Звёздное небо

— Давай никуда не пойдём сегодня? — раздаётся тихий голос Фушигуро с кухни. С победы над Сукуной прошло больше полугода. Потери, вымершие кланы, переустройство мира.. Это все словно было в другой жизни. За стенами квартиры, которую они купили в маленьком городе, стремясь дать себе хоть небольшую передышку. — Устал? — спрашивает Юджи, подходя ближе и оставляя ласковый поцелуй на шраме, пересекающем правую бровь. — Немного, — бормочет Мегуми, утыкаясь в чужое плечо. Он часто стал уставать. Когда в твоём теле воплощается тысячелетнее существо, это не проходит даром. Но суть не в этом, когда рядом с тобой любимый человек.

***

Они ведь хотели сходить на праздник фейерверков, что планировался на пустыре в паре кварталов отсюда. Чтож, не получилось. В новой квартире огромный панорамный балкон, куда Фушигуро часто отлучается. Нет, не покурить — только этого ему не хватало. Просто бывают моменты, особенно вечерами, когда ему катастрофически не хватает воздуха. То ли тревога слишком активно ворочается в желудке, выбивая кислород из лёгких, то ли грудную клетку сдавливает чужая воля. Он закрывает за собой дверь и дышит, дышит, дышит. Белая рубашка — Юджи сказал, что ему катастрофически идёт белый — не мешает вечерней прохладе касаться кожи, но это ничего. Не заболеет. А потом Мегуми слышит хлопок. Вспышка. Ещё хлопок. Непонимающе оглядывается и понимает. На фестиваль фейерверков они не пошли, но цветные залпы над городом прекрасно просматриваются. — Итадори! — зовёт он, и Юджи, словно заранее зная, что так будет, моментально появляется из комнаты, заранее сияя улыбкой. — Класс! — восклицает тот, ловя восхищенным взглядом красно-жёлтые блики. Мегуми растерянно шарит по карманам, но Итадори действует на опережение и протягивает ему футляр из искусственной кожи. Черные глаза, пересеченные шрамами, давно выцвели до синих, потеряв заодно и остроту зрения. Без очков теперь фейерверки не посмотришь. Юджи открывает окно, впуская на балкон более отчетливые звуки залпов, и, высунувшись наружу, восторженно наблюдает за сменой красок в небе. Если что-то в этом мире и останется неизменным навсегда, так это его жизнерадостность. Фушигуро, стоя рядом, больше разглядывает спину своего парня, прибежавшего на зов без футболки. Жарко ему, видите ли. На спине Итадори куда более впечатляющие фейерверки, если игнорировать росчерки шрамов. Веснушки и родинки, неотличимые друг от друга. Узоры созвездий на небе, карту которого Мегуми неоднократно чертил в своей голове. Он отвлекается, когда залпы над городом сменяются рассыпными ракетами, полыхающими в воздухе подобно бенгальским огням. Итадори тоже наблюдает за картой созвездий, но уже собственной. В любимых синих глазах, как на настоящем небе, ярко отражаются звезды фейерверков. Их мысли друг о друге всегда совпадали, а привычка говорить хором стала неотрывной спутницей жизни. — У тебя глаза как

звёздное небо...

— У тебя спина как