Только не она

Закрываю глаза и вижу, как веки подёргиваются, впуская назойливые вспышки света на сетчатку. Тело меня не слушается. Руки дрожат, а мозг с каждым поворотом головы бьется о черепную коробку с таким зубодробительным звоном, что хочется выцарапать себя глаза, упасть на пол и корчиться, как червяк на асфальте. Больно. Больно. Больно!!! Каждая клетка тела горит, я задыхаюсь, а этот голос никак не заткнётся. Ты слабый, тупой, ничтожный… она бросит тебя… бросит… ты бесхребетная размазня, недостойная даже дышать. Она оставит тебя, как ты этого и заслуживаешь. Заткнись!!! Голос, чужой, потусторонний, гудящий сразу на всех мыслимых частотах, скрежетом врывается в извилины и механически-издевательски-громко вытрясает из меня последние песчинки разума. Ты сдохнешь в одиночестве. Никто не любит тебя, ты никому не нужен. Зря ты не женился на ней, не привязал к себе. Она свалила, пока ты спал, и больше не вернётся, а если и вернётся, то только чтобы посмеяться над твоей смехотворно-жалкой унылой рожей. Заткнись! Ногти впились в шею и стали неистово её чесать. До крови. Тело трясло, будто я упал на высоковольтный кабель, но почему-то не сгорел. Или сгорел? Откуда в комнате мухи? Почему мне так холодно? Нужно открыть окно. Оно открыто, но недостаточно. Чем бы подцепить раму? Мне нужен кислород. Почему стало так жарко? Руки тянутся за ножом. Вот сюда можно воткнуть лезвие. Но сначала нужно проверить, острое ли оно. Острое? Глаза с лопнувшими капиллярами смотрятся так гармонично с этим тремором. Надо успеть открыть окно, пока он не заговорил. Отлично! У тебя теперь есть нож. Давай, воткни себе в глаз. Поглубже. И прокрути пару раз, ты же такой смелый. Маленькая тупая букашка. Давай, заплачь. Ты же понимаешь, что я прав. Разве я хоть раз тебя обманывал? Я — твой единственный друг. Заткнись… Убедительный, скотина. И откуда он всё обо мне знает? Как мне его выключить? Он ведь абсолютно всё видит! Открыть окно. Воздуха нет. Мне душно. Душно. Открытая форточка бесполезна, я хочу открыть… Ну что ты возишься… Давай лучше опробуем лезвие. Смотри, как весело подрагивают на запястье вены. Прыг. Прыг. Прыг. А если ты надавишь, увидишь конфетти. Как будто хлопушку взорвать. Весело будет. Ну же. З-а-т-к-н-и-с-ь. — Милый, ты дома? Она пришла. Надо спрятать нож. Закрыть окно. Выключить голос. Я что-то забыл. Что? — Привет, родной. Что ты делаешь? Гермиона! Она бросит тебя. Бросит. Не сегодня, так завтра, но эта лживая змея только и ждёт момента, чтобы предать тебя. Лучший способ не дать ей уйти — это заставить её сердце замереть навсегда. Заткнись… Прошу тебя… — Ты бледный какой-то. А почему у тебя нож? Тео, ты в порядке? На губах замерла кривая улыбка, а слёзы катятся из глаз. Руки дрожат, дыхание никак не получается восстановить. — Милая, он не замолкает. Снова и снова, он подкрадывается ко мне со спины. Опять. — Тео, ты пил таблетки? — Он их выбросил… Она нахмурилась и спокойно прошептала. — Ладно, тогда просто… просто положи нож, хорошо? Слёзы крупными гроздьями повисли на ресницах. Я не отдам её тебе, мерзкий ублюдок. Ни за что. Она так прекрасна, но каждое её слово пропитано ложью. Надо покончить с ней. Ты знаешь, что делать. Давай, будь послушным пёсиком. Ты же никогда ещё не посмел ослушаться меня. Нетнетнетнетнетнетнетнетнетнет… — Родной, положи нож, пойдём присядем на диван. Я сделаю тебе горячий какао, накрою пледом и почитаю тебе… что захочешь. Она хочет усыпить твою бдительность, задушить тебя во сне. Что ты стоишь как придурок! Будь мужиком. Покажи ей, кто тут главный. Заставь эту суку замолчать. — Хорошо, идём. Нотт отбросил нож и дрожащими мокрыми от пота ладонями впился в свои колени. Мир ходил ходуном. — Я сейчас подойду, дай мне минуту, Гермиона. Я не отдам её тебе. Только не её. *** Он дождался, когда она выйдет из комнаты, открыл настежь окно и шагнул вниз.