Новый герой

Эндрю курит долго. Вообще-то, это только третья сигарета, но на улице противные минус пять с влажным ветром, кусающим нос и пальцы, а значит, что стоять с сигаретой дольше двух минут — затея глупая. Спустился он просто выбросить мусор, но уже с третьей сигаретой подряд смотрит на копошащегося под окнами многоэтажки парня в тёмно-синей парке и с тёмными волосами. В Новолужске наркоманы никогда не редкость, но впервые Эндрю видит настолько отбитого, что, никого не стесняясь, он копается в поисках закладки под окнами посреди белого дня. Шок уходит, приходит раздражение. Миньярд выбрасывает сигарету, берёт новую блестящую лопату для снега, которая до этого неприметно стояла в подъезде, и тихо, словно мышь, подходит к парню сзади тихой поступью, почти незаметно. «Да где же», — бормочет истерично наркоман и копается больше, не обращая внимания ни на что, даже на парня сзади него, что замахивается лопатой и со всей силы бьёт по голове наркомана.

***

—…А если бы ты его убил?! Ты подумал об этом? — ругается чей-то голос сквозь шум в ушах и боль в голове. Отвечает другой, чуть более низкий и хриплый: — Но не умер же. — Эндрю! — восклицает незнакомец, и парень хмурится. Что вообще случилось? Он помнит, что искал конверт с деньгами, который он припрятал где-то под домом вместе с матерью, но ничего не мог найти. Он уже почти отчаялся, как его голову резко пробило болью, и он потерял сознание. Видимо, его вырубили. Вырубили и притащили сюда. От ужаса Натаниэль почти забывает про боль в голове. Если это люди его отца, то он покойник! Как они так быстро его нашли? Он же замёл все следы! Чёрт, права была мать, когда говорила, что он идиот. Осторожно, не привлекая внимания, Веснински приоткрывает глаза и сначала думает, что у него в глазах двоится, но нет, он видит двух близнецов, продолжающих спорить. Один из них в очках и длинной полосатой рубашке пытается объяснить брату, что тот идиот, а второй, который, вероятно, его и притащил сюда, это выслушивает. На втором парне Натаниэль концентрируется сильнее и внимательно осматривает его: тёплое чёрное худи, проколотая бровь, пирсинг в ушах, потёртые чёрные спортивки. Парень — блондин, низкий, а внешность его очень запоминающаяся, так что он уверен, что раньше он его не видел. Слишком запоминается, а такое не пропустишь. — Проснулся? — звучит третий незнакомый голос, от которого он едва не подскакивает. Перед его лицом появляется парень с татуировкой ферзя на щеке. Высокий, бледный, хорошо сложенный и, что видно по ярко-зелёным глазам, полным раздражения, явно не довольный сложившейся ситуацией. — Не ссы. У Эндрю небольшой бзык на бомжей и наркоманов, вот и не смог удержаться. Мы тебя не сдавали, если что, — он достаёт из кармана телефон. — У тебя карта не заблокирована? Давай мы тебе косарь перекинем и ты забудешь всё, ок? Какой у тебя банк? Натаниэль в шоке присаживается и во все свои круглые глаза со старыми коричневыми линзами смотрит на этого чудика. Он ему предлагает тыщу за то, что его избили и похитили? Он адекватный? — У меня нет карты… — А, — с раздражением он кивает и убирает телефон обратно. — У кого наличка есть? — А ты дохуя богатый косари по разным сторонам кидать? — язвительно тянет похититель. Эндрю, кажется. Он теперь сидит на диване, положив под себя ноги. Высокий разворачивается к нему и скрещивает руки: — О, ну если ты хочешь обвинения в тяжком и в похищении… — Да он нарик, херли он будет рыпаться?! — Я не наркоман, — отрицает Натаниэль и хмурится. — Так, я пойду отсюда… Он поднимается с раскладного кресла, на котором до этого приходил в себя и морщится, когда голова начинает болеть ещё сильнее. Его как будто лупили трое суток и накачивали той самой штукой в зелёной бутылке, которой его отец поил соперников. Предаваться боли и воспоминаниям нельзя, конечно, так что Натаниэль пытается пойти на выход, как сразу близнец в очках цепляется за его локоть и садит обратно. — Да ты выглядишь так, будто щас сдохнешь. Подожди, пока голова хотя бы не пройдёт. — А вдруг он нам что-то вынесет? — возражает Эндрю. — Вынесет твою банку Нескафе? Мою курсовую? Хуйню не неси, — рявкает парень, отчего голова у Натаниэля болит только сильнее. — Видишь, до чего его доводишь? Эндрю его не слушает. Ему, кажется, вообще плевать, что там ему говорят. У него только одному ему понятный мир в голове. — Как зовут? Натаниэль долго не думает: — Нил Джостен, — легко слетает ложь с его языка. Так легко, что никто и не замечает. — До дома сможешь дойти? — он получает кивок, но Эндрю подозрительно щурится. — Не пойми неправильно, но твоя одежда… Теперь Нил понимает, что он без куртки. Её он стащил на какой-то помойке, и выглядела она вполне прилично, хотя немного потёрта. Да и сам Нил выглядит довольно прилично. Ладно, если не врать, то Нил не мылся уже неделю. Он приехал в этот город и пошёл раскапывать деньги во многом потому, что помнит, что тут его мать спрятала деньги, украденные у его отца — настоящего криминального авторитета. Он уже достиг высшей степени отчаяния к тому моменту, но, разумеется, если что-то может пойти не так или стать ещё хуже, то так и случится. И вот он весь в синяках, старой ободранной одежде, голодный и сырой, сидит в чьей-то квартире с тремя незнакомыми парнями и думает, как докатился до жизни такой. Мэри, если и видит этот позор века с того света, пусть хотя бы закурит. — Да и сам ты… — Эндрю только продолжает, и не будь Нил настолько толстокожим, его бы ранило настолько прямое сравнение с бомжами. — Я из дома сбежал, — жмёт он плечами и начинает выдумывать на ходу. Солжёт, что выглядит немного старше своего возраста из-за стресса и тяжёлой жизни. На лет семнадцать или восемнадцать сойдёт. А может даже шестнадцать, кто его знает. — Я совершеннолетний, если что. Шатаюсь уже… третий месяц. — Третий месяц?! — шокировано охает самый высокий. Нил до этого немного сомневался, что такая ложь сойдёт, но, кажется, он попал в компанию, где в такое вполне себе верится. Эндрю сразу немного сбавляет свой враждебный настрой. — А в клумбе зачем копался? — У меня полтос улетел куда-то. Серьёзно, я не наркоман. У меня даже денег на наркотики нет! Эндрю ещё колеблется, не веря в его историю, но его брат смотрит с сочувствием. И всё ещё немного брезгливо. Но главный в этом доме всё-таки его похититель, ведь в конце концов никто не решает сделать вывод, а ждут его вердикта. Нил сам не знает, почему ещё не сделал ноги, но объясняет себе это тем, что он ужасно устал, хочет есть и немного посидеть в тепле, а тут достаточно тепло. Он дико заебался и ему даже интересно, что будет дальше. — Ладно, останешься переночевать, — в конце концов выносит вердикт Эндрю под круглые глаза парней. — Но! Чуть что — мы тебя за шиворот выгоним к хуям и пинок под зад не забудем. Блондин вздыхает и идёт куда-то в другую комнату, провожаемый чужими шокированными взглядами. В полной тишине. — А! Пока не забыл, — он оборачивается. — Дайте ему что-то из одежды. И ещё, — он брезгливо морщится. — Бога ради. Помойся. Нил вообще не понимает, что сейчас произошло. Его мозг отчётливо кричит, что надо уходить, но желания перевешивают разумные доводы и заставляет тело не слушаться указаний мозга. Так Нил наконец-то расслабляется под горячими каплями душа, едва ли не рыдая от облегчения. В последний раз он мылся неделю назад на вокзале, но у него не было с собой лишних средств гигиены, а время было ограничено. Теперь Нил сначала глупо стоит под горячей и обжигающей водой, наслаждаясь теплом, а затем с неловкостью смывает с себя грязь мылом с запахом огурца с помощью маленькой одноразовой мочалки. Волосы начинают пахнуть ментолом, когда Нил тщательно их промывает и едва ли не мурлычет от удовольствия. Кто-то стучится в дверь, заставляя Нила вздрогнуть, а потом оставляет одежду на стиралке через совсем немного приоткрытую дверь. Нил вытирает волосы и тело мягким сухим полотенцем и переодевается в предложенную одежду: серые спортивные штаны, предположительно принадлежащие самому высокому, ведь их приходится несколько раз завернуть и крепко завязать за резинку. А чёрная толстовка, похожая на ту, что на Эндрю, точно кого-то из близнецов. И когда Нил выходит на кухню, все трое замирают от шока. Эндрю щурится подозрительнее других, но первым нарушает молчание, расширяя неестественную улыбку. — Нашли под забором пьяного и вонючего мужчину. Отмыли и оказался золотым человеком, — тянет он. — Но я не валялся под забором. И я не пьяный? — не понимает Нил и теряется сильнее, когда его брат и высокий хрюкают себе в кружки и начинают хихикать. — У Эндрю есть действительно талант находить странных людей, — успокаивается его брат, так и не убирая улыбку. Нил так и не понял с чего они смеялись, но его приглашают ко столу. Будь его мать тут, она бы избила его проводом от утюга, но её тут нет, а усталость, голод и откровенная заёбанность — да. И пусть он попал в Пряничный домик и теперь его убьют, отправят в рабство или съедят, Нил сам виноват и понимает это. Но умрёт он хотя бы сытым. Обедом оказывается простой куриный суп, на который Нил, не ожидая этого от себя, набрасывается с таким голодом, будто не ел месяц. Он даже не замечает, как ему незаметно подлили ещё порции, из-за чего он съедает аж четыре большие тарелки. Ему уже кажется, что он сейчас лопнет и умрёт, даже думает, что коварный план заключался в этом, но очкастый ставит на стол мятные пряники и чай, и Нил опять теряется во времени. Нил себя чувствует счастливым настолько, что не замечает, как уже становится поздно. Кевин (как он узнал) прощается и уходит через балконную дверь, но Нил не спрашивает, куда он собрался — его тянет в сон. Аарон (так зовут очкастого) стелет ему на диване и даёт запасную одноразовую зубную щётку, после чего уходит куда-то к себе. Единственный, кого видит Нил — это курящего на балконе Эндрю. Ему даже холодно смотреть, как он в шортах и майке стоит там и дымит, пока холодный воздух сжимает его колени и заставляет розоветь его локти. Он немного зависает на его спине, но быстро даёт себе оплеуху и уходит в ванную, где чистит зубы. Диван кажется настоящим королевским ложем, но Нил всё равно долго ворочается и не может заснуть, пару раз подрываясь от приступа паранойи. Ему стоит уйти прямо сейчас, но тело настойчиво просит отоспаться, и Нил, игнорируя мозг, остаётся на мягкой подушке под пледом. Просыпается он почти сразу со всеми под грохот шагов. Воскресенье — выходной день, но из-за весёлого настроения Эндрю все встали в девять, а не после обеда. И самое обидное, что когда все проснулись, он вновь ходит тихо и бесшумно. — Не сбежал, — удивляется похититель. — И не украл ничего. Надо же. Нил не знает, что ему на это отвечать, но не отказывается, когда его приглашают за завтрак. Ему интересно, откуда появился Кевин и где он ночевал, но выглядит он настолько злобно из-за раннего пробуждения в выходной день, что Нил решает промолчать. Аарон просто похож на смерть. Единственный счастливый тут человек — Эндрю. — Тебе есть куда идти? — спрашивает он, попивая крепкий кофе. Нил даже не знает. Он рассчитывал, что найдёт здесь деньги, но информация оказалась неточной, либо денег давно тут нет. Стоит, наверное, доехать до другого крупного города и перезимовать там где-нибудь в общественных местах или центрах помощи, но он ещё не уверен. Но он всё равно говорит, что есть вариант, а Эндрю больше не спрашивает. — Капец скукота. У вас тоже интернет не грузит? Кто-то оплатил вайфай? — жалуется Аарон. — Вот чёрт, — матерится ответственный за это Кевин. — Почему вы не включаете тогда телевизор? — тычет он в гостиной чёрный прямоугольник с приставкой напротив. — Телевизор, — показывает на него Эндрю. — Сломан тыщу лет, а чинить его ни у кого нет прямых рук, а тратить на него денег тоже не хочется. — Я могу посмотреть, — внезапно предлагает Нил. — В качестве благодарности. Я хорошо разбираюсь в технике. — Если хочешь, — отвечает Кевин без особого энтузиазма, но Нил его уже не слушает. Не уметь разбираться с техникой равно сдохнуть. Это его хобби с детства, которое очень ему пригодилось, когда он оказался в бегах. Нил за бесценок чинил посудомойки, стиралки, телевизоры, отвлекался и получал за это какие-то деньги. Заказы брать было довольно тяжело из-за недоверия Нила к интернету и паранойи, но до этого никто не жаловался. И когда он за двадцать минут заставляет сдохший телевизор ожить, в него вцепляются шесть рук мёртвой хваткой, и Нил теряет счёт времени. Он чистит старую стиралку, снимает с неё винты и обещает, что она не будет больше дребезжать. Затем чинит за пару минут окно, после чего оно перестаёт продувать, и даже закручивает кран так, что тот перестаёт протекать. И когда Нил берёт свои высохшие после стиралки вещи и собирается уходить в никуда, Эндрю хватает его за руку мёртвой хваткой и дёргает от двери так, что Нил чуть ли не падает на задницу. У него чуть не оторвали руку, как лапу плюшевому медведю. — Ты, — тыкает он в него пальцем и смотрит настолько пронзительно, что Нилу становится неуютно. — Остаёшься здесь. — Что?! — кричат сзади. — Чё? — слабо соскальзывает с его языка, пока его руку ещё держат. Что вообще происходит?