Something Sweet, Something Wicked

Монитор упрямо держал белую маску баг-репорта, как будто это единственное, что стоило видеть человеку накануне Хэллоуина. Лекса в базе багов поставила галочки напротив пунктов «Ошибка стабильно воспроизводится» и «Высокий приоритет исправления», затем поймала своё отражение в чёрной рамке ноутбука: волосы собраны в небрежный хвост, толстовка с оттянутыми манжетами, серьёзное лицо. Слева всплыло уведомление от Zoom: «Ежедневное собрание» со статусом👻. Она вздохнула, поправила наушники и подключилась. — Лек-са-а-а! — протянул Патрик, у которого из-за картонных рогов шевелились на фоне гирлянды мини-тыквы. — Почему ты без костюма? У нас же дресс-код: минимум одна часть праздничного реквизита на голову. — Я в образе QA-феи, — сухо сказала Лекса. — Переношу баги, оставляя за собой сияющую пыль перезаливов. — Это ты бы так говорила, если бы запускала исправления, — сказала Джен, вертясь в кресле. На ней был костюм, похожий то ли на ведьму, то ли на выпускницу Хогвартса. — А ты запускаешь одно отчаяние. — Я запускаю правду, — поправила её Лекса. — Кстати, по теме нашего «жуткого опроса»: версия 602 перестаёт работать, если переключить язык на бразильский или португальский, инвентарь показывает отрицательное количество предметов, а музыка в финальном уровне вместо ужаса включает дискотеку, как в 2008-м. — О, то есть всё как обычно, — хмыкнул Тим с пластиковыми клыками. — Люблю стабильность. На экране врывался офисный шум: кто-то в коридоре компании включил сирену — видимо, тестировали декорации к вечерней вечеринке. Патрик ловко подвинул в кадр картонный гроб с логотипом студии. — Мы, кстати, после шести идём в бар, — сообщил он. — Кровавая Мэри, печенье с пауками, конкурс на «самую нелепую смерть игрока за неделю». Ты идёшь? Лекса потянулась и кивнула куда-то мимо камеры. — У меня сегодня… — она задумалась, как сформулировать. — Семейный квест. Младшая сестра пока у меня. Не могу оставить. — Сестрёнка? — оживилась Джен. — Возьмёшь её! У нас есть безалкогольные микстуры и батут… ну то есть надувной гроб, но это почти батут. — Нет, — отрезала Лекса, хотя уголки губ дёрнулись. — Она хочет собирать сладости по домам. Дворы, звонки, конфеты, вот это всё. Я — эскорт безопасности. — Богиня Разума в квартале котов и ведьм, — смаковал Тим. — Куда катится мир. Ладно, если вдруг освободишься — ты знаешь, где нас найти. Я лично хочу увидеть тебя не в толстовке. Прости, толстовка, — он погладил воздух, — ты была верной спутницей, но вечер требует веселья. — Запишу как баг запроса, — сказала Лекса. — Приоритет низкий. Все засмеялись. Кто-то свистнул «Монстр Мэш», кто-то захлопал. Они ещё быстро пробежались по задачам, распределили, кто остаётся на связи. На прощание Джен помахала метлой в камеру: — Хватит делать вид, что у тебя нет праздника. Праздник тебя найдёт. — Пусть тогда напишет, что от меня нужно, — пробормотала Лекса, отключаясь. — Понятно и по пунктам. Она закрыла крышку ноутбука и позволила себе секунд десять смотреть на потемневшее стекло окна напротив: внизу двор зажёг фонари, мрак стал мягче, а по соседству какая-то девочка пронеслась в костюме крошечной тыквы. У Лексы дрогнула привычная планка «игнорировать милоту», и она сдалась, усмехнувшись сама себе. Дверь в комнату распахнулась без предупреждения, и влетела Мэди. Комбинезон из чёрной эко-кожи поблёскивал в свете монитора, золотые браслеты на запястьях мигали красными индикаторами, а широкий пояс с эмблемой в центре обтягивал талию. Косы, идеально уложенные, взметнулись за спину. — Та-дам! — объявила она, вставая в позу Наташи Романовой. — Пожалуйста, аплодисменты. Да, я знаю, я совершенна. Лекса повернулась на стуле, посмотрела пару секунд, покачала головой. — Мад, ты понимаешь, что ты вооружена резиновой дубинкой и пафосом? Мэди гордо вздёрнула подбородок. — Это не дубинка, — возмутилась она. — Это электрошокер. Почти. Ну, игрушечный. Но очень реалистичный! — Откуда вообще этот костюм? — Лекса прищурилась. — Он стоит как половина моей зарплаты и выглядит… — она подбирала слово, — слишком взрослым. — Его купила мне тётя Эмма, — невозмутимо ответила Мэди. — Она сказала, что я должна выражать внутреннюю силу. — Я поговорю с тётей Эммой, — сухо сказала Лекса. — Потому что выражать внутреннюю силу можно и не в эко-коже. Почему вообще шьют такие костюмы на детей? — Потому что это гениально! — с энтузиазмом воскликнула Мэди. — Я чувствую себя супергероиней. — Ты выглядишь как человек, которому нужен адвокат, — заметила Лекса. — Адвокат, психолог и приличное пальто. — Ну ладно, — вздохнула Мэди. — Но это не отменяет важного вопроса. — Она исчезла из дверного проёма, чтобы появиться снова, торжественно держа в вытянутых руках… красный плащ, аккуратно сложенный боди, крепления, диадема. Мэди кинула всё это на кровать Лексы и расплылась в улыбке. — Признай: это судьба. Лекса застыла секунды на три, потом медленно поднялась. — Где ты это нашла? — В твоём шкафу. На верхней полке. В коробке с надписью «не открывать», — Мэди вдохновенно закатила глаза. — Ну кто вообще так пишет? — Я, — Лекса произнесла это так ровно, что даже воздух в комнате сделал вид, что чувствует себя виноватым. — Я так пишу. И это значит «не открывать». Ты рылась в моих вещах? — Я искала носки! — Мэди театрально взмахнула ладонями. — А потом увидела это и… — она почти благоговейно коснулась плаща, — это же классика! Алая Ведьма, каноничный образ из 60-х годов. — Это костюм, в котором я однажды проиграла спор на последнем курсе, — отрезала Лекса, складывая руки на груди. — И это был университет, тёплый зал, и не девятилетняя сестра в качестве свидетеля. Убери его. — Нет, — уверенно сказала Мэди. — Мы договорились: ты идёшь со мной за сладостями. И ты не можешь идти как унылая тень. Ты должна быть… — Мэди на секунду прикрыла глаза, словно примеряя образ на сестру, — прекрасной и опасной. Ну или хотя бы смешной и опасной. Ванда — идеальный выбор. Тем более он твой. Судьба. — Судьба — это то, как ты расскажешь маме, что рылась в моём шкафу, — спокойно предложила Лекса. — Если ты не наденешь это, — так же спокойно возразила Мэди, — я напишу маме, что ты кормишь меня лапшой три дня подряд. Лекса моргнула. — Мы ели лапшу один раз. — Плюс вчера пицца. Пицца — это как лапша, только там больше теста. Не спорь с математикой. — С математикой тут спорит только твоя совесть, — сказала Лекса, но голос у неё дрогнул. Сцена была настолько абсурдная, что даже злиться в полную силу не получалось: Мэди умела держать линию атаки так, будто единственный разумный исход — капитуляция. — Ну так что? — не унималась Мэди. — Надеваешь плащ и идёшь со мной собирать конфеты. Все нормальные люди сегодня веселятся! — Я ненормальная, — спокойно парировала Лекса. — Я работаю. — Ты зануда, — исправила Мэди. — И вообще, я слышала, как тебя приглашали на вечеринку. Лекса закатила глаза. — Ты ещё и подслушивала? — Просто оказалась рядом. — Мэди ткнула пальцем на дверь. — У всех есть жизнь вне монитора! А ты могла бы поехать, повеселиться, не знаю… быть ведьмой, а не корпоративным привидением. — Я не поеду, — отрезала Лекса. — Я должна быть с тобой. Точка. — А вот тут как раз наоборот, — хитро сказала Мэди. — Потому что меня сегодня пригласили на хэллоуиновскую ночёвку к Джесси. Я забыла тебе сказать, но мама знает и разрешила, клянусь! Там родители, всё безопасно. — Правда? — прищурилась Лекса. — Абсолютно. Так что план идеальный: мы идём собирать конфеты, потом ты отвозишь меня к Джесси, а сама идёшь на свою вечеринку. Все довольны. Кроме твоей толстовки, но она переживёт. — Нет, — ответила Лекса на автомате. — Ты придумала и радостно расписала мой вечер без консультаций с владельцем вечера. — Консультации проведены, — парировала Мэди. — Мама всё подтвердила. — Ты звонила маме? — Да. Час назад. Ты была занята. — Она присела на кровать. — Мама сказала «окей», если ты отвезёшь меня не позже девяти. У нас сначала фильмы после сбора конфет, потом все падают на ковры и притворяются мумиями в спальных мешках. А утром блинчики. Это важная часть договора. — Ты в одиннадцать забудешь собственное имя, — возразила Лекса. — А я… — она осеклась, внезапно почувствовав, как внутри поднимается что-то неуютное и отстранённое: скучное ощущение взрослости, которое она любила отгонять работой и сарказмом. — Ладно. Я позвоню маме и уточню. — Звони, — великодушно согласилась Мэди. — И заодно спроси, можно ли мне взять у тебя тушь. Я её нашла тоже… — она оборвала фразу под взглядом Лексы. — В твоём… ну ты поняла. — Это рейд на частную территорию, — заметила Лекса, набирая номер. — Я подам в Верховный суд. — Этого никто не докажет, — шепнула Мэди. Телефон пропустил два гудка. — Привет, — сказала Лекса. — У меня тут юридический вопрос. Это правда, что ты разрешила Мэди идти на ночёвку к Джесси? Голос матери был спокойным и живым, он всегда как-то выравнивал Лексе дыхание. — Да, — сказала она. — Я писала тебе утром, видимо, ты не прочитала сообщение. У Джесси там родители, я с ними говорила. Если ты отвезёшь Мэди до девяти и убедишься, что никто не включит фильм «Проклятие», потому что тогда звонки посреди ночи обеспечены, я не против. — Ага, — сказала Лекса. — То есть план… реалистичен. — План прекрасен, — подтвердила мама. — И Лекс… Я слышу, как ты хмуришься. — Я не хмурюсь, — соврала Лекса. — Я тебе не верю, но ладно. Лекса посмотрела на кровать, где красный плащ лежал так, словно был живым существом, и на Мэди, которая сделала лицо «ну пожалуйста, ну пожа-а-алуйста». — Ладно, — сказала она. — Отвезу, и потом поеду к коллегам. Но у меня оговорка. — Она перевела взгляд на сестру. — Мэдисон. Больше никогда не ройся в моих вещах. — Обещаю, — кивнула Мэди слишком быстро. — Почти. В рамках разумного. Ну мы же семья. — Нет, — сказала Лекса. — Это не в рамках разумного. Это вне закона. — Но я нашла костюм, — не удержалась Мэди. — Это странно, что судьба хранится на верхней полке. — Она хранится на верхней полке, чтобы никто не лез туда без спроса, — сухо отрезала Лекса. — Девочки, — вмешалась мама, — сфотографируйтесь потом. И пришлите мне. И Лекс… правда, хватит работать. Хотя бы сегодня. — Я уже закрыла ноутбук, — сказала Лекса. — Почти. Они попрощались. Лекса положила телефон на стол, вдохнула и посмотрела на Мэди. — Итак. Логистика. В шесть начинаем маршрут, в восемь сворачиваемся, в восемь тридцать выезжаем к Джесси. Зарядка, щётка, пижама — всё собрано? — Да, командир, — радостно отрапортовала Мэди, вытягиваясь по струнке. — Остался мелкий нюанс. — Какой ещё нюанс? — Переодевание. — Мэди кивнула на красный комплект. — Мы не можем терять время. Сбор сладостей под угрозой. Надевай. — Нет, — автоматически повторила Лекса. — Ни за что. У меня есть право на толстовку. — Запрещаю портить канон. — Она сказала это с такой серьёзностью, что Лекса едва не рассмеялась. — Если ты накинешь сверху хоть что-то — вселенная распадётся на швы, фанаты разочаруются. — За что мне это… — почти заскулила Лекса. — Критерий один: плащ должен развеваться. — Мэди поставила ногу на край ковра, изобразила порыв ветра и заговорщицки улыбнулась. — Пожалуйста. Ты же выглядишь… скучно. Это убийственно для Хэллоуина. Лекса подошла ближе к кровати и осторожно коснулась ткани плаща. Она была прохладной, тяжёлой на взгляд и удивительно лёгкой на ощупь. В голове всплыла картинка: университетский зал, шум, чьи-то свистки, она смеётся, она немного пьяная спотыкается о плащ. Было безбашенно и просто. — Это плохая идея, — сказала она, но сдалась, и это услышала даже сама. — Лучшие идеи всегда выглядят так вначале, — радостно произнесла Мэди и уже вытряхивала из пакета ободок, перчатки и колготки. — Я помогу! — Нет, — вмешалась Лекса, но смех уже сбил с курса. — Отвернись. — Почему? — Потому что у меня есть чувство приличия, — сказала Лекса. — И оно единственное, что стоит между этой квартирой и апокалипсисом. — Окей, — согласилась Мэди, поворачиваясь к стене и всё равно подглядывая через плечо. — Только не надевай сверху куртку. Я вижу, ты уже смотришь на неё, как на спасательный круг. Лекса закрыла глаза, тяжело выдохнула и начала переодеваться. Ткань зашуршала, застёжки обнаружились на привычных местах, плащ лёг на плечи, как будто помнил их форму. В зеркале мелькнуло что-то не из её сегодняшних версий — у неё из-под плаща выглядывала сухая ирония, но поверх неё сидела женщина, которой не страшно быть смешной. Мэди обернулась, увидела и с грохотом упала на кровать, как будто её подстрелили. — О-бо-ж-а-ю. — Она хлопнула в ладони. — Ты идеальна. Ты великолепна. Ты… — Я замёрзну, — благоразумно сообщила Лекса. — На улице плюс восемь. — Ванда не мёрзнет, — уверенно сказала Мэди. — У неё есть плащ. Плащи спасают от холода. — От холода спасают куртки, а я едва одета, — подчеркнула Лекса, всё-таки беря в руки свою любимую чёрную куртку и примеряя её на взгляд. — Я накину сверху. Никто не заметит. — Я замечу, — сказала Мэди. — Ты маленькая террористка, — пробормотала Лекса, но отложила куртку на стул. — Ладно. Но в следующий раз я очень сильно подумаю, прежде чем соглашаться сидеть с тобой. — У тебя не будет варианта отказаться, — ухмыльнулась Мэди. — Ты невыносима. — Ладно, пока ты красишь глаза, я проверю маршрут. Нам надо пройтись по Виллоу-стрит, там дом с гигантским надувным пауком. — Мэди похлопала в ладоши. — И в одном из домов дают подарки за костюмы! — Как скажешь, босс, — сказала Лекса, подводя стрелку. — У нас классные костюмы, — продолжала Мэди, листая на телефоне карту района. — Мы должны получить дополнительный подарок. — Окей, — сказала Лекса. — Главное, чтобы мне потом не пришлось везти тебя к стоматологу от такого количества сладостей. — Очень смешно, — сказала Мэди, совершенно по-взрослому. — Всё, готова? Нам надо выходить, чтобы успеть застать золотой час. Фоточки, понимаешь? Лекса застегнула плащ у горла и последний раз посмотрела на себя в зеркало. — Готова, — сказала она. — Подожди, — спохватилась Мэди и выхватила из комода маленький пакетик с конфетами. — Это для тех домов, где вдруг не подготовились. Мы будем «менять» — даём конфету, берём конфету. Кармический баланс. — Это так не работает, — заметила Лекса, но положила пакет в сумку. — Ладно. Телефон, ключи, ты идёшь рядом. Не отбегать, к незнакомым не лезть, если кто-то предлагает странный напиток — ты… — Отказываюсь и ничего не беру, — скороговоркой выдала Мэди. — Я всё помню. Поехали, ведьма. — Это ты ведьма, — сказала Лекса. — А ты — Ванда, — улыбнулась Мэди. — Торгуйся, ведьма. Но всё равно проиграешь. Лекса вздохнула, подхватила сумку. Плащ красиво развевался при движении. — Ладно, — сказала она, сдавшись официально. — Я сдаюсь. — Ура! — Мэди подпрыгнула, как мячик, схватила Лексу под руку и потащила к двери. — Вперёд. Нас ждут конфеты и золотой час. — И возможность замёрзнуть, — тихо добавила Лекса, поворачивая ключ в замке. Дверь закрылась, за ней осталась тёплая тишина комнаты, и первое, что встречал подъезд — зеркало у лифта, в котором Ванда Максимофф приподнимала бровь на адекватного человека. Лекса улыбнулась. Всё-таки Джен была права: праздник сам тебя находит.

***

По тротуару тянулась цепочка гирлянд, вплетённая в ветви старых деревьев. Под ногами шуршали сухие листья, сбившиеся вдоль бордюра, фонари отбрасывали тёплые пятна света на кирпичные фасады домов. У ступеней лежали тыквы. Мэди впереди подпрыгивала на каждой куче листьев, а Лекса шла следом, держа плащ, чтобы тот не цеплялся за землю. — Я знала, что это будет лучший день в году! — объявила она. — Все в восторге от моего костюма. Даже тот дед сказал, что я «очень убедительная шпионка». — Он вообще видел «Мстителей»? — уточнила Лекса. — Не знаю, но он дал мне три «Сникерса». Думаю, он гений. Лекса усмехнулась и потянула плащ плотнее к плечам. — Ты слишком красива для этого квартала, — заявила Мэди, оглядывая сестру с головы до ног. — Я чувствую, что совершаю преступление, — мрачно ответила Лекса. — У меня ощущение, будто кто-то вот-вот вызовет полицию за «нарушение общественной морали». — Да ладно тебе, — хихикнула Мэди. — Это костюм. И вообще, ты в топ-3 лучших ведьм, которых я сегодня видела. — Топ-три? — Ну да. Первая — женщина из дома с фонарями, она вручала конфеты в образе Малефисенты. Вторая — дама из дома на углу, с рыжим париком. — Мэди немного задумалась. — Как там этот фильм называется? — Фокус-покус, — сказала Лекса. — Да, костюм и правда хороший. Они подошли к следующему двору. На лужайке стояла гора тыкв с глазами-лампочками, а у ворот из динамиков шёл скрежет цепей. — Это место выглядит законно жутко, — пробормотала Лекса. — Значит, там хорошие конфеты! — отозвалась Мэди и нажала на звонок. Дверь распахнулась, и на пороге оказался мужчина в резиновой маске зомби. Он рычал, потом засмеялся и высыпал горсть сладостей в пакет Мэди. — Спасибо! — закричала та и, отступив на тротуар, добавила: — Не вздумай стареть так же эффектно. — Ты невозможная, — покачала головой Лекса. — Зато результативная, — гордо ответила Мэди, пересчитывая добычу. — У нас уже три вида «Сникерса» и два «Баунти». Нам осталось обойти ещё два дома. Они шли дальше. В одном дворе гигантская паутина свисала с дерева, и механический паук, запрограммированный на движение, вдруг бросился им под ноги. Лекса дёрнулась назад, почти инстинктивно закрывая Мэди собой. — Это просто игрушка! — задыхаясь от смеха, сказала девочка. — Ты трусиха! — Я не трусиха. Просто недолюбливаю пауков, — парировала Лекса. — Ну конечно. — Мэди всё ещё хихикала. — Ладно, не позорь меня. Вон там дают карамельные яблоки. Следующий дом оказался полон детей. На крыльце стояла молодая пара, вручавшая пакеты сладостей и улыбающаяся всем подряд. Мэди получила не только конфеты, но и блестящую наклейку «За стильный костюм». — Видишь, — сказала она, когда они отошли, — признание официально. — Отлично, — сказала Лекса. — Осталось получить орден «За выживание в латексе». Улица постепенно пустела: где-то играла музыка, за заборами мелькали огни костров. Небо стало густо-синее, фонари мягко подсвечивали дорожки. Мэди шагала впереди, покачивая пакетом, а Лекса шла следом чуть позади и позволяла себе роскошь наслаждаться моментом. Мэди смеялась, размахивая руками, и её смех отражался от фонарных столбов. — Остался последний, — сказала девочка, оборачиваясь. — Последний? — переспросила Лекса. — Ну да. — Мэди показала на дом в конце улицы, за невысоким кованым забором. — «Ведьмин дом». Говорят, там живёт настоящая ведьма. Лекса прищурилась. Дом действительно выделялся: старый, двухэтажный, с облупившейся краской и скрипучим крыльцом, которое казалось слишком узким для своего фасада. В окнах горел мягкий янтарный свет, но занавески были плотно сдвинуты, будто кто-то наблюдал из-за них, не желая, чтобы заметили в ответ. На перилах висели пучки засушенных трав, связанные алой нитью, а под навесом тускло мерцали маленькие стеклянные бутылочки — в каждой плавал огонёк, словно крошечное пламя поймали и посадили в ловушку. Тыквы у крыльца выглядели слишком живыми: их резаные рты тянулись в неестественных усмешках, а внутри шевелилось пламя, вздрагивая, как дыхание. У стены покачивалась фигурка-призрак из тонкой белой ткани, ветер дёргал её, и она вздрагивала, словно пыталась освободиться. Где-то в глубине двора что-то зашуршало — звук был сухой, похожий на шаг по опавшим листьям. Лекса замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Дом не выглядел декорацией, в нём было что-то слишком настоящее, будто праздник просто прикрыл то, что здесь всегда жило само по себе. — Не уверена, что нам стоит туда идти, — пробормотала Лекса. — Выглядит как начало плохого фильма ужасов. — Зато у них наверняка отличные конфеты, — уверенно сказала Мэди и поправила ремень на костюме. — Ну же, ты же ведьма, тебе должно быть уютно среди своих. — Если там кто-нибудь вылезет из-под крыльца, я тебя потом призраком буду пугать ещё неделю, — предупредила Лекса. — Призраков не существует, — ухмыльнулась Мэди и шагнула к воротам. Лекса тяжело выдохнула, поправила плащ и последовала за ней. Воздух изменился — стал тише, гуще, будто звук шагов отзывался мягче. Откуда-то из-за дома тянуло дымом и пряностями: корицей, лавандой и чем-то ещё, тёплым, неуловимым. Ветер подхватил подол плаща, заставив тот развернуться, как крыло. На калитке висела табличка: «Заходи, если осмелишься». — Очень гостеприимно, — прочитала вслух Лекса. Мэди усмехнулась, уже тянулась к ручке. — Пошли. Ведьмин дом ждёт. Лекса сделала шаг следом, и свет гирлянд за их спинами словно на мгновение стал тусклее. Калитка скрипнула так громко, будто её специально не смазывали ради эффекта. Звук отозвался в тишине и сразу стих, проглоченный темнотой. Здесь, в самом конце квартала, фонарей было меньше. От террасы шёл мягкий тёплый свет, но до него было ещё добрых десять метров, и именно они почему-то казались длиннее всего. Мэди крепче вцепилась ей в руку. Её пальцы были горячими и липкими от карамели; пакет конфет шуршал, как трава. — Ты всё-таки боишься, что тебя утащит ведьма? — тихо поддела Лекса, чтобы сбить собственный нервный смех. — Нет, — фыркнула Мэди; в голосе её прозвенела уверенность, но под ней слышалась тонкая дрожь, — просто здесь… темно. — Угу, — сказала Лекса. — И калитки, которые скрипят как в старых ужастиках, тоже «просто». Они двинулись по дорожке, узкой, в мелких трещинках, с низким бордюром. Плащ Лексы задел сухую охапку кукурузных листьев; стебли тихо зашуршали, и Лекса инстинктивно прижала ткань к бедру. На ступенях мерцали тыквы, в их глазницах плясали крошечные огоньки. Где-то над головой мелькнула тень. — Давай быстрее, — шепнула Мэди, потянув её к крыльцу. — Принцесса бесстрашия боится, что у неё отнимут титул? — Боится, что у неё отнимут конфеты, — поправила Мэди и попыталась засмеяться. Получилось плохо. Лекса уже собиралась постучать, ладонь поднялась, пальцы легли на дерево — как из тени слева, из-под нагромождения древесных стволов и старого инвентарного сарайчика, выступило что-то большое. Чёрное. Что-то похожее на волка. Или собаку. Она стояла неподвижно, так неподвижно, что первые две секунды мозг Лексы пытался уговорить её: «Это декорация». Но «декорация» повела ухом, слегка опустила голову и на выдохе шумно фыркнула. Форма была неприятно внушительной и устрашающей: мощная грудь, прямоугольная морда, широкая стойка. Мэди заметила его на долю секунды позже. Визг вырвался тонкий, как нота на стекле, и мгновенно обрубился, потому что Лекса уже рванула. Инстинкт у неё был один — закрыть сестру. Она дёрнула Мэди к себе, подставила плечо, фактически подменила направление движения: не к воротам, где темно, а к двери, где свет и потенциально люди. Пальцы сомкнулись крепче; нога Мэди зацепилась за край ступеньки, пакет с конфетами стукнулся о бедро. Собака сделала один шаг, мягко, без звука, как тень. Дверь резко распахнулась именно в этот момент, будто изнутри её тоже держали на пружине. Тёплый свет расплескался на крыльцо, в нём вспыхнули пылинки, красный плащ как пламя, шерстяной коврик у порога. Чьи-то глаза расширились, и Лекса, не успев затормозить, влетела внутрь. Плечо ударилось о косяк, колено о дерево, ладони не нашли опоры и ухватили первое, до чего дотянулись — гладкую тёплую кожу, ткань чёрного платья. Миска, которую держала хозяйка, вывернулась из пальцев; конфеты выстрелили по коридору разноцветным градом, отскакивая от пола. Они столкнулись телами, и Лекса рухнула на хозяйку дома, прижав её к полу. Где-то сбоку Мэди ещё раз пискнула и буквально влетела за ними в дом, потому что тень за спиной скользнула вслед. — Ай… — выдохнула девушка и попыталась приподняться. Звук удара головы об пол раздался глухо и очень болезненно. — Чёрт, — выдавила Лекса. — Извини! Я… — Она попыталась подняться, но плащ за что-то зацепился; Лекса дёрнула его ещё раз, ткань предательски поехала под ладонями, и она снова плюхнулась на то же самое тёплое, упругое тело. — Кошелёк или жизнь?! — выпалила она нервно, потому что мозг выбрал юмор как единственный доступный вариант. — Монти, место! — прохрипела девушка под ней и, рукой нащупав воздух, стукнула ладонью по полу, словно отмечая точку. — Место, я сказала! Собака, уже проскользнувшая в коридор и уткнувшаяся влажным носом в коленку Мэди, послушно отступила и села рядом, слегка постукивая хвостом по стене. Мэди юркнула за дверь на полкорпуса, выглядывая из-за неё и при этом уже запуская руку в густую холку пса. Удивительно, сначала испугаться до писка и через двадцать секунд гладить «монстра», бормоча: — Хороший мальчик, большой мальчик. Ты нас до смерти напугал. — Ты жива? — наконец прохрипела Лекса и подалась назад. Плащ, конечно, снова решил поучаствовать, но теперь Лекса умудрилась вывернуться и встать на колено, высвобождая хозяйку дома из-под себя. — Вполне, — отозвалась та, и в голосе мелькнула усмешка, — но если это твой способ говорить «добрый вечер», то статистика тревожная. Лекса замерла на секунду и узнала. Свет коридора резанул по скулам, тень от светильника распласталась по стене и упала на лицо, знакомое до неприятного тёплого шевеления под солнечным сплетением. Кларк. Кларк?! О, чёрт. Этого не может быть. Она была в чёрном платье, коротком настолько, что Лекса подумала: «Слишком хорошо», бёдра обтянуты колготками в сетку, тяжёлые ботинки, ремень на талии. На полу рядом валялась конусная шляпа, классическая, с помятым полем. Ведьма, да. Ну конечно. — Воу. Лекса? — сказала Кларк, прищуриваясь, откинула с лица выбившуюся прядь. Улыбка у неё была неосторожная, озорная. — Ты опять сверху. — Обстоятельства, — хрипло сказала Лекса и, понимая, что всё ещё держит Кларк за локоть, отпустила. — Чёртов плащ саботировал. — Приму к сведению, — отозвалась Кларк, опираясь ладонью о пол, чтобы встать. Монти тут же потянулся к ней, ткнулся носом в щёку и принялся ревностно вылизывать лицо. — Монти! — Она рассмеялась, пытаясь отмахнуться. — Я не сахарная! Иди на место. Место! Монти вздохнул, но отступил, сел рядом с Мэди и перевёл на неё внимательный взгляд. Та уже успела ладонью утонуть в его шерсти и, кажется, была счастлива на уровне, недоступном словарю. Лекса поднялась, протянула Кларк руку. Тёплая, сильная ладонь, Кларк легко подалась, и момент их подъёма оказался неожиданно тесным: колени почти коснулись, плащ прошёлся по её бедру, и Лексу успел зацепить запах её парфюма: кожа, немного цитруса, ещё что-то приятно тёплое. Отвратительно бесполезная деталь, которая мгновенно записалась в память. — Спасибо, — сказала Кларк, стоя уже на ногах и проводя ладонью по затылку. — Надеюсь, обойдётся без сотрясения. — Она потрогала место удара, скривилась и тут же улыбнулась: — Твой плащ смягчает. — Это была вынужденная посадка, — сообщила Лекса. — Мы бы постучали, честно. Но твой пёс решил сыграть в «скример». — Он добрый, — заверила Кларк, бросив взгляд в сторону калитки, откуда ещё слышался еле заметный скрип веток. — Но вид у него, да, как у финального босса. Я обычно успеваю выйти к двери раньше, — она кивнула в сторону смартфона на тумбочке у входа, где ещё горело уведомление, — датчик на калитке шлёт сигнал, как только её открывают. Но сегодня я задержалась: пыталась подобрать, какую миску с конфетами вынести. И… — она оглядела коридор, который теперь был щедро усеян конфетами всех цветов и размеров, — кажется, судьба выбрала за меня. Лекса тоже посмотрела вниз. Конфеты лежали всюду — под плинтусом, в складках коврика, на ступеньке у входа. Одна приземлилась около её сапога. Она подняла её и, не зная, что ещё умного сказать, протянула Кларк. — Ты уронила… «Кисло-сладкость». — Она помолчала и добавила: — Символично. — Спасибо, — сказала Кларк и приняла фантик, не отводя глаз. Взгляд был внимательным, изучающим; он скользнул по плащу, задержался на вырезе, потом без лишнего стеснения вернулся к лицу. Кларк наклонилась, подняла свою шляпу, отряхнула от конфет и водрузила на голову как корону. Смотрелось смешно и красиво. Уголки её губ тронула откровенно-лукавая улыбка. — Ле-е-екс, — позвала Мэди восторженным шёпотом. — Ты что, знакома с леди из ведьминского дома?! — И, не дожидаясь ответа, уже объясняла Монти: — Она моя сестра. И она крутая. Но иногда делает вид, что скучная. — Знакома, — сказала Кларк, не сводя взгляда с Лексы; в этом «знакома» было слишком много оттенков, чтобы Мэди их считала. — Немного. — Её глаза коротко блеснули. Лекса почувствовала, как где-то внизу живота начало покалывать. Её всегда раздражало, когда тело успевало реагировать раньше мыслей: мышцы помнили, как эта девушка смеялась, как смотрела, как касалась. Дурацкая память. — Мы… — она слегка откашлялась, — пришли за конфетами. По классике жанра. «Кошелёк или жизнь» — я, кажется, уже заспойлерила. — У меня есть всё, — спокойно сказала Кларк, и в её голосе снова мелькнул тот самый тон, от которого по спине у Лексы бегали мелкие и совершенно неуместные мурашки. — Конфеты на полу. Жизнь — в наличии. И горячий сидр на кухне. — Она кинула взгляд на Мэди. — Только сначала разберёмся с испугами и с тем, кто и за что просит прощения. Кларк улыбнулась, всё ещё не сводя взгляд с Лексы. — Я за то, что открываю двери слишком резко. Монти за то, что любит драматические паузы. — Пёс, услышав своё имя, поднял глаза и снова печально вздохнул. — А вы за… эффектное появление. — Прости, — искренне сказала Мэди, и в этом было столько смешного и трогательного, что Лекса не удержалась от улыбки. — Я думала, он прыгнет. А он… он просто смотрел. — Она снова почесала Монти за ухом. Тот расслабился и аккуратно положил голову ей на колени. — Он вообще супер. — Супер, — согласилась Кларк. — Особенно когда не пугает гостей. — Она вздохнула, наклонилась и начала собирать конфеты, сдвигая их в одну кучку. — Поможешь? — Конечно, — сказала Лекса, опускаясь на корточки. Кларк оказалась рядом, слишком близко, так, что их локти пару раз сталкивались, и от каждого прикосновения у Лексы немного замирало дыхание. — Мне нравится твоя табличка, — заметила Лекса, чтобы отвлечься: — «Заходи, если осмелишься». Очень… мотивирует. — Это ирония моей бабушки, — ответила Кларк, поднимая с пола пару конфет. — Она любила проверять людей на смелость. — Удалось, — сказала Лекса. — Я, если честно, почти передумала. Кларк подняла на неё взгляд: — Но всё же зашла. — Не уверена, что у меня был выбор, — отозвалась Лекса. — Собака и гравитация действовали заодно. — Зато это было впечатляюще, — заметила Кларк с усмешкой. — Не часто кто-то так решительно входит… — она чуть замялась, уголок губ дрогнул. Лекса почувствовала, как где-то внутри что-то нервно дёрнулось, и прикусила язык, стараясь не усмехнуться. — Хочешь сказать — «в твою жизнь»? — О, это мы оставим на третью попытку, — парировала Кларк легко, но взгляд у неё оставался внимательным. Она выпрямилась и оглядела Лексу с ног до головы. — А костюм, кстати, отличный. — Неуместный, — автоматически отрезала Лекса. — Смотря для чего, — сказала Кларк. — Для сбора конфет — смелый. Для этого дома — пугающе подходящий. — Она сделала короткую паузу, взгляд скользнул по линии плаща, по вырезу на боди, задержался на секунду дольше, чем следовало. — Хотя, если вспомнить, я видела тебя и в меньшем количестве одежды. Лекса замерла, прикусив язык, и сдержанно выдохнула сквозь зубы: — Ты правда не умеешь фильтровать то, что говоришь, да? — Почему же, — невозмутимо ответила Кларк, уголки губ дрогнули. — Иногда фильтр только портит вкус. Сегодня точно. Лекса едва не рассмеялась и, заметив боковым зрением Мэди, шумно прочистила горло: — Ребёнок в комнате, напомню. — Да-да, — сказала Кларк с самым невинным выражением лица. — Комментарии с рейтингом «R» оставим на потом. — Мэд, — позвала Лекса, — как насчёт сказать «спасибо» за гостеприимство и… — она обвела взглядом коридор, — грандиозный приём? — Спасибо! — откликнулась Мэди. Кларк наконец вернула миску с конфетами на тумбу и снова одёрнула платье. Лекса мысленно дала себе подзатыльник. — Так, — сказала Кларк, оглядывая разгром в гостиной. — Мы остановились на «кошелёк или жизнь», верно? — Она подняла бровь. — У меня есть третий вариант: «сидр». Работает безотказно. Лекса хотела ответить что-то остроумное, безопасное и на дистанции, но из глубины дома, за кухней, коротко щёлкнул таймер. — Это он, — сказала Кларк. — Извините, я на секунду. — Она шагнула в сторону кухонного проёма. Лекса осталась стоять посреди коридора, на секунду растерявшись, как будто её выпихнули на сцену без реплик. Мэди тем временем уже нашла в миске карамельную тыкву и пыталась научить Монти команде «дай лапу». — Ты в порядке? — спросила Лекса у Кларк в пустоту и услышала оттуда: — В полном, — отозвалась та из кухни. Свет на террасе за стеклянной дверью чуть качнулся, будто ветер с улицы вспомнил, что у него есть дела. Лекса поймала себя на том, что ей хочется снять перчатки, но вовремя вспомнила о стиле и удержалась. — Лееекс, — прошептала Мэди, сияя. — Она классная. И собака классная. Можно я останусь здесь жить? — Нет, — автоматом сказала Лекса. — Но здесь так много классных книг, — важно заметила Мэди. — И устрашающая табличка на входе. — У нас будет табличка «не лезь в камеру на созвонах», — парировала Лекса. — Тоже довольно устрашающе. Из кухни вернулась Кларк, держа в руках поднос с кружками, наполненными горячим сидром, и едва сдержанным смешком в глазах. Она поставила кружки на журнальный стол и подняла взгляд. В этот момент где-то за домом хлопнула дверь, или просто ветер рванул калитку. Монти вскинул голову, уши навострились. Он не зарычал, просто внимательно, деловито посмотрел в сторону двора, как охранник, который помнит, что у него смена. Лекса машинально обернулась к стеклянной двери, за которой темнота была гуще, чем на улице. По коже пробежал легчайший холодок. — Итак, — сказала Кларк, разрезая момент улыбкой и ровной интонацией. — Договор таков: вы берёте конфеты, я — извинения, Монти — комплименты, сидр — по желанию. — Она прищурилась, как актриса перед репликой, и добавила: — А насчёт статистики… давай не будем её портить. Кларк подала кружку Лексе — горячая, с пряным запахом и паром, который вился над корицей и ломтиком яблока. — Осторожно, обжигает, — предупредила она. Лекса приняла сидр, кивнула в знак благодарности и посмотрела на Кларк поверх края кружки. Свет падал на неё мягко, золотыми бликами, и от этого ведьминская шляпа уже не выглядела нарочитым костюмом. Мэди тем временем устроилась на коврике рядом с Монти. Пёс лежал, вытянув лапы, и терпеливо позволял ей трепать его за шею. — Он ангел, — сообщила она. — Только пушистый и без крыльев. — Ещё немного, и его можно отправлять на сдачу экзамена по терпению, — сказала Кларк, наблюдая за сценой с улыбкой. — Так, где мы остановились? На том, что ты спасала сестру от моего монстра и рухнула в дом как супергерой? — Примерно, — Лекса усмехнулась. — Хотя обычно супергерои не нокаутируют хозяйку дома. Кларк чуть качнула головой. — Зато теперь у меня есть история получше всех этих легенд о «ведьме из конца улицы». — Она приподняла кружку. — Моя личная Алая Ведьма, буквально свалившаяся с неба. — Не с неба, а с крыльца, — уточнила Лекса. — Разница минимальна, — ответила Кларк и сделала глоток. — Главное — эффектное появление. Некоторое время они молча пили сидр. Монти перевернулся на бок и издал звук, похожий на человеческий вздох. Мэди что-то напевала ему под нос, Кларк поставила кружку, чуть подвинулась, глядя прямо на Лексу, тихо сказала: — Забавно, я думала, если мы ещё когда-нибудь увидимся, то хотя бы не при ребёнке. — Судьба обладает странным чувством юмора, — ответила Лекса, делая глоток. — Или избирательной памятью, — усмехнулась Кларк. — Помнит только самые непредсказуемые сценарии. — Неужели жалеешь? — спросила Лекса спокойно. Кларк посмотрела на неё, чуть приподняв уголок губ. — Нет. Просто удивлена, что совпадения бывают такими точными. И, после короткой паузы, добавила: — Судя по утру, совместимость у нас всё-таки была. — Вот ты опять, — вздохнула Лекса, но в голосе было больше улыбки, чем раздражения. — У тебя талант обострять любое воспоминание. — А у тебя — уходить от темы, — сказала Кларк. — Мы по-прежнему идеально сбалансированы. — Я не знала, что ты живёшь здесь, — сказала Лекса после короткой паузы. — Переехала пару дней назад. Дом бабушки. После её смерти он достался мне. — Кларк сказала это просто, почти буднично, но в голосе промелькнула усталость. — Долго думала, что с ним делать, а потом решила: почему бы не стать местной страшилкой хотя бы на одну ночь. — Поддерживать легенду о ведьме? — И это тоже, — хмыкнула Кларк. — Хотя бабушка была вовсе не ведьма, а ботаник. Только слишком увлекалась своими экспериментами, настойками и свечами. Оттого и пошли слухи. Ну, а я решила не разочаровывать публику хотя бы в Хэллоуин. — Впечатляющий способ справляться с наследством. — Каждый переживает как умеет, — пожала плечами Кларк. Лекса кивнула, отпивая сидр. — Прости… — Она чуть замялась. — Прими мои соболезнования. — Да всё нормально, — отмахнулась Кларк. — Смерть — это тоже традиция. Просто неприятная. Кажется, в комнате на мгновение стало теплее. Монти вдруг зевнул так громко, будто поставил точку в разговоре. Мэди в это время уже устроила псу на спине целую коллекцию фантиков, будто делала доспехи из конфетных обёрток. — Мад, не мучай собаку, — сказала Лекса. — Он не мучается! — возмутилась Мэди. — Ему нравится. — Она улыбнулась и вдруг посмотрела на часы. — Ой, уже почти девять! Лекс, мне же надо к Джесси! Лекса посмотрела на неё и будто только сейчас вспомнила. — Чёрт, точно, — сказала она. — Я обещала отвезти тебя. — И на вечеринку потом, — добавила Мэди с интонацией, которая не оставляла места возражениям. Кларк чуть вскинула брови. — Вечеринка? — Ну… корпоратив, — уточнила Лекса, неуверенно покосившись. — Изначально я собиралась ехать и решила отмазаться ребёнком. — Почему? — спросила Кларк, отставляя пустую кружку. — У тебя отличный костюм, который невероятно на тебе смотрится. Ты определённо будешь звездой вечера. — Или поводом для внутреннего расследования отдела HR, — заметила Лекса. — В любом случае — центр внимания, — сказала Кларк с едва заметной улыбкой. — Грех упускать шанс. Лекса покосилась на Мэди, но та уже ничего не слушала, что-то шептала Монти, гладя его за ушами. — Мы можем… — Лекса сделала паузу, будто примеряя мысль, — если хочешь, поехать вместе. Не корпоратив — скорее бар с костюмами и конкурсами. У нас там будет весело. Кларк чуть приподняла бровь. — Это приглашение? — Это… — Лекса сделала глоток сидра и пожала плечами. — Рациональное предложение. Костюмы готовы, Мэди я сейчас отвезу к подруге, транспорт есть. — Звучит как уговор, — улыбнулась Кларк. — А я, кажется, поддаюсь на уговоры. — Отлично, — сказала Лекса, и уголок губ предательски дрогнул. — Ведьма никогда не против бала, — ответила Кларк с лёгкой усмешкой. — Подожди пару минут, поправлю макияж и волосы. Она направилась к зеркалу в прихожей, сняла шляпу и исчезла за дверью. Как только дверь закрылась, Мэди повернулась к сестре, сияя как фонарь. — У тебя свидание, — объявила она. — Нет, — сразу отрезала Лекса. — Ага, конечно, — Мэди прищурилась. — Тогда почему ты покраснела? — Это просто сидр горячий. — И Кларк очень красивая, — добавила Мэди, не отрываясь от Монти. — Мама сказала бы, что ты наконец выглядишь живой. — Мама сказала бы, что мы опаздываем, — проворчала Лекса, поднимаясь. — Пошли собираться. В этот момент дверь открылась, и Кларк появилась снова — с чуть распущенными волосами и подведёнными глазами. Всё то же чёрное платье, но теперь с тёмной помадой на губах и маленьким серебристым кулоном на шее. — Ты быстро, — отметила Лекса. — У меня талант к экспресс-преображениям, — сказала Кларк, взяв пальто с вешалки. — И у тебя, похоже, тоже — ты выглядишь как человек, которого всё ещё можно уговорить на авантюру. — Это ложное впечатление, — возразила Лекса. — Проверим, — хитро ответила Кларк. — Можно я возьму одну конфету для Джесси? И Монти кусочек. — Возьми, — сказала Кларк. — Но только не для Монти, ему нельзя сладкое. Монти проводил их до двери и уселся у порога, как часовой. Кларк заперла дом, оглянувшись на миг на свет гирлянд, потом опустила ключ в карман и повернулась к Лексе. Улица встретила их холодом и ровным гулом ветра. Тыквенные фонари догорали, листья катились по асфальту. Машина Лексы стояла под фонарём, блеск на капоте отражал их троих, будто маленькую команду на ночном задании. — Джесси живёт в двух кварталах отсюда, — сказала Мэди, запрыгивая на заднее сиденье. — Монти, я вернусь! — крикнула она в темноту, и из-за забора послышался короткий, глухой лай. Лекса обошла машину, открыла пассажирскую дверь. — Прошу, мисс, — сказала она с лёгкой издёвкой. Кларк улыбнулась: — О, теперь я точно чувствую себя героиней старого фильма. Только, надеюсь, без финальной катастрофы. — Не загадывай, — парировала Лекса и села за руль. Мотор загудел мягко. Из динамиков тихо заиграла радиостанция, хрипловатый голос певицы тянул старый кавер на "I Put a Spell on You”. Мэди подпевала сзади, уткнувшись в пакет с конфетами. — Смотри, всё складывается идеально, — сказала Кларк, глядя на дорогу. — Ведьма, заклинание и поездка в ночь. — Не говори «поездка в ночь», — сказала Лекса. — Это звучит как плохое предзнаменование. — А мне нравится, — ответила Кларк спокойно. — У таких ночей всегда есть продолжение. Лекса скосила на неё взгляд. — Оптимистка. — Реалистка, — поправила Кларк. — Просто верю, что совпадения не случайны. Они замолчали, слушая музыку и ровный шум шин.

***

Машина Лексы мягко притормозила у дома Джесси. На крыльце висела паутина, на перилах — бумажные летучие мыши, а изнутри раздавался радостный визг: кто-то явно уже включил фильм и спорил, кто первым залезет в спальный мешок. Дверь открылась почти сразу: высокая женщина в вязаном кардигане, мама Джесси, махнула рукой, приглашая внутрь. Мэди, зажав пакет с конфетами, подпрыгнула на месте от нетерпения. — Правила, — сказала Лекса, повернувшись к ней через плечо. — Телефон рядом. Если что — звони. Сладкое положи в холодильник, чтобы не растаяло. И не спорьте с мамой Джесси, когда будет время спать. — Поняла, командир, — Мэди ловко накрутила шарф и обняла Лексу. — Ты потрясающая. И… — она скосила взгляд на Кларк, — постараюсь не портить тебе свидание. — Это не свидание, — автоматически сказала Лекса. — Ага, — протянула Мэди. — Конечно-конечно. — Она помахала Кларк. — Ты классная. Мне можно приходить играть с Монти? Я буду приносить ему собачье печенье. — Ему понравишься ты больше печенья, — улыбнулась Кларк. — Приходи. И да, ты — огонь. — Я знаю, — бодро сказала Мэди и влетела в дом, где её тут же утянули друзья. Мама Джесси подмигнула Лексе и закрыла дверь. Лекса посмотрела на неё ещё секунду, автоматически прислушиваясь, всё ли в порядке, и только потом вернулась в машину. Защёлкнула ремень, повернула ключ. На секунду в салоне воцарилась тихая пауза. — Твоя сестра — очень интересный персонаж, — сказала Кларк, улыбаясь в боковое окно. — Она мне нравится. — Она — ураган в человеческом теле, — поправила Лекса. — Но да, иногда этот ураган приносит радугу. — «Иногда»? — Кларк приподняла бровь. — Ладно. Часто, — сдалась Лекса и тронулась с места. Дорога до бара заняла минут десять. Из динамиков тихо играла музыка, машина рассекала ночь фарами. Они ехали в приятной тишине, где слова не требуются, а паузы ощущаются дружелюбно. Лекса поймала себя на том, что ей не надо искать тему. Её не тянет заполнять тишину разговорами; вместо этого она просто переключала поворотники и иногда скользила взглядом по профилю Кларк. Неброское чёрное платье неожиданно хорошо держало линию, плечи открыты, ключицы под мягким светом фар выглядели как аккуратные штрихи. На шее поблёскивала тонкая цепочка. Никаких излишеств, и оттого — броско. Кларк уловила взгляд. Не повернулась, только слегка улыбнулась уголком губ. — Ты меня разглядываешь, — констатировала она спокойно. — Слежу, чтобы не потерялась в темноте, — не моргнув, парировала Лекса. — Благородно, — одобрила Кларк. — И, между прочим, взаимно. — Я заметила по количеству комментариев про костюм, — сказала Лекса. — Сегодня ты в ударе. — Сегодня ночь, когда приятно говорить очевидное, — ответила Кларк. — Например, что тебе очень идёт небрежная уверенность в этой штуке с плащом. И что у тебя красивые руки, когда ты держишь руль. — Это очень специфичный комплимент, — хмыкнула Лекса. — У меня тренировка — целую жизнь выигрывать людей в разговорах, — призналась Кларк. — Но сейчас, честно, не играю. Просто приятно ехать. И рядом — приятно. Лекса на секунду отвела глаза от дороги и встретилась с её взглядом. Там было легко. И точно. — Взаимно, — сказала она и переключила передачу. Бар прятался на углу, под вывеской с кривой неоновой метлой. По ступенькам и крыльцу вальсировали тени; изнутри били огни и музыкальные биты, не оглушительные, но достаточно густые, чтобы у дверей приходилось говорить громче. На стене висел постер «Ночь ужасов в нашей студии», внутри — плотный людской поток, костюмы: пират с серьгой, медсестра с фальшивой кровью на воротнике, кто-то в надувном динозавре, размахивающем хвостом. Над барной стойкой развешены светящиеся черепа, на полках — бутылки, украшенные пауками из термоклея. Лексу заметили почти сразу. Сначала Тим, он возник из ниоткуда, щёлкнул фальшивыми клыками и изобразил поклоны в стиле немого кино. — Т-да-да-да-дам! — протянул он с преувеличенным пафосом. — Наша королева багов соизволила посетить нас в человеческом облике! — Он оглядел Лексу, покачал головой. — Нет, всё-таки сверхчеловеческом. — Смотри под ноги, динозавр, — отрезала Лекса, потому что надувной сосед едва не снёс напитки со стола. Джен вплыла следом, держа пластиковую метлу как жезл церемониймейстера. — Лееееекса! — Она постучала метлой об пол. — Так! Все! Внимание сюда! — И без всяких микрофонов народ вокруг уже повернулся. — Она пришла! И она не в толстовке! — Фантастическое явление, — буркнул кто-то из продактов, и рядом зашикали. Патрик пробился сквозь толпу, поправляя рога на голове, и завис рядом с Лексой и Кларк, сияя: — А вот почему ты не хотела идти! — объявил он, не сдержавшись. — Ты скрывала от нас свою девушку! Ох уж эти удалёнщики, никогда ничего не расскажут, пока не припрёшь к стене. — Он театрально уткнулся лбом в ладонь. — Как это пережить моему сердцу? — Патрик, — предупредила Лекса, уже чувствующая, как в ушах разливается жар. — Не начинай. — Эй, я просто поздравляю! — Патрик вскинул руки. — И знакомлюсь. — Он протянул руку Кларк. — Патрик. Я — ответственный за «самую нелепую смерть игрока». А вы — та самая настоящая ведьма? — Иногда, — легко сказала Кларк и пожала руку. — В основном — художница и поставщик хорошего сидра. — Её зовут Кларк, — вставила Лекса, чувствуя благодарность, что та не моргает и не оглядывается в поисках выхода. — И она… — Очень рада со всеми познакомиться, — мягко перебила Кларк, и это прозвучало как спасательный круг. — Я уже хочу по вам фанфик, — простонал Тим, прижимая к груди пластиковый стакан. — Напиши баг-репорт, — парировала Джен. — Типа: «Неожиданная встреча. Серьёзная несовместимость с тяжёлыми плащами. Приоритет — высокий». — Я вам всем сейчас приоритет повышу, — пробурчала Лекса, но улыбка всё равно прорезала лицо. Общий шум смыл неловкость, и в какой-то момент она поймала себя на том, что не держит плечи как щит. Рядом Кларк, и людям с ней легко, а значит, ей тоже. От шуток обстановка разрядилась и распределилась равномерно: кто-то махнул рукой и полез за коктейлями, Тим и Джен убежали голосовать за лучший костюм, Патрик отвлёкся на спор об уровне сложности. В этот короткий промежуток волна отступила, и Лекса с Кларк оказались у барной стойки. Бармен кивнул, показывая «секунду», и растворился в толпе. Здесь было темнее, чем в центре, и музыка звучала мягче. Люди за спинами стали движущейся картинкой; свет шёл полосами, оставаясь на коже чужих рук, на стеклянных краях. Лекса стояла вполоборота к залу, плечом почти касаясь Кларк. Слишком близко, что она чувствовала тепло, исходящее от Кларк. — Хочешь чего-нибудь? — спросил бармен, вернувшись. — У нас есть «Кровавая Мэри», «Тыковка-Сауэр» и «Вампирское Просекко». — Две «Тыковки», — сказала Кларк, даже не посмотрев на карту. — И кусочек лайма. — Она повернулась к Лексе: — Обещаю, это вкуснее, чем звучит. — Я уже научена доверять, — отозвалась Лекса. — Опасная привычка со мной, — хмыкнула Кларк. В стаканах зашуршал лёд. Бармен поставил их на стойку, добавил ломтики лайма и две смешные пластмассовые кости как мешалки. Кларк взяла свой, другой пододвинула Лексе. Пальцы коснулись её руки. — За совпадения, которые не случайны, — сказала Кларк, чокаясь. — И за то, что мы здесь. — За мою жалкую попытку не идти, — поправила Лекса. — И за то, что меня разоблачили. — Патрик — мастер разоблачений, — согласилась Кларк. — Но иногда полезно, когда тебя вытаскивают из берлоги. — Моей берлогой, между прочим, является квартира с довольно просторной гостиной и бассейном на первом этаже, — сообщила Лекса. — Очень уютная берлога. — Сегодня у неё выходной, — мягко парировала Кларк. Они сделали по глотку. Напиток оказался действительно приятным: кисло-пряный, без навязчивой сладости, со слабой ноткой специй. Шум вокруг чуть сгустился. В этот момент Кларк, чтобы перекричать музыку, наклонилась ближе. И, как будто в этом был свой маленький ритуал, пальцами слегка подцепила край плаща Лексы, подтянув к себе. — Я подумала, — сказала она прямо у уха, голос мягкий, тёплый, — ты не писала, потому что не хотела или потому что боялась? Тепло от её дыхания ударило в кожу за ухом. Лекса вцепилась пальцами в пластиковую кость в стакане, как в ручку аварийного выхода. Мурашки прошли ровным строем от шеи к лопаткам. Внизу живота вспыхнул тот же приятный жар, от которого хочется одновременно отступить и шагнуть навстречу. — А ты — продолжила бы отвечать, если бы я написала? — спросила Лекса в ту же точку пространства, не отодвигаясь. — Честно. — Честно? — Кларк улыбалась так близко, что улыбку можно было почти различить кожей. — Да. Думала: не усложнять. А сегодня поняла, что со мной этот номер не работает. — Ты любишь сложные пути, — констатировала Лекса. — Я люблю неочевидные, — поправила Кларк. — Например, когда кто-то, кого ты уже списала в графу «случайность», внезапно оказывается у моего дома. — Она на мгновение отклонилась, взглянула Лексе в глаза и вернулась в прежнюю дистанцию. — И ты понимаешь, что тебе уютно. Опасно... но уютно. Сцена на танцполе перетекла в что-то бешеное: пират танцевал с медсестрой; Джен, ухмыляясь, снимала всё на телефон и показывала Тиму, как правильно притворяться «мертвецом». Патрик, заметив Лексу у стойки, поднял вверх большой палец и исчез в гуле. — Мы точно не обязаны сегодня ничего решать, — сказала Кларк, отступая на шаг, чтобы дать ей воздух. — Ни темы, ни будущего, ни прошлой ночи. Можно просто… быть. — Она слегка кивнула на танцпол. — Или поболтать о глупостях. Или выбрать по трюку и по угощению. — По трюку? — переспросила Лекса. — Вон там, — Кларк кивнула на самый дальний угол, где на стойке, как в киоске, стояла табличка «Trick or Treat Challenge». Под ней — стопка карточек. — Тянем карту и получаем либо смешное задание, либо дурацкий вопрос. Уж в этом-то мы профессионалы. — Вопросы я задаю лучше, чем выполняю задания, — сказала Лекса. — Но ладно. — Она сдержанно улыбнулась, чувствуя, как внутри странно расправляется что-то, чего давно не было — лёгкость. — Пошли. Они двинулись вдоль стойки медленно, чтобы не пролить напитки, обтекая шутников и чужие локти. На секунду свет прошёлся по лицу Кларк, и Лекса подумала, как опасно красиво на ней лежат все эти искусственные тени. Как будто для неё их и вешали. У карточек уже толпились двое коллег, разрисованных под зомби. Они, увидев Лексу, торжественно уступили место, как рыцари королеве. — Давайте, — сказал зомби, — вы явно не боитесь. — Мы боимся, — честно ответила Лекса, беря верхнюю карту. — Но это никогда никого не останавливало. Карта была чёрная, с серебряным кантом. На обороте — надпись: «TRICK — станцуй 10 секунд страшный танец под самый нестрашный трек». — Это судьба, — мрачно констатировала Лекса. — Это подарок, — возразила Кларк. — Потому что у меня есть идея. — Она перехватила у ведущего маленький пульт и, пока тот не опомнился, ткнула в номер, и заиграла самая безобидная поп-мелодия из списка. — Готова? — Я ненавижу тебя, — любезно проговорила Лекса, поставила стакан и шагнула на освободившийся кусок пола. — Не драматизируй, — улыбнулась Кларк, вставая напротив. С первого же такта их «ужасный танец» превратился в пародию: синхронный шаг, стянутые локти, театральные «бу!» на каждый второй удар. Народ обернулся, захлопал, кто-то завизжал от смеха. Десять секунд прошли смешно и быстро; на одиннадцатой Лекса поймала взгляд Кларк, и по спине снова прошёл ток, такой же глупый, как их танец. Музыка сменилась. Карту скомкали, бросили в миску. Ведущий в плаще качнул головой, зачтено. А Лекса вдруг поняла, что смеётся широко, по-настоящему, без внутреннего комментатора. — Твоя очередь тянуть, — сказала она, когда дыхание вернулось. Кларк вытащила карту. На ней было: «TREAT — скажи человеку справа то, что давно хочешь, но не решалась». Она подняла глаза. Справа стояла Лекса. Музыка стала будто громче, хотя, возможно, просто внутри стихло всё остальное. Кларк на секунду прикусила губу и наклонилась чуть ближе, чтобы снова говорить на ухо, аккуратно, будто касаясь кожей воздуха, а пальцами едва-едва — края плаща. И прежде, чем она успела что-то произнести, в зале кто-то громко свистнул, а Патрик захохотал где-то сзади, выкрикивая дурацкий тост. Секунда растянулась. Карта в руке Кларк хрустнула от усилия. Лекса не отодвинулась. Музыка взяла паузу. Воздух вокруг словно стал гуще, чем секунду назад. В этой внезапной тишине, длившейся всего два такта, но ощущавшейся как вечность, Кларк не отступила. Наоборот, её пальцы, до этого лишь робко касавшиеся края плаща, сжали ткань решительнее, и она потянула Лексу ближе. Властно, не оставляя пространства для отступления. Их тела почти соприкоснулись в гуще толпы, став островком напряжённой интимности посреди всеобщего веселья. Затем музыка возобновилась, но это была уже не та беззаботная поп-мелодия. Звуковая волна сменилась на что-то низкое, пульсирующее, пронизанное томными басами и чувственным электронным битом. Ритм был похож на удары сердца, учащённого от близости и предвкушения. Именно в этот момент, под прикрытием нового, более глубокого звука, Кларк завела свою руку под развевающийся красный плащ. Её ладонь, тёплая и уверенная, легла на обтянутое трико бедро Лексы, чуть выше колена. Прикосновение было электризующим, шокирующе прямым, и Лекса непроизвольно вздрогнула, почувствовав, как по всему её телу пробежали мурашки. Её собственные пальцы вцепились в барную стойку, пытаясь найти опору в этом внезапно закружившемся мире. Кларк наклонилась так близко, что её губы почти касались мочки уха Лексы, а дыхание, тёплое и с лёгким оттенком тыквенного коктейля, обжигало кожу. — Я уже говорила, что твой костюм потрясающе на тебе смотрится... — её голос был низким, обволакивающим шёпотом, который тонул в басах, но был слышен только Лексе, словно заклинание, — ...но есть кое-что, что я хотела сказать с той самой первой минуты, когда ты влетела в мой дом, как падающая звезда. Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, а своей руке под плащом подняться чуть выше, на пару сантиметров, вызывая новый трепет. — А ещё… я надеюсь снять его с тебя сегодня ночью. Слова прозвучали не как просьба, а как тихое, уверенное предсказание. Обещание. Вызов. Лекса застыла, парализованная смесью шока, возмущения и порочного, всепоглощающего возбуждения. Её разум, обычно такой быстрый и острый, заполнила густая, тягучая пустота, в которой пульсировала лишь одна мысль: «Она не могла этого сказать. Она действительно это сказала». Она попыталась найти хоть какую-то колкость, отбивающую атаку, но её внутренний сарказм, её главная защита, растворился под давлением этой откровенной, бесстыдной провокации. Прежде чем она смогла что-либо ответить, Кларк уже вела её, всё ещё прижимая ладонь к бедру, на танцпол. Это не был танец. Это было медленное, гипнотическое раскачивание, их тела, разделённые лишь тонкими слоями ткани, двигались в унисон с томным ритмом. Кларк вела себя бесстыдно уверенно, её бёдра плавно покачивались, намеренно касаясь, создавая трение, которое заставляло кровь Лексы гореть в жилах. — Ты могла хотя бы сделать вид, что не уверена, — сказала Лекса негромко, пытаясь удержать ровный голос. — А я могла бы, — ответила Кларк, не отводя взгляда. — Но зачем, если всё и так ясно? Она двигалась лениво, с тем типом уверенности, которая не требует зрителей. Каждый её поворот был слишком выверен, чтобы быть случайным. Когда ритм стал плотнее, Кларк повернулась спиной к Лексе, рука скользнула вниз по бедру и осталась там, где было теплее всего. Они дышали почти в унисон. Лекса чувствовала запах — тёплый, немного цитрусовый, с ноткой алкоголя и чего-то едва пряного. Каждая волна баса шла по телу, как пульс. Она хотела сказать что-то, хоть слово, шутку, любой спасательный круг, но рот пересох. Кларк слегка откинула голову, и их дыхания встретились где-то посередине. — Ты нервничаешь, — прошептала она, не поворачивая головы. — Ошибаешься, — ответила Лекса. — Я просто… — и осеклась, потому что Кларк чуть сильнее прижалась к ней бёдрами. Плащ сместился, касаясь кожи на запястье, и это было почти невыносимо от концентрации момента. Лекса положила руки на талию Кларк, но та сразу же поймала одну, опустила ниже, на свою собственную линию бедра, чуть поднимая подол платья, показывая, как она хочет, чтобы её касались. Всё, что вне этого круга света, перестало существовать. Люди вокруг смеялись, аплодировали, кто-то задел их плечом, но они будто стояли в отдельном пространстве, где гул музыки превращался в низкое ровное гудение, а свет двигался по ним, как дыхание. Кларк медленно обернулась. Их взгляды встретились, и в этом взгляде: память, азарт, та самая искра, от которой всё начинается и рушится. — Кларк… — выдохнула она, и это имя прозвучало как половина признания. Кларк улыбнулась, будто знала, что сейчас произойдёт, и едва заметно качнулась навстречу. Она подняла руку, кончиками пальцев провела по предплечью и остановилась на запястье, чуть сильнее сжав его. — Знаешь, — сказала она негромко, — мне кажется, я всё ещё не сказала главное. Лекса чувствовала, как дыхание Кларк касается её губ. Один короткий миг, и весь мир сузился до этого миллиметра. Она шагнула ближе. Пальцы Кларк прошли по линии бедра Лексы, не дерзко, не навязчиво, просто как продолжение танца, и Лекса не успела выдохнуть. Всё слилось в одно движение, слишком медленное, чтобы быть случайным. Свет сменился на янтарный, почти золотой. В этом свете Кларк выглядела как человек, который не играет. Взгляд прямой, без вызова, без просьбы. — Если бы я умела быть сдержанной, — сказала она тихо, — ты бы меня не запомнила. Лекса усмехнулась коротко, как на вдохе, потому что ответить не смогла. Мир вокруг качался в ритме, музыка шла по венам. Кларк снова сделала полшага, и теперь расстояния между ними не осталось вообще. Их движения стали медленнее, дыхание — синхронным. — Ты так красиво дрожишь, — прошептала она, и Лекса почувствовала, как её предательское тело откликается на эти слова новой волной трепета. — Словно боишься, что кто-то заметит, какая ты на самом деле порочная под этой маской. — Я не... — попыталась возразить Лекса, но её голос сорвался, превратившись в хриплый выдох, когда Кларк провела носом по её шее, вдыхая её запах. — Не ври, — парировала Кларк, её рука под плащом теперь лежала на ягодице Лексы, неподвижно, но её присутствие было огненным. — Ты помнишь ту ночь так же ярко, как и я. Каждый вздох. Каждое прикосновение. И Лекса помнила. Память обрушилась на неё волной: спутанные простыни, тёплая кожа в лунном свете, безудержный смех, переходящий в стоны, и чувство полной, абсолютной свободы, которое она не позволяла себе с тех пор. Она помнила, как Кларк целовалась — требовательно, беззастенчиво, словно хотела поглотить её целиком. И сейчас, на этом танцполе, под прикрытием музыки и чужих теней, её контроль трещал по швам. Каждое движение Кларк, каждый её намеренный толчок бедром, каждый обжигающий шёпот разжигал внутри неё огонь, который она так тщательно пыталась потушить. Её собственная рука на бедре Кларк сжалась, впиваясь пальцами в ткань платья, не в силах оттолкнуть, а лишь пытаясь удержаться. — Я вижу, как ты смотришь на меня, Лекса, — продолжала дразнить Кларк, её губы скользнули к чувствительной коже за ухом, вызывая новый электрический разряд. — Я вижу, как ты хочешь меня. Это было последней каплей. Её терпение лопнуло. Одной рукой она вцепилась в затылок Кларк, запустив пальцы в её волосы, другой — притянула её за талию, стирая и без того ничтожное расстояние между ними. Её губы захватили губы Кларк в поцелуе, который не был ни нежным, ни вопросительным. В нём была вся ярость её подавленных эмоций, всё накопившееся напряжение этого вечера, всей этой странной, сумасшедшей ночи. Это был глубокий, безжалостный, властный поцелуй, в котором она пыталась не только выразить своё желание, но и вернуть себе контроль. Для Лексы в эту секунду существовали только вкус Кларк и оглушительная тишина в её собственной голове, наконец-то освобождённая от бесконечного внутреннего диалога. Она слышала собственный стук в висках, чувствовала, как плащ цепляется за их ноги. Кларк сначала замерла от неожиданности на долю секунды, и тогда из её горла вырвался короткий, подавленный вздох, нечто среднее между возгласом и стоном, словно она только и ждала этого, боялась и надеялась одновременно. Она ответила с той же яростью. Сквозь шум крови в ушах Лекса уловила новый звук — тихий, сдавленный стон, родившийся где-то в глубине груди Кларк и замерший на её губах, которые Лекса поглощала с жадностью. Это был звук чистой, неподдельной капитуляции, смешанной с таким же диким желанием. Когда они наконец разорвали поцелуй, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись, дыхание, сбитое, прерывистое, смешивалось в маленьком облачке между ними. Глаза Лексы, полные тёмного огня, смотрели прямо в расширенные, сияющие зрачки Кларк. В них не было ни извинений, ни сомнений. Только вызов. — Ты, — начала Лекса, но слова застряли. Воздух, который она пыталась вдохнуть, был слишком густым, слишком горячим. Кларк в ответ лишь медленно, победоносно улыбнулась, её губы, распухшие от поцелуя, растянулись в том самом выражении, которое сводило Лексу с ума. Она знала, что выиграла. Лекса отступила на шаг, её пальцы разжали захват на талии Кларк, но её взгляд по-прежнему был прикован к ней. — Мы уходим, — отчеканила Лекса, и её голос, всё ещё хриплый, звучал как приказ, направленный скорее ей самой, чем белокурой ведьме перед ней. Кларк приподняла бровь и усмехнулась. Лекса схватила Кларк за руку, сжимая плотно, требуя следовать за ней. Ей было абсолютно плевать на коллег, на карты, на костюмы, на коктейли. Вся её самодостаточная, собранная до этого момента личность рассыпалась в прах, и осталась только Лекса, ведомая инстинктом и жаждой. — Эй, куда вы, красотки? — донёсся сквозь гул музыки пьяный, добродушный окрик. Лекса не обернулась. Она лишь натянула руку Кларк, таща её за собой сквозь толпу, извиняясь лишь короткими, бессмысленными кивками. — Срочное дело, — пробормотала Кларк, еле поспевая за ней, и её смешок, низкий и хриплый, только подлил масла в огонь нетерпения Лексы. Выйдя из зала в тихий коридор, они остановились лишь на секунду. Чтобы сделать два глубоких, рваных вдоха. — Ты за рулём? Но ты пила, — прошептала Кларк, привалившись к стене, не давая Лексе оторвать руку. — Я выпила пару глотков, — подтвердила Лекса, уже доставая ключи. — Можешь остаться здесь, если хочешь? — Ни слова больше, — ответила Кларк, и тут же, бесстыдно и намеренно, провела рукой по внутренней стороне бедра Лексы, от колена вверх, к краю её костюма. — Тебе нужно сфокусироваться на дороге, Командующая. Электрический разряд пронзил Лексу, заставив её резко оттолкнуться от стены и пойти быстрее. Это было грязное, низкое, безумно эффективное оружие, и Кларк, очевидно, знала, как им пользоваться. Машина стояла на полупустой парковке. Звук закрывающихся дверей был похож на спусковой крючок. Изоляция. Внезапная, полная тишина, лишь низкое гудение мотора. Кларк не дала Лексе вставить ключ в зажигание. Она мгновенно перекинулась через центральную консоль, её дыхание было уже близко, а её рот нашёл шею Лексы в требовательном, горячем поцелуе. — Мы не можем здесь… — прохрипела Лекса, но слова были бессмысленны, потому что её собственная рука вцепилась в затылок Кларк, и она притянула её, целуя с той же яростью, что и на танцполе. Они не могли дышать. Они не могли думать. Были только руки, прикосновения, ткань, которая мешала. — Поехали, — наконец прошипела Лекса, отрываясь от её губ, чтобы отдышаться, и оттолкнув Кларк на её сиденье. — Иначе я… мы не доедем. Кларк, тяжело дыша, лишь провела тыльной стороной ладони по влажной нижней губе, и в её глазах всё ещё пылал тёмный огонь. Лекса почувствовала, что если она не тронется с места прямо сейчас, то нарушит все правила дорожного движения и, возможно, Уголовного кодекса, прямо на этой парковке. Поездка была адом. Напряжение в крошечном пространстве автомобиля было так велико, что его можно было резать ножом. Лекса вела быстро, сосредоточенная на дороге, но боковым зрением видела Кларк. Она сидела спокойно, положив руки на колени, её поза была слишком расслабленной, а взгляд слишком внимательным. — Твоя самоуверенность просто поражает, — пробормотала Лекса, с силой сжимая руль. — Ты бы предпочла неуверенность? — Кларк повернула голову, её голос звучал бархатно-низко. — После того, как ты только что попыталась съесть меня на танцполе? Лекса резко выдохнула, не в силах сдержать эмоцию, и переключила передачу. — Я пыталась заткнуть тебя. — Ну, ты потерпела неудачу, — усмехнулась Кларк, и тут же, не отрывая руки от колен, наклонилась и очень медленно, демонстративно подняла подол своего платья. Лекса ощутила резкий, горячий удар крови в пах. Этот жест был настолько откровенен, настолько примитивен и бесстыден, что она еле удержала машину в своей полосе. — Кларк! — Её голос был на грани срыва. — Что? Я просто ищу свой телефон. Может, ты его видела? — Кларк подняла на нее невинный взгляд, но в её глазах плясали чертята. А её рука продолжала искать телефон, медленно проникая под ткань. — Сфокусируйся на дороге, — прошипела Лекса сама себе, сжимая зубы.

***

Сразу же у порога Лекса прижала Кларк к стене. Это был жест чистой, животной потребности. В нём не было нежности, был только голод. Плащ Лексы, сорванный дрожащими пальцами Кларк, бесшумно сполз на пол. Лекса даже не заметила: её внимание было приковано к тонкой ткани чёрного платья, которую она сжимала в кулаках, прижимаясь к Кларк так близко, что между ними не оставалось воздуха. В ответ Кларк растерянно скользила ладонями по спине, пытаясь нащупать неуловимую застёжку боди на шее. Их губы встретились в яростном, нетерпеливом поцелуе. Это было поглощением. В нём — вся накопившаяся за вечер ярость и напряжение. Лекса вцепилась в волосы Кларк, откинув её голову. Её губы скользили по шее, оставляя на коже горячие, жадные поцелуи. — Лекс… — Её имя сорвалось с губ Кларк хриплым стоном, когда рука Лексы резко рванула подол платья. Пальцы наткнулись на ажурную сетку колготок. Лекса глухо рыкнула — звук, полный нетерпения. Она не стала искать путей. Вместо этого её пальцы впились в нежную кожу внутренней поверхности бедра, а затем, с коротким, удовлетворяющим треском, разорвали тонкие нити. Кларк вздрогнула и выгнулась. Она не ждала. Её пальцы, теперь без преград, вошли в неё одним резким, уверенным движением. Кларк вскрикнула, её ноги подкосились, и она повисла на Лексе, вцепившись в её плечи. — Держись, — прохрипела Лекса ей в губы. Её дыхание обжигало. Пальцы двигались внутри Кларк с неумолимой ритмичностью: глубоко, властно, без намёка на нежность, только насущная, неотложная потребность чувствовать, как Кларк дрожит и сходит с ума под её руками. Кларк не могла сдержать стонов. Они рвались из её горла — хриплые, сдавленные. Руки обвились вокруг шеи Лексы, цепляясь пальцами за волосы. Она прикусила губу Лексы, чувствуя вкус крови, коктейля и чего-то неуловимого. — Ты этого добивалась? — Лекса вцепилась зубами в её мочку. Влажные пальцы намеренно замедляли движение. В ответ раздался хриплый, сдавленный смешок Кларк, который тут же утонул в долгом стоне, когда Лекса наконец коснулась нужного места. Её тело напряглось, выгнувшись в дугу, и всхлип был поглощён губами Лексы. Она билась в её руках и судорожно сжималась вокруг её пальцев. Когда последние судороги отпустили её, Кларк обмякла, тяжело дыша. Лекса медленно, почти нехотя, высвободила свои пальцы, и Кларк чуть не соскользнула на пол, но Лекса поймала её. Они стояли, прислонившись к стене, их лбы соприкасались, грудь вздымалась в унисон. — Спальня, — выдохнула Лекса. Она, не отпуская Кларк, почти потащила её по коридору. Дверь в спальню была распахнута, и они ввалились внутрь. Комната Лексы была образцом минимализма и порядка — ни одной лишней вещи, всё на своих местах. И эта стерильная чистота сейчас казалась диким контрастом тому хаосу, который они принесли с собой. Лекса толкнула Кларк на кровать. Та упала на спину, её растрёпанные волосы разметались по подушке. Глаза, блестящие в полумраке, смотрели на Лексу с вызовом и безрассудной готовностью. Она резко поднялась и потянулась к застёжке на шее Лексы. Ловким движением она расстегнула боди, и алая ткань сползла вниз, обнажая кожу, мерцающую в лунном свете. — Хотела этого с первой секунды, как увидела тебя в этом костюме, — прошептала Кларк, сбрасывая боди на пол. Она опустилась на Кларк, покрывая её собой, и их губы снова встретились. Поцелуй был медленнее, глубже. Лекса целовала её, как будто пыталась запомнить вкус, как будто это был их первый и последний поцелуй одновременно. Её руки скользили по телу Кларк — от талии к рёбрам, к груди. Большие пальцы провели по твёрдым, напряжённым соскам, заставив Кларк выгнуться и издать тихий, сдавленный стон. — Я думала о том же, когда смотрела на тебя в этом чёртовом платье, — прошептала Лекса, её губы скользнули вниз к ключице. — Туше, — парировала Кларк. Её пальцы впились в спину Лексы, проводя по коже и оставляя красные полосы. Лекса опустила голову ниже, её губы сомкнулись вокруг соска Кларк, заставляя стонать и извиваться под ней. Рука прошла между её бёдер. Пальцы скользили по её влажной, чувствительной коже, дразня и заставляя Кларк терять рассудок. — Лекса… пожалуйста… — Её бёдра сами двигались навстречу пальцам. — Скажи, чего ты хочешь? — Голос Лексы прозвучал прямо у её уха, низкий и насмешливый. — Тебя, — выдохнула Кларк, её глаза были полны тёмного огня. — Всю. Сейчас. — Тогда бери. Кларк, не разрывая объятий, мгновенно села верхом на Лексу, уперев колени по обе стороны от её бёдер. Она склонилась, впилась губами в шею Лексы. Зубы отметили кожу, оставляя красные следы, пока её язык чувствовал бешеный пульс под ней. Рука Кларк скользнула вниз, по гладкому животу Лексы, к самому центру. Она вошла в неё двумя пальцами, глубоко, уверенно, нащупывая самую чувствительную точку. Лекса резко вскрикнула и выгнула спину. Воздух в спальне гудел от их совместного дыхания — хриплого, сдавленного, вырывающегося резкими вздохами. — О, боже, блять, — шептала Кларк, чувствуя, как та вся сжимается вокруг её пальцев. — Лекса… Лекса не могла больше сдерживаться. Её стоны становились громче, отчаяннее. Она двигала бёдрами в такт движениям Кларк, и её пальцы внутри Кларк двигались с такой силой и уверенностью, что Кларк казалось, будто её разорвёт. — Я почти… Чёрт, — хрипела Кларк. Её тело напряглось, и она почувствовала знакомую волну. Лекса издала низкий, гортанный стон, тело выгнулось, и её пальцы внутри Кларк судорожно сжались. Этого хватило. Кларк резко напряглась в объятиях, и Лекса поймала её стон своими губами, удерживая её, пока волна за волной дрожь пробегала по телу Кларк. Они обе, мокрые, содрогались в серии сильных, безостановочных конвульсий, прижимаясь друг к другу, не желая разрывать объятий. Тишина. И только их рваное дыхание. Лекса высвободила свои пальцы и притянула Кларк к себе, обнимая. Она провела по влажному бедру Кларк, и они лежали сплетённые в изнеможении. Лекса повернула голову и поцеловала Кларк в плечо. Кларк слегка поглаживала её по обнажённой спине, наслаждаясь гладкостью кожи и силой мышц под ней. Она чувствовала себя расплавленной и абсолютно удовлетворённой. — Тебе безумно идёт красный, — сказала она, её голос был хриплым, но в нём снова зазвучали знакомые нотки озорства. — Но следующий костюм выбираю я. Лекса коротко, беззвучно рассмеялась, глядя в потолок. В её усталом, измотанном теле не осталось сил даже на саркастичный ответ. Она просто потянула Кларк ближе, чувствуя, как та улыбается, утыкаясь лицом в шею. И в этой тишине, в этом хаосе, который они устроили в её идеально упорядоченном мире, было что-то безумно, до дрожи, правильное.