём мире, а я просто молча слушаю… Стоит мне вставить своё слово, и ты вежливо либо уходишь от ответа, либо вовсе пытаешься меня игнорировать... [Две недели назад, 01:56] Чейз: Прости за эти слова… [Две недели назад, 01:58] Маршалл: Ничего страшного. Я так никогда не делал, не выдумывай. [Две недели назад, 02:05] Чейз: Прости, я немного погорячился… Съел, видимо, чего-то не того… [Две недели назад, 02:09] Маршалл: Всё хорошо, я не злился. И мне нужно иногда быть более чутким с тобой… _______________________________       Тайные сообщения и украдкой брошенные взгляды – это была реальность, которая очень расстраивала его. Чейз понимал, что личные сообщения были лишь знаком любезностей и внимания, но не любви. Ему хотелось написать: «Я люблю тебя», но он боялся потерять его навсегда.       — А я для него... кто? Ещё один источник дофамина? Ещё одно уведомление, которое приятно получить? Ещё один лайк в его коллекции? Его личный психолог, который и волнуется, и ревнует, и ждёт этих ночных сообщений... в то время как он раздаёт свои улыбки и сердечки направо и налево всему миру? — сердце Чейза прямо сейчас сжалось сильнее всего на свете и в глазах появились кристально ледяные слёзы.       Чейз снова поднял взгляд на экран ноутбука. Перед ним был всё тот же научный текст, который теперь будто насмехался над ним. Теперь вся его выстроенная жизнь, его стремление к порядку и ясности в общении и жизни, разбивалось о хаотичную, непредсказуемую натуру далматинца.

Он стал зависим от него.

      Вся боль стала невыносимой в этой комнате для него. Уведомления, экран ноутбука, шум ветра за окном, тайные чувства к далматинцу и боль от нехватки его внимания довели до крайней точки. Сейчас его уши и шерсть на теле загорелись и ему хотелось уткнуться в угол и броситься из окна, ему хотелось разбить ноутбук, ему хотелось закричать что есть силы, но он сдержался. Он провёл рукой, смахивая слёзы, и резко поднялся со стула, который с глухим звуком отъехал назад. Чейз решил действовать, повинуясь слепому, отчаянному порыву.       Его ноги сами понесли его через короткий и освещённый лёгким светом приглушённых ламп, коридор. Чейз прошёл четыре метра и, остановившись прямо перед дверью, на мгновение замер, слушая бешеный стук собственного сердца. И собравшись с духом и мыслями, он постучал в неё.

Прошла вечность в несколько секунд, а затем щелчок замка, и дверь открылась.

      В проёме стоял Маршалл. На нём было худи красного цвета, ушки были расслаблены, а на лице застыла маска слегка сонного щеночка.       — Чейз? Что слу…       Чейз, не дослушав, уверенно шагнул вперёд, а Маршалл, удивлённо отступив, пропустил его внутрь. Комната далматинца была слегка беспорядочной, потому что по углам валялась одежда, на столе бумага валялась вперемешку с ручками и открытой пачкой печенья. Кровать была небрежно заправлена, над ней висел постер на стене, а царивший аромат в комнате был пьянящим. Он был похож на что-то сладковатое с запахом имбирного печенья.       Маршалл, не говоря ни слова, плюхнулся на кровать, и его спина мягко упёрлась в груду сложенных подушек. Почти сразу же его пальцы потянулись к смартфону, лежавшему на одеяле. И вот снова лёгкая улыбка появилась на его губах, отражаясь в холодном синем свечении экрана.       Как незваный гость, Чейз присел на самый край матраса, сжав руки в кулаки на коленях. Напряжение исходило от него почти осязаемыми волнами, а на спине и шее выступили холодные капли пота, несвойственные ему.       — Очень не ожидал тебя увидеть! Ну и что тебя привело в такой поздний час? — спросил неразборчиво Маршалл, потому что он всё так же не отрывая взгляда от телефона. — Скучно стало?       Такие слова и отношения заставили в Чейзе сему-то измениться. Абсолютно все переживания и мысли рухнули под давлением этого равнодушного тона.       — Если бы мы могли просто с тобой поговорить… — прозвучал низкий голос Чейза, заставляя Маршалла наконец оторвать взгляд от экрана. — Поговорить по-настоящему, не вот этими сообщениями и этими сердечками в три часа ночи… А вживую… Но тебя здесь нет, ты всегда там, в этих проводах, в этом бесконечном потоке чужих лиц и чужих жизней…       Чейз сделал небольшую паузу, переводя дыхание и собираясь с дальнейшими мыслями, пока его глаза горели в этом полумраке комнаты.       — Что мне сделать, чтобы достучаться до тебя? День и ночь ты только в что и делаешь, что проводишь в сети. Ты исчезаешь в этом цифровом шуме, и я спрашиваю зачем? Зачем ты это делаешь? Твит, лайк, теги… Разве не скучна твоя вечеринка в одиночку?       Голос Чейза задрожал, руки были разжаты из кулаков и отведены назад, опираясь о мягкую кровать. Он немного подвинул своё тело и посмотрел в глаза Маршалла. В этом взгляде овчара была такая боль и обиженность, что далматинцу стало физически неловко.       — Сними наконец эту свою маску, Маршалл… Или всё кончено для нас, так и не начавшись по-настоящему… Я надеялся, думал, что получу твоего внимания, получу важные слова, но нет… я их вижу везде, но только не между нами… Скажи мне почему я тебе не нравлюсь? Что я сделал не так? Что мне сделать, чтобы подарить нам чудо… хоть однажды?       Но ответ не последовал, и тогда, больше не в силах выносить этот холодный прямоугольник в руках Маршалла, Чейз резким движением выхватил телефон из его расслабленных пальцев пятнистого и отшвырнул его на одеяло. Устройство мягко шлёпнулось о подушку, и экран погас. И в комнате воцарилась напряжённая тишина.       Маршалл сидел, не двигаясь, и уставившись на Чейза тяжёлыми и красными от соцсетей глазами. Его маска очаровательного беззаботного парня треснула и осыпалась, обнажив его растерянность, уязвимость и страх. Сейчас Маршалл смотрел на него так, будто видел впервые.       Случилось что-то невероятное для далматинца, потому что он был и напуган, и растерян одновременно. Он положил дрожащие ухоженные руки себе на колени, закрыв глаза и прикусив язык… и минута тянулась словно вечность, но затем сбивчивые слова Маршалла начали вырываться наружу.       — Там... просто всё легко. — Он снова замолчал, подбирая слова, и глядя на свой валяющийся телефон. — Выложил фото и тебя сразу любят. Поставил смайлик и ты сразу же друг. Там нет... нет всего этого. — Далматинец сделал жест рукой, показывающий пространство между ними. — Нет этой тяжести… а здесь всё по-настоящему, и можно обжечься… Я... я видел, как ты смотришь на меня на миссиях... таким взглядом, что мне было до ужаса страшно, что я не оправдаю твоих ожиданий. Я не тот идеальный, умный, чуткий парень из наших ночных чатов... В реальности я... я могу уронить что-нибудь, сказать какую-нибудь глупость, а в там... я могу быть тем, кем ты, как мне кажется, хочешь меня видеть — безопасной версией себя.       Слова испарялись, как лужи под палящим солнцем, и его мысли закончились. Далматинцу не стало легче от этого всего, а даже наоборот, стало ещё тяжелее, будто он снова сделал порез на недавно зажившей ране.       Чувства внутри него раздирали, разрывали, бились наружу, но он не мог сказать того, что скрывал долгие годы… Маршалл поднял свой тяжёлый взгляд на Чейза и, увидев застывшую боль в его глазах, понял, что стоит на краю пропасти… Счет пошёл на секунды, и Маршалл начал бояться его — себя — всего на свете. Кровь потекла по его жилам, шерсть встала дыбом, сердце заколотилось так, что было готово выпрыгнуть и побежать навстречу тому, кого он любил на самом деле больше всех этих подписчиков — Чейзу.

Отступать больше было нельзя.

      Маршалл поднялся и неуверенно сел на край рядом с Чейзом, тем самым сократив расстояние между ними. Овчар сидел, склонив голову и не обратил на это внимания. Далматинец же медленно, почти нерешительно, коснулся ладонью его спины, отчего холодок пробежал как ток по шерсти. Левой рукой он коснулся щеки Чейза, поднимая и поворачивая голову к себе.       И вот взгляды сцепились, сердца запели мелодию в унисон, а на лицах появился лёгкий румянец. Маршалл оказался очень близко к губам Чейза и продолжал приближаться. Остановившись лишь на расстоянии сантиметра, он закрыл глаза и, сделав последний вздох, коснулся тёплых губ Чейза.       Произошёл взрыв двух сердец. Чейз, не веря своим глазам, закрыл их, поддавшись чувствам. Уголки губ разомкнулись, и они утонули в нежном поцелуе. Сначала это были лёгкие касания кончиками губ, от которых веяло жаром, а потом и встреча двух джентльменов. Язык Чейза сначала нерешительно скользил по клыкам далматинца, но, получив разрешение, сошёлся в страстном поединке с языком Маршалла. Этот поединок превратился в танец, в котором не было ни ведущего, ни победителя.       Из глаз обоих потекли слёзы счастья, а руки, сменив свою роль, перешли теперь в объятия. Чейз прижимал Маршалла, а Маршалл Чейза, словно это был священный Грааль. Сердца бились в одном ритме, мурашки бегали по шерсти, а бабочки, выбравшись из коконов, стали летать у них в животе.       Танец утонул в море сочившейся слюны, языки кружились теперь в сумбурном танце, а губы сжимались так, будто не хотели разжиматься. Но это должно было когда-то случится и воздух в лёгких закончился. Маршалл той же рукой прихватив челюсть овчара, отсоединился от его губ, отчего тонкий мостик слюны некоторое время сохранялся между их языками.       Теперь всё стало ясно, и под унисон синхронного дыхания в их сохранившемся взгляде зажглась та самая искра, которая теперь никогда не погаснет. Они признались в своих скрытых чувствах без слов, лишь одним жестом, жестом вечной любви.       Чейз больше был не намерен отпускать далматинца. Его ладони касались щёк Маршалла, а большие пальцы едва заметно проводили по линии скул, смахивая несуществующие слёзы, тем самым возвращая на его лицо широчайшую улыбку.       Маршалл, всё ещё не веря происходящему, глубже уткнулся лбом в его грудь, а руки вцепились в бока Чейза, сжимая ткань футболки.       — Прости меня, — наконец сказал он, и груз свалился с его плеч. — Прости, что убегал и боялся тебя.       — Больше не убегай, — попросил Чейз, и его губы снова соприкоснулись с губами Маршалла.       Этот второй поцелуй стал тем мостом, что перекинул их снова из мира слов в мир прикосновений. Чейз начал первым и его пальцы осторожно залезли под мягкий край красного худи, коснувшись горячей, бархатистой шерсти далматинца. Маршалл приятно вздрогнул и прижался ещё ближе, безмолвно давая разрешение на продолжение.       Они медленно, словно боясь спугнуть хрупкую реальность происходящего, стали освобождать друг друга от одежды. Чейз стянул красную худи далматинца через голову и небрежно отбросил её на пол, оголив его пятнистое тело. Маршалл слегка дрожащими руками последовал тому же примеру и стащил синюю футболку с овчара. Теперь они стояли друг перед другом, грудью к груди, и чувствовали сердцебиение ещё сильнее, а дыхание глубже.       Чейз наклонился, чтобы стащить брюки с Маршалла, его подушечки коснулись пояса, и тут он почувствовал, как Маршалл напряжённо замирает, от чего овчар синхронно замер и поднял взгляд.       — Что-то не так?       — Всё нормально… — покраснел Маршалл, его ушки прижались, а взгляд упорно избегал встречи.       Чейз смутился, но не стал останавливаться и, расстегнув пуговицу, потащил брюки вниз, и они упали на пол, обнажив длинные, стройные, но в меру подкаченные, пятнистые ноги. Чейз замер…       Теперь овчар смотрел не на ноги, его взгляд стал прикован к тому, что было на Маршалле под брюками. Это были не яркие боксеры, как он думал, а до боли знакомые ему трусы, напоминающие джоки чёрного цвета. Это были интимные трусы, прикрывающие спереди, но почти полностью открытые сзади, с лишь одной полоской между ягодиц. Это были трусы Чейза…       Овчар смотрел на них, не в силах отвести взгляд, на тонкую резинку, облегавшую талию Маршалла. Его собственная вещь, пахнущая им теперь, она была на Маршалле, и от этого зрелища кровь ударила ему прямо в голову. Появился миллион вопросов и лишь одно бешено колотящееся сердце.       — Маршалл… — открыв рот и заворожённо уставившись в одну точку, начал Чейз. — Это же… мои…       Далматинец, наконец, поднял и без того смущённые глаза, в которых теперь можно было увидеть что-то постыдное и невероятно возбуждающее.       — Я-я нашёл их в прачечной, — пробормотал далматинец, сгорая от стыда. — Ты их, наверное, потерял… Они пахли тобой, и я… не смог их выстирать… И я… я просто… забрал их и иногда надевал… по вечерам…       Чейз, не отрывая взгляда, присел на корточки перед ним, и его подушечки пальцев провели по резинке на его талии, от чего Маршалл судорожно вздрогнул.       — Ты… не злишься? — запаниковал далматинец.       В ответ Чейз лишь прижался носом к ткани в районе его лобка и глубоко вдохнул…       — Они до сих пор пахнут мной, — понял овчар, окрасившись в красный цвет. — И ещё… тобой… Это самое невероятное и в то же время самое возбуждающее зрелище, которое я когда-либо видел…       Чейз поднял голову и встал во весь рост перед уже таявшим от стыда и смущения Маршаллом. После чего, сблизившись, он снова поцеловал его, но теперь как хозяин, заявивший на него свои права. И его руки с силой сжали упругие ягодицы Маршалла, прижимая его ещё плотнее к себе, заставляя почувствовать твёрдый бугорок на собственных джинсах.       — Не снимай их, пожалуйста, — прошептал ему прямо в губы Чейз. — Я хочу… видеть тебя в них.       Чейз толкнул Маршалла на стоявшую за его спиной мягкую кровать, от чего далматинец оказался на спине, с полными от смеси стыда и возбуждения глазами. Овчар, стоя на коленях между его ног, смотрел на него, как на произведение искусства. Он видел его учащённо дышащую грудь, его тёмные возбуждённые соски и ту самую чёрную ткань, что так неприлично обтягивала его выпуклость, скрывая и одновременно подчёркивая её.       Терпение наконец лопнуло и у самого сдержанного, и Чейз наклонился прямо к своему обожанию. Он начал оставлять горячие, влажные поцелуи на его шерсти в области шеи, спускаясь всё ниже и ниже, добравшись до горячей груди. Его встретили две маленькие пимпочки, которые настойчиво просили, чтобы их потрогали, и он взял один из его сосков, заставив Маршалла прогнуться всем телом изнутри. Язык Чейза начал ласкать упругий бугорок на груди, а его рука всё это время лежала на его животе, в районе пупка, чувствуя, как напрягаются мышцы пятнистого красавца.       Но как истинный путешественник, Чейз не задержался в одном месте и продолжил свой путь вниз, целуя каждый сантиметр его трепещущего тела. Он намеренно обошёл ту область, что была покрыта тканью, целуя внутреннюю сторону бёдер, тем самым заставляя и так мяукающего Маршалла тихо постанывать.       — Перевернись, — мягко скомандовал Чейз.       Маршалл, с затуманенным взглядом, послушно перевернулся на живот, и теперь Чейз мог видеть всё что было скрыто, но его взгляд упал снова на эти трусы. Сзади они ничего не скрывали, и лишь тонкая полоска ткани проходила между его ягодиц, подчёркивая их форму и делая их ещё более соблазнительно манящими.       Чейз застыл, любуясь этой картиной. Долго он ждать не стал и медленно наклонился, прижавшись губами к тому месту, где ткань встречалась с шерстью. Он чувствовал, как Маршалл начал ещё сильнее вздрагивать от этого. Его горячий язык сначала провёл по копчику, спустился ниже, остановился около промежности, от чего сам стал нервно подёргиваться, предвкушая самое лучшее чувство в жизни.       — Чейз... — простонал его имя Маршалл, уткнувшись и вцепившись зубами в подушку.       — Тише, — прошептал Чейз, стягивая в сторону тот самый узкий клин ткани меж ягодиц, немного обнажая туго сжатое, розоватое отверстие. — Я просто хочу попробовать это на вкус.       И Чейз наконец приник к нему ртом. Первое прикосновение языка к его анусу заставило Маршалла взвыть в подушку. Это было слишком интимно, слишком необычно от того, что что-то горячее и влажное настойчиво проникло внутрь неразведанных земель. Чейз не торопился и действовал аккуратно, исследуя его своим языком, лаская, надавливая и заставляя пульсирующие мышцы кольца расслабляться. Его руки всё время лежали на ягодицах, раздвигая их, чтобы дать больше доступа к запретной зоне. А аромат… ммм… аромат Маршалла и чего-то ещё сводил Чейза с ума.       Маршалл уже был вне себя, и его тело извивалось от желания побыстрее начать. Он был полностью во власти Чейза, и это осознание возбуждало его ещё сильнее.       — Пожалуйста… — задыхаясь, вымолил он. — Чейзи… я больше не могу…       Чейз медленно остановился и вырвался из заточения, и его подбородок был влажным от собственной слюны. В игривой форме овчар легонько шлёпнул Маршалла по попе.       — Перевернись, я хочу видеть твоё лицо.       Маршалл судорожно перевернулся и снова встретился с теми глазами, которые возбуждали его ещё сильнее. Ну куда сильней, то? Чейз, который был всё ещё в джинсах, но уже с расстёгнутой ширинкой, властно навис над ним. Последний вздох, последний стон, и одной рукой он направил свой возбужденный член к готовому, блестящему входу, покрытому слюной.       — Гляди на меня! — приказал Чейз.       Маршалл послушно уставился в его глаза, смущение и предвкушение достигли предела… И вот тот момент, когда Чейз медленно коснулся головкой анала далматинца и медленно начал входить в него. Их взгляды были скованы одной нитью… Момент… осознание… острейшая боль окутала далматинца, но её тут же сменило чувство единения. Маршалл зажмурился, и Чейз тут же остановился, сильно переживая за него.       — Всё хорошо… я аккуратно, — утешающе прошептал овчар. — Но я же сказал.. гляди на меня!       Маршалл с трудом разомкнул мокрый от слёз взгляд. Чувства переполняли его полностью. Как только боль поутихла, он дал знак, озаривши на лице широчайшую улыбку. Чейз возобновил своё движение и вошёл наконец почти полностью. Теперь боль сменилась наслаждением, лишь изредка она напоминала о себе, но не была такой, как раньше.       Они двигались в унисон своему дыханию и сердцебиению, узнавая друг друга заново. Но однообразие жутко не нравилось овчару, и он одной рукой схватил за бедро далматина, тем самым приподняв его. Чейз изменил немного угол, входя в новые, более потаённые места. Теперь он вошёл в него полностью, от чего Маршалл эротично высунув язык, вскрикнул, когда тот нашёл его тайную точку.       — Да... вот сюда... — задыхаясь, стонал Маршалл, от чего его когти впились в простынь под ним.       Чейз гримасой хищника улыбнулся, его не меньше переполняли новые чувства. Теперь движение было медленным, но полным, он полностью выходил и входил прямо до самого конца. Стоны Чейза показались Маршаллу немного наигранными, поэтому, он схватил лицо Чейза и опустил прямо к себе. Продолжая движения, они утонули в страстном поцелуе, смешанном со сладкой крошкой от печенья, которое ел далматинец, и кристальной слюной. Теперь они стали единым целым во всём, где можно только было.

Но скоро и этой близости лицом к лицу стало мало. Чейзу захотелось большего...

      — Теперь на четвереньки, — прошептал он ему на ухо, и Маршалл покорно перевернулся.       Маршалл встал на колени, прижав ладони к мягкому одеялу. Он был готов к продолжению, всё ещё в интимных трусах Чейза. Овчар же сполз с кровати и встал на ноги, сбросил джинсы и боксеры, и перед ним открылась другая картина. Он снова вошёл в него сзади, и этот угол был ещё более интересным. Но ему хотелось чувствовать его полностью, поэтому его руки обхватили Маршалла, заставив того выпрямиться и стоять лишь на коленях. Одна ладонь Чейза коснулась места на его учащённо бьющемся сердце, другая на животе. Теперь они касались друг друга ещё сильнее, занимаясь любовью в мини-объятии. В перерывах между толчками Чейз склонял голову на плечо Маршалла, ища ещё один поцелуйчик…       — Боже, Чейз... — Маршалл откинул голову назад, касаясь темечком горящей шерсти овчара. Его глаза были закрыты, а на лице застыла гримаса неописуемого наслаждения. Бабочки закружились в его животе ещё быстрее.       В самый разгар страсти Чейз одной рукой потянул за резинку трусов на далматинце и остановился лишь потому, что ему надоело это чувство неполноценности. Маршалл удивлённо повернул голову назад, спрашивая взглядом: «Это всё?». Но нет, это было не всё. Ткань, намокшая от пота и растянутая от постоянных натяжений ткань, легко соскользнула вниз по бёдрам далматинца. Теперь ничто не мешало Чейзу видеть, как его член входит и выходит из его пятнистого тела.       Но и этого оказалось Чейзу мало, ему хотелось забрать его целиком и присвоить своё право окончательно. Он выскользнул из него, заставив Маршалла жалобно простонать от теперь не привычной пустоты. А потом, сильными руками, Чейз поднял его с кровати, и трусы окончательно свалились на пол. Теперь ничто больше не помешает закончить это торжество.       Чейз, прижав его к себе на весу, оставил небольшой засос на шее далматинца. Маршалл же обвил его тело своими ногами вокруг талии, а Чейз наконец прижал далматинца спиной к стене, а Маршалл обвил его руками вокруг шеи.       Ещё один пылающий взгляд, ещё один тяжелый вздох, и Чейз снова вошёл в него, но на этот раз на весу. Маршалл вскрикнул, больше от того, что его собственная спина была прижата к прохладной стене, а неумолимое движение Чейза принесло незабываемые эмоции и краски в его новый мир. Они были лицом к лицу, их мокрые от пота лбы соприкасались, а дыхание смешивалось в единой мелодии любви.       — Скажи, чей ты? — эротично спросил Чейз, делая глубокий и мощный толчок.       — Твой! — простонал Маршалл, закатывая глаза от удовольствия. — Только твой!       Это было всё, что Чейзу было нужно услышать, и его движения стали быстрее. Он держал Маршалла на весу, прижимая к стене, их тела сливались в едином порыве. И в тот самый момент, когда нахлынувшая волна удовольствия начала окончательно размывать сознание Маршалла, Чейз поймал его губы в самый страстный и слюнявый поцелуй, что у них был за вечер. Они не просто занимались сексом, они пылали и хотели друг друга так, что стены всей башни будто начинали рушиться, а мир начинал переворачиваться.       И вот сладкий поцелуй, и огромный член, как к себе домой, вошедший в узкую пылающую норку достиг точки кипения, заставляя Маршалла содрогаться в оргазме. Пот лился ручьём, а любовь пылала из всех щелей. Овчар больше не смог сдерживаться, и как только Маршалл внутри горячей точки задел нерв Чейза, тот излил в него жгучую жидкость любви, со стоном, приглушённым их поцелуем.       Сперма начала капать прямо на пол, но Чейз не вытаскивал свой член. Они были настолько поглощены любовью, что разум, взгляды и все мышцы просто улетели отдыхать в тёплые края. Поэтому ноги Чейза подкосились, и он упал на пол вместе с висящим Маршаллом.       Как только опьяненный овчар коснулся попой пола и выпрямил ноги, далматинец на полной скорости оседлал его член с высоты, коснувшись, пожалуй, самой недоступной для этого вечера точки. Они взвыли на всю Бухту от наслаждения, в их телах произошёл самый настоящий фейерверк, и старая сперма с приятным «плюхом» разлетелась в стороны. Это чувство заставило Чейза кончить во второй раз, прямо в уже переполненного далматинца. А из не менее возбужденного члена далматинца, наконец-то взлетел фонтан белой жидкости.       Их губы ни на секунду не оторвались от самого желанного поцелуя за эту ночь, но кислород вынудил их отстраниться, и они, прижавшись друг к другу пылающими телами и связанными цепью взглядами, в унисон сказали друг другу: «Я люблю тебя!».

Они хотели, чтобы этот момент длился целую вечность и никогда не закончился.

      Позже, когда они наконец расцепились и сходили вместе в душ, чтобы смыть с себя следы страсти и радости, они вернулись обратно в комнату Маршалла. Далматинец сам попросил остаться у овчара на ночь с ним, и тот без колебаний согласился.       И под сумраком ночи в тёплой и мягкой постели лежали два влюблённых огонька, между которыми все тайны теперь были раскрыты. Маршалл лежал, прижавшись спиной к груди Чейза, а тот обнимал его ладонью, лежавшей у него на животе.       — Эти трусы… — тихо начал Маршалл. — Я их…       — Ни за что на свете, — прервал Чейз, касаясь губами его уха. — Они теперь наш маленький, грязный секрет.       — Люблю тебя! — в унисон произнесли они и счастливо рассмеялись, после чего Маршалл потянулся и выключил свет на тумбочке, от чего комната погрузилась в тёплый мрак.       Впервые за долгие недели Маршалл не потянулся к телефону, теперь ему не нужно было искать счастья в лайках, потому что оно было здесь, в крепких объятиях, которые держали его.       Они не знали, что будет завтра, не знали, как они будут скрываться от команды, и какие сложности их ждут. Но они теперь они знали, что больше не позволят друг другу бежать и скрывать свои истинные чувства. Они наконец стали единым целым, и между ними теперь навечно будет пылать любовь.