Дочь Румпельштильцхена

Южная ночь была тёплой и светлой, но Зачарованный лес не погрузился во мрак, а наоборот, окрасился голубым, когда солнце зашло за горизонт. Лунный свет серебром лился в окна, отблески пламени дрожали на стенах, но новоиспечённая принцесса не могла и не хотела насладиться красотой ненавистной природы, ведь пришло время появиться на свет плоду её сделки с Румпельштильцхеном. Кора задохнулась криком, уже не чувствуя, как градом катится пот, а лёгкие жжёт от недостатка кислорода. Осталась лишь боль, обжигающая, словно огненное кольцо. Минуты медленно перетекали в часы. Роды были тяжёлыми, изматывающими, и дочери мельника казалось, что живот сковали раскалённым обручем. Такой жуткой боли она не испытывала никогда, даже когда рожала свою первую дочь, Зелину, и когда принцесса Ева унижала её. И только желание увидеть этого ребёнка помогало ей оставаться в сознании. Однако её мысли были далеко от происходящего в комнате — они были обращены к недавнему разговору с новоявленным свёкром, королём Ксавьером, в котором она поняла одну-единственную вещь: если выбор стоит между любовью и властью, наличие сердца — главная помеха. Король Ксавьер, с его пронзительным взглядом и ледяным тоном, ясно дал ей понять, что любовь — слабость и не является предназначением для людей с сильным духом, и что её выбор предрешён. Эти слова эхом звенели в ушах, напоминая о её выборе. И её выбор был очевиден — власть. Кора слишком долго жила в нищете, таская тяжёлые мешки с мукой, терпя пьянки отца и снося все унижения от принцессы Евы, жены принца Леопольда, своей новоиспечённой золовки, рассказавшей Леопольду о существовании её старшей дочери и поставившей ей подножку, чтобы теперь упустить шанс выбраться из этой нищеты. Поэтому после рождения ребёнка она вырвет своё сердце, а новорождённого спрячет в башне, чтобы Румпельштильцхен никогда не нашёл его. И пускай тёмный маг говорит что хочет, но этот ребёнок — её и единственное напоминание о её любви к магу, и отдавать его ему она не собирается. В реальность Кору вернул очередной, особенно острый приступ боли, заставивший её закричать и сильнее вцепиться в руку верной служанки. И из её груди вырвался очередной крик, потом ещё, ещё и ещё, а после она обессиленно откинулась на подушки, чувствуя облегчение. По комнате же разнёсся звонкий плач ребёнка, отчего лицо роженицы озарила улыбка. — Кто? — единственное, что смогла спросить Кора, пытаясь отдышаться. — Поздравляю, Ваше Высочество, у вас родилась прекрасная девочка, так похожая на своего отца,— Тихо произнесла повитуха, слегка улыбнувшись и обмывая новорождённую. Женщина говорила тихо, так как никто, в особенности королевская семья, не должен узнать, что на свет появилась дочь тёмного мага. Каждый знал, что даже у стен есть уши, и повитуха не хотела быть казнённой за сокрытие беременности принцессы. Поэтому женщина подняла глаза на юную принцессу и уже шёпотом спросила: — Я надеюсь, Ваше Высочество, вы не передумали и не отдадите меня Его Величеству за провинность, которой я не совершала? — Нет, — Кора покачала головой, тем самым сдерживая гнев на слова о схожести дочери с отцом. — Я не собираюсь вновь рисковать своей репутацией, поэтому сдержу слово. Ты вернёшься к мужу в деревню, а я скажу всем, что сегодня ночью ты неудачно упала с лестницы и погибла, а мой отец похоронил тебя рядом с мельницей. — Повитуха благодарно улыбнулась и вернулась к новорождённой принцессе. — А теперь дайте мне взглянуть на мою девочку, — Миллс протянула руки вперёд. Повитуха тут же завернула девочку в льняной свивальник и передала служанке, стоящей с левой стороны кровати принцессы, а она уже передела её на руки матери. Взгляд Коры сразу же упал на крошечное личико, обрамлённое коричневыми, словно ветви дерева, волосиками. Её кожа была такого же светло-телесного оттенка, как у неё. Розовые губы подрагивали во сне. И лишь небольшое чешуйчатое пятнышко на правом плече говорило о родстве с тёмным магом. Это пятнышко вызывало у Коры одновременно нежность и гнев. Она просто не понимала, как могла полюбить существо, напоминавшее о сделке с Румпельштильцхеном, за то, что он научил её плести из соломы золото? Но Кора тут же покачала головой, отгоняя этот вопрос прочь, ведь уже скоро этот вопрос ей будет не интересен. Сейчас ей нужно дать имя новорождённой и скрыть её существование от Румпельштильцхена. — Как вы её назовёте, Ваше Высочество? — робко спросила служанка, присев в реверансе. — Лилуна, — ответила Кора, не раздумывая. — В честь моей покойной подруги, которая всегда знала, что мне суждено стать членом королевской семьи. И потому, что это имя отражает все тёмные качества, которые моя дочь унаследовала от меня. — Она специально сделала акцент на себе и слове «моя», так как не хотела, чтобы новорождённая имела хоть что-то общее с отцом. После этих слов она уложила свёрток с дочерью рядом с собой, положила руку на грудь, вырвала горячее сердце и убрала в шкатулку, протянутую служанкой. А затем приказала верному стражнику заточить дочь в самой высокой лесной башне и надеть на руку браслет, сдерживающий магию. И только, когда стражник на руках с девочкой скрылся в дверях, она закрыла глаза и уснула.