Наследие чувств

ASHES AND TRUTH.

Вишня — преданный солдат, верный прошлому. Хлоэ — яркий, неуправляемый взрыв, не знающий законов. Между ними — могила её матери и долг перед её отцом. Дождь не плакал — он просто делал свою работу, омывая улицы старого города липкой, серой влагой. Хлоэ Хилл всегда знала, что Сентфор — это то место, куда ей нельзя. — Здесь грязь, Хлоэ. Здесь старые тени. Здесь нет жизни, — слова отца преследовали её последние девятнадцать лет. Она засмеялась, глядя в лобовое стекло своего арендованного внедорожника. Это был её маленький бунт. Её побег из стерильной, идеальной и невероятно скучной жизни, которую ей обеспечил Аарон. — Грязь — это то, что нужно, чтобы наконец почувствовать себя живой, — прошептала она. Ей было девятнадцать. У неё были деньги, образование, фамилия, которая открывала любые двери в «чистом» мире, и отец, который мог по телефону заказать тебе весь мир. Но у неё не было одного — правды. Аарон никогда не говорил о Саре. Он говорил о «Твоей матери», о «Цветке», о «Потере», но никогда не о ней самой. Ни имени, ни истории, ни причин. Только тяжелое, ледяное молчание, которым он окружал себя и дочь. Сейчас она въезжала в Сентфор. Город был именно таким, каким она его представляла: низкие мрачные здания, воздух, пахнущий бензином и гнилой водой. Это не походило на курортный городок, это походило на заброшенное кладбище, ирония была горькой. Хлоэ остановилась, сверившись с координатами, которые она выманила у одного из старых, болтливых водителей отца. — Заброшенное кладбище у старого дока, — пробормотала она, выключая двигатель. Она вышла из машины. Ветер мгновенно растрепал её темные волосы, которые были точно такими же, как у отца, но глаза… Глаза были её наследием: светло-карие, большие, беспокойные, как на единственной, чудом сохранившейся, выцветшей фотографии Сары. Кладбище оказалось неухоженным. Могилы старые, кресты покосились. Хлоэ шла между ними, чувствуя, как холодный осенний воздух проникает под её дорогую кожаную куртку. Наконец, она нашла её. Камень был простой, чёрный. Надпись: САРА ХИЛЛ. 1979–2000. Ни эпитафии, ни слов. Просто имя и даты. Хлоэ опустилась на колени. Земля была сырой и холодной. Она провела пальцем по буквам, чувствуя, как сжимается горло. — Ты сбежал, пап. А она осталась здесь. Навсегда, — прошептала Хлоэ. Она положила на камень одну, единственную алую розу. Она была не к месту среди серых камней, но именно такой, казалось, должна быть память о человеке, которого Аарон называл «Цветок». Хлоэ сидела там, позволяя дождю смывать пыль с её лица. Она думала о том, что её мать, возможно, ждала этого визита девятнадцать лет. Внезапно она почувствовала присутствие. Не просто присутствие, а тяжесть. Это было ощущение, которое она знала по отцу: ощущение силы, контроля и опасности. Хлоэ резко обернулась. В нескольких шагах, прямо за высокой старой елью, стоял мужчина. Он был крупный, высокий, одетый в темную, неброскую одежду. Его лицо было жестким, с глубокими морщинами, а взгляд… Взгляд был цепким, тяжелым и полным подозрения. Он не был похож на случайного посетителя кладбища. Он выглядел как страж. Он медленно двинулся к ней, и каждый его шаг по гравию звучал громко и решительно в этой тишине. Хлоэ встала, чувствуя, как в ней просыпается то же упрямство и дерзость, что когда-то свели с ума Аарона. Мужчина остановился, его глаза скользнули по красной розе, по камню, а затем вернулись к ней, впиваясь в её лицо. — Какого чёрта, — произнес он низким, хриплым голосом. — Кто ты, и что ты делаешь у могилы Сары Хилл? Тишина между ними была густой и напряженной. Хлоэ чувствовала, как её тело инстинктивно напрягается, но она не отступила. Воспитание Аарона Хилла научило её одному: никогда не показывать страх перед доминирующим мужчиной. Она посмотрела на него. Его лицо было знакомо ей только по старым, обрывочным рассказам отца, которые он невольно ронял в редкие моменты алкогольного опьянения. Вишня. Правая рука. Тот, кому Аарон оставил свою империю, когда сбежал с ней. — Кто ты? — повторил мужчина, его голос был низким и властным. — Меня это должно волновать? — Хлоэ подняла бровь, копируя привычную манеру отца. — Я не вижу таблички «Вход строго по пропускам». А даже если бы видела, я бы всё равно здесь была. Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. Теперь Хлоэ могла рассмотреть его глаза — они были темно-серыми, словно в них застыла вся печаль и усталость Сентфора. Но в них горел и огонь, который моментально отреагировал на её дерзость. — Эта могила — часть моей жизни, девочка. И ты не похожа на ту, кто просто гуляет по кладбищу. Отвечай, или я сам найду ответ. Хлоэ усмехнулась. Он вел себя так, будто всё вокруг, даже погода, принадлежало ему. Прямо как её отец. — Хорошо. Меня зовут Хлоэ. Хлоэ Хилл. Достаточно информации, или ты хочешь увидеть мой паспорт? Мужчина замер. Его глаза расширились, и в них промелькнул целый каскад эмоций: шок, недоверие, гнев и, в самом конце, болезненное воспоминание. Он посмотрел на её глаза, на острую линию подбородка, а затем снова на надпись на камне. — Хилл, — он выдохнул это слово, как проклятие. — Дочь… Его дочь. — Моя мать Сара Хилл, — подтвердила Хлоэ, наслаждаясь его замешательством. — И, как видишь, я приехала навестить её. Напряжение в воздухе стало почти физическим. Вишня — потому что это был, конечно, он — не мог оторвать взгляд от её лица. Она была точной копией Аарона, но в ней горел тот же неуправляемый, яркий свет, что он помнил в Саре. — Ты должна быть… там, где твой отец, — сказал он, резко отходя на шаг. — Ему не понравится, что ты здесь. — Ему много чего не понравится, Вишня. И мне не нравится, как он прятал эту часть моей жизни, — Хлоэ назвала его по имени, и он вздрогнул. — Так что это не его дело. Это моё. — Ты не знаешь, о чем говоришь, девочка. Этот город — не место для дочерей. А это место… оно тебя убило бы. Твою мать убило. Хлоэ почувствовала, как её гнев усиливается. — Расскажи мне, Вишня. Расскажи, как «это место» убило мою мать! Аарон только сбежал и молчит! Ты остался. Ты должен знать. Он покачал головой, его лицо стало жестким. — Я ничего тебе не должен. И я не стану говорить о прошлом твоего отца с его ребенком. Твоё место в том чистом мире, который он для тебя купил. — Моё место здесь, — отрезала Хлоэ, указывая на старый, мрачный город за их спинами. — Я приехала, чтобы увидеть его. Казино. «Драконов». Всё, что он бросил тебе, когда сбежал, оставив и тебя, и её. Вишня сжал челюсть. Это был удар ниже пояса — обвинение в том, что Аарон бросил его. И это было правдой. — Я не дам тебе туда попасть, — его тон не оставлял сомнений. — Мой долг перед твоим отцом, перед Сарой, — держать тебя подальше отсюда. Ты садишься в машину и уезжаешь, Хлоэ. Сейчас же. Хлоэ медленно наклонилась, взяла горсть мокрой земли с могилы и сжала в кулаке. — Ты остался, чтобы охранять могилу, а он сбежал. Ты думаешь, это честно? — она посмотрела на него. — У тебя нет права мне приказывать. Ты всего лишь старый друг моего отца. И я приехала сюда, чтобы узнать, что он от меня скрывает. И я это узнаю, Вишня. С тобой или без тебя. Она развернулась и пошла к своей машине, оставляя Вишню одного, стоящего между могилой Сары и её дерзкой, упрямой дочерью. В его глазах читалась ярость, смешанная с невыносимой, жгучей тревогой. Он знал, что Аарон никогда не простит ему, если он не сможет остановить Хлоэ. Хлоэ уехала с кладбища, но не из Сентфора. Слова Вишни, его гнев, его шок — всё это было лучшим доказательством того, что она на верном пути. Если он так отчаянно пытался её выгнать, значит, здесь было что-то, что Аарон скрывал, и что Вишня оберегал, как верный пес. Она проехала мимо своего арендованного гостиничного номера, проигнорировав пять пропущенных звонков от своего отца. Аарон, видимо, не только не поверил, что она уехала, но и, скорее всего, уже нанял лучших частных детективов, чтобы вытащить её из города. Хлоэ нашла старый, заброшенный складской район, известный как «Доки-12», и припарковалась там, где её машину не было видно. Она достала из бардачка ноутбук и специальный GSM-шифратор. За годы, проведенные под гиперопекой Аарона, она освоила искусство цифрового слежения и контрслежения. Через десять минут она получила точные координаты логова «Драконов» — того самого старого казино, которое упоминалось в редких, пьяных откровениях отца. Вишня сидел в своем кресле в кабинете лофта, нервно потирая виски. С тех пор, как Аарон оставил ему руководство, он не чувствовал такого напряжения. Хлоэ Хилл была не просто дочерью Короля — она была живым, дышащим, неконтролируемым кусочком прошлого. Он поднял стакан с виски, но не пригубил. На его рабочем столе лежали два предмета: фотография Сары и Аарона, сделанная задолго до трагедии, и телефон, который разрывался от звонков Аарона. Вишня, наконец, ответил. — Хилл. — Где она?! — голос Аарона был низким и угрожающим, будто он говорил из бездны. — Она уехала, как я и сказал, — соврал Вишня, чувствуя себя мальчишкой. — Не ври мне, Вишня. Мой человек проследил её телефон до самого Сентфора. Она у могилы. Она там. И я знаю, что ты её видел. — Я видел её, — признал Вишня, тяжело вздохнув. — Она приехала на час, положила розу и уехала. Она хотела увидеть могилу матери. Что здесь криминального? — Криминально то, что она моя дочь, Вишня! А Сентфор — это то место, которое забрало у меня Сару! Если ты допустишь, чтобы с Хлоэ что-то случилось, я вернусь, и ты пожалеешь о дне, когда я отдал тебе эту помойку! — Я здесь, потому что ты сбежал, Аарон! — Вишня не сдержался. — Я здесь, потому что ты бросил своё Королевство, чтобы нянчиться с дочерью в безопасности! И я не дам ей навредить себе. — Я не просил тебя защищать её. Я просил отправить домой! — Аарон замолчал, его голос стал убийственно спокойным. — Если я увижу её снова в Сентфоре, Вишня, ты больше не мой человек. И я приеду за ней сам. Вишня сбросил звонок. Он знал, что Аарон не блефовал. Хлоэ подошла к старому зданию казино. Вывеска «LUCKY SEVEN» была разбита, окна заколочены. Но она чувствовала мощную ауру. Она обошла здание. Небольшая дверь для персонала, спрятанная за мусорными баками. Замок был сложный, но Хлоэ знала, что Вишня, как и Аарон, никогда не полагался на ключи. Она нашла скрытую панель. Пароль, как ни странно, оказался простым: дата рождения Сары. Щелк. Дверь открылась, впуская её в темноту. Внутри пахло пылью, кожей и старым виски. Хлоэ включила фонарик на телефоне. Она оказалась в огромном, заброшенном зале. Но за занавесом, скрывающим главный вход, был узкий коридор, ведущий на второй этаж. Хлоэ поднялась, её сердце стучало в унисон с кровью в ушах. Она нашла большую, брутальную квартиру в стиле лофт. Это было его логово. Вишни. Но Хлоэ прошла мимо. В глубине квартиры она нашла две двери. Одна вела в огромный гараж-мастерскую, другая… Она открыла вторую дверь. Это была маленькая комната, полная света. В ней стояла старая, светлая колыбель. На стене висела выцветшая детская картинка, нарисованная фломастером. А на небольшом столике стояла фотография: молодая Сара, смеющаяся, и Аарон, обнимающий её. Хлоэ подошла к столику, игнорируя колыбель. Её взгляд был прикован к фотографии. Ей всегда казалось, что её отец никогда не улыбался. Но на этом снимке его глаза светились. Она взяла фотографию, и тут же в дверном проёме раздался резкий, тяжелый голос. — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь?! Это был Вишня. Он вернулся и обнаружил взломанную дверь. Он стоял, словно разъяренный бык, и его глаза, полные ярости от звонка Аарона, уперлись в Хлоэ, стоящую в святилище, которое он так долго охранял. Вишня стоял в дверном проёме, огромный, мрачный и разъярённый. Он смотрел на Хлоэ так, будто она была не просто незваной гостьей, а бомбой, которую он должен был обезвредить. — Отдай это, — процедил он, указывая на фотографию в её руке. Хлоэ прижала снимок к груди. — Это моя мать и мой отец. Я имею на это больше прав, чем ты. И кто дал тебе право хранить их воспоминания? — Мой долг. Мой долг перед Сарой, — Вишня шагнул в комнату. Она почувствовала, как пространство вокруг неё сжимается. — Твой отец оставил всё, чтобы сберечь тебя. Это место было запечатано. Никто не должен был здесь быть. Никто! Он схватил её за запястье, не причиняя боли, но его хватка была железной. — Ты не понимаешь, во что ты лезешь. Это не игрушки. Ты дочь Аарона Хилла! Если ты здесь, ты подставляешь не только себя, но и меня! — А что, если я не хочу быть его дочерью?! — Хлоэ вырвала руку. — Что, если я хочу быть дочерью Сары Хилл?! Он сбежал от этой жизни! Он сбежал от её памяти, оставив тебя сидеть в этом склепе и охранять её прах! Её слова ударили по Вишне сильнее, чем любой удар. Он тяжело дышал, его ярость медленно уступала место глубокой, старой боли. — Он не сбежал. Он… он сделал то, что должен был, — выдавил Вишня. — Он спасал тебя. Хлоэ увидела трещину в его броне. — А что, если он врал? Вишня, ты здесь один. Ты единственный, кто знал её. Ты охраняешь эту комнату, а он не приходит сюда годами! Расскажи мне. Она сделала шаг к колыбели. — Что это? Вишня посмотрел на колыбель. В его глазах отразилось прошлое. Он медленно отпустил напряжение, его плечи опустились. — Это её. Это твоя колыбель, — его голос стал тихим, почти нежным. — Сара выбирала её. Твои родители готовили эту комнату. — А потом? — Хлоэ не отводила от него глаз. — Потом она умерла, чтобы я жила? Отец говорит, что это была ошибка врачей. Вишня подошел к столику, взял фотографию, которую держала Хлоэ, и посмотрел на снимок. Он помнил, как Аарон впервые улыбнулся так, как на этой фотографии. — Это была не ошибка. Это был выбор. Твой отец… Он вынужден был выбрать. Травма была слишком сильной. Она была в коме. Врачи сказали, что, спасая тебя, он мог потерять её. — И он выбрал меня? — голос Хлоэ дрогнул. Вишня молча кивнул. — Он выбрал то, что она хотела. Она хотела тебя больше всего. Она отдала свою жизнь за тебя, Хлоэ. Твой отец никогда не простил себя за этот выбор. Хлоэ почувствовала, как боль нарастает в груди, но это была не боль, а тяжесть. Тяжесть ответственности, которую она несла с рождения. — Поэтому он сбежал? Он не смог смотреть на меня? — Он не мог смотреть на тебя и не вспоминать её, — Вишня повернулся и посмотрел на Хлоэ. — Ты точная копия его, но с её глазами. И с её упрямством. Он уехал, чтобы выжить. И чтобы ты была в безопасности. Хлоэ подошла к нему. Она увидела, что он не просто солдат, а человек, глубоко переживший ту же трагедию. Он был верен им обоим. — Ты остался, чтобы охранять её память, — сказала Хлоэ. — И ложь моего отца. — Я остался, чтобы охранять то, что она защищала, — поправил Вишня. — Этот город. И её наследие. — Тогда ты должен показать мне его, — она посмотрела на него с вызовом. — Покажи мне это наследие. Я не хочу больше жить в его лжи. Ты не должен мне врать, как он. Ты должен помочь мне узнать. Вишня посмотрел на неё, его рука непроизвольно сжалась в кулак. Вся его верность Аарону кричала «НЕТ!», но глаза Сары, смотрящие на него с лица Хлоэ, умоляли о правде. — Если ты узнаешь это, ты не сможешь вернуться, Хлоэ, — предупредил он. — Я уже не вернусь, Вишня, — она усмехнулась, и это была усмешка Хилла. — Можешь сказать об этом моему отцу. Вишня закрыл глаза на секунду, принимая неизбежное. Он предал Аарона, но, возможно, остался верен Саре. — Хорошо, — тяжело выдохнул он. — Но ты делаешь всё, что я говорю. Ты не выходишь из-под моего присмотра. Ты остаешься здесь, в лофте. И ты слушаешь, Хлоэ. Ты слушаешь, как всё было на самом деле. Он вывел её из комнаты, закрыл дверь. И впервые за 19 лет лофт «Драконов» принял нового, незваного, но законного жильца. Хлоэ проснулась в тишине. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна лофта, падал на массивный диван, на котором она провела ночь. Вишня постелил ей, не сказав ни слова. Она встала. Лофт был огромен, брутален, но на удивление чист. Учитывая, что это была штаб-квартира криминальной группировки, здесь царил почти монастырский порядок. Порядок, который Вишня унаследовал от Аарона. Хлоэ нашла кухню и налила себе кофе. За барной стойкой сидел Вишня, склонившись над старыми бумагами и картами. Он был уже одет — в черные брюки и простую серую футболку, обнажающую крепкие предплечья. От него веяло запахом виски и опасности, но сейчас он выглядел изможденным. — Я думал, ты ушла, — произнес он, не отрываясь от карты Сентфора. — Я не привыкла сбегать, Вишня, — ответила Хлоэ, делая глоток горячего кофе. — Мой отец хорошо позаботился о том, чтобы я унаследовала его упрямство. Он поднял глаза. — Твоё упрямство мне сейчас обойдется в голову. Если Аарон узнает, что ты здесь, я не хочу думать о последствиях. — Тогда не думай. Просто покажи мне город, — Хлоэ подошла к нему, облокотившись на стойку. — Ты обещал рассказать. Вишня с силой отложил ручку. — Я обещал рассказать, а не провести экскурсию. И вот тебе первое правило, Хлоэ Хилл: ты не выходишь из этого лофта без моего ведома. Ни с кем не говоришь. Если кто-то из моих парней спросит, ты — дальняя родственница, которая уехала через час. — А если я скажу «нет»? — Хлоэ усмехнулась. — Тогда я просто запру тебя, — отрезал Вишня, и в его голосе не было и намека на шутку. — Я — единственный, кто стоит между тобой и десятком врагов, которые хотели бы использовать тебя, чтобы добраться до твоего отца. И я не подведу Сару. Хлоэ почувствовала, как её раздражение нарастает. Он был точно таким же, как Аарон: контроль, контроль и ещё раз контроль. — Ты не можешь меня контролировать. — Посмотрим. В этот момент телефон Вишни на столе завибрировал. Он посмотрел на дисплей, и его лицо мгновенно стало каменным. Он поднял трубку, не отводя глаз от Хлоэ. — Да, Аарон. Хлоэ поняла, что сейчас произойдет. Она быстро отошла в смежную комнату, где была приоткрыта дверь, но осталась слушать. — Я видел отчёт из Балтимора, Вишня. Она не там, — голос Аарона был далек, но его холодная ярость проникала через динамик. — Значит, она еще в пути. Я же сказал тебе, я убедился, что она уехала. Она хотела увидеть могилу матери, удовлетворила свое любопытство и уехала. — Не ври мне! Мои люди следят за её счетами. Вчера вечером она сняла крупную сумму в банке Сентфора. Она всё ещё там. Ты держишь её у себя, Вишня? Ты предал меня? Хлоэ затаила дыхание. — Нет, Хилл. Я не держу её. Может быть, она остановилась в отеле? Я проверил все. Я не могу контролировать каждый её шаг, как ты, — Вишня говорил ровно, но Хлоэ видела, как напряглись жилы на его шее. — Если хоть один волос упадет с её головы, Вишня, я вернусь. И ты вспомнишь, почему я уехал. Твой долг — отправить её домой. Я не позволю Сентфору забрать и её. — Я понял. Я найду её и отправлю. Вишня резко сбросил звонок. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, а затем повернулся к тому месту, где стояла Хлоэ. — Он знает, что я здесь, — Хлоэ вышла из укрытия. — И ты ему соврал. Вишня не стал отрицать. — Я соврал, чтобы купить нам время. Тебе нужно уехать. Сейчас же. Я отправлю тебя на своём самолете, и Аарон даже не узнает. Хлоэ подошла к нему, её глаза горели огнём. Она была ранена не ложью Вишни, а ложью отца. — Он не просто сбежал от этого города. Он сбежал от меня. Он купил мне идеальную жизнь, чтобы я не узнала, что его идеальная жизнь стоила моей матери, — в её голосе была боль, смешанная с решимостью. — Он спасал тебя! — Нет, он спасал себя от меня! А ты спасаешь его, Вишня. Своим контролем. Своими правилами. Она посмотрела ему в глаза, и это был взгляд не Сары, а Короля. — Я никуда не уеду. И я не буду прятаться в твоей крепости. Ты хочешь, чтобы я уехала? Я останусь. Я найду ответы сама. И знаешь что? Я пойду туда, где он меня никогда не искал. Я пойду в тот грязный мир, от которого ты меня защищаешь. Вишня понял. Она собиралась не просто остаться. Она собиралась бунтовать. — Ты не знаешь, как это опасно! — Узнаю. И я заставлю своего отца пожалеть, что он пытался скрыть это от меня, — Хлоэ улыбнулась, и эта улыбка была чистым, неконтролируемым хаосом. — И ты будешь моим гидом, Вишня. Потому что теперь ты мой сообщник. Она развернулась и пошла прочь, оставив Вишню стоять в лофте, наедине с тремя призраками: Королем, его мертвой женой и его живой, взрывной дочерью. Хлоэ нарушила первое правило Вишни через полчаса после их разговора. Она знала, что Вишня не оставит её одну. Он был в мастерской, нервно делая вид, что чинит мотоцикл, но на самом деле он прислушивался к каждому её шагу. Хлоэ вышла из лофта, надела свою черную кожаную куртку и взяла ключи от арендованного внедорожника. — Куда ты собралась? — Вишня появился в дверном проёме мастерской, его лицо было мрачным. — На прогулку, — улыбнулась Хлоэ, и эта улыбка была вызовом. — Мне нужно увидеть этот «грязный мир», прежде чем я решу, что он меня не стоит. Или ты будешь меня сопровождать? Вишня сжал челюсти. Его план рушился с каждой минутой, проведенной Хлоэ в Сентфоре. — Ты остаешься здесь. — Поздно. Я уже ухожу, — Хлоэ направилась к выходу. Вишня рванулся за ней, но Хлоэ была быстрее. Она выскочила из лофта. Он успел схватить её за руку у самой двери. — Послушай меня! Ты не знаешь, сколько людей в этом городе ищут возможность ударить твоего отца! Ты — их цель! — Тогда ты пойдешь со мной и защитишь меня, — Хлоэ посмотрела ему прямо в глаза. — Разве не в этом твой долг, Вишня? Он отпустил её руку, понимая, что проиграл. Оставить её одну — это рискнуть её жизнью. Пойти с ней — рискнуть своей. — Хорошо, — прорычал он. — Но ты едешь со мной. Моя машина. Ты не отходишь от меня ни на шаг. И если ты привлечешь внимание, я сам отправлю тебя в Балтимор в багажнике. Вишня ехал медленно на своём чёрном, неприметном «Чероки». Хлоэ сидела рядом, наблюдая за городом. Она видела уличные банды, заброшенные здания и те самые нелегальные заведения, которые Аарон так тщательно прятал от неё в своих рассказах. — Покажи мне, куда вы ходили, — потребовала Хлоэ. — Мы ходили туда, куда тебе не нужно, — отрезал Вишня. — Я говорю о Саре, — она повернулась к нему. — Куда она ходила? Была ли она счастлива? Вопрос застал Вишню врасплох. — Счастлива? С Аароном? Да. Она была самым счастливым человеком, которого я знал. Она была светом. — А теперь покажи мне. Он тяжело вздохнул и свернул вглубь района, где находились склады. Он остановился у неприметной двери, над которой висела тусклая неоновая вывеска «The Pit» — старый клуб «Драконов». — Здесь была её территория. Сначала она работала на баре, потом рисовала эскизы для байков. Твой отец купил этот клуб для неё, — Вишня заглушил мотор. — Зайдем? — Нет. Я не был здесь годами. Это… это место памяти. Хлоэ вышла из машины. — Если это память, то я хочу её почувствовать. Она быстро подошла к двери, но Вишня нагнал её. Он схватил её за плечо и притянул к себе. — Если ты сюда войдёшь, тебя заметят. У «Драконов» сейчас сложный период. Новые хотят знать, кто контролирует старые точки. — А ты им не скажешь? — Хлоэ была опасно близко. — Ты не скажешь, что это дочь Короля? Он почувствовал её дыхание, её запах — дорогой парфюм, смешанный с запахом дождя. Он с силой оттолкнул её. — Нет! Ты не используешь это имя! Ты здесь никто. А теперь садись в машину! Хлоэ отступила, но не сдалась. Она вернулась в «Чероки», её глаза блестели от гнева и возбуждения. — Хорошо. Тогда отвези меня туда, где люди ищут развлечений. Я хочу увидеть, как живет Сентфор сейчас. Вишня знал, что она не отвяжется. И, к своему ужасу, он знал, что Аарон предпочел бы, чтобы она была рядом с ним, чем одна. Он привез её в дорогой ночной клуб на границе города — место, которое было нейтральной территорией, но где собирались все, от мафиози до бизнесменов. Хлоэ вошла первая. Её яркая красота и уверенность мгновенно привлекли внимание. Вишня следовал за ней, его присутствие было, как щит. — Танцуй. Пей. Но никаких разговоров, — предупредил он. Хлоэ нашла бар. Она заказала самый крепкий коктейль и начала танцевать, игнорируя десятки взглядов, прикованных к ней. Она была провокацией, вызовом, и Вишня это знал. Через час, когда Хлоэ была уже изрядно навеселе, к ней подошел крупный, улыбающийся мужчина. — Ты новенькая здесь, красотка. Я бы заметил такую, — он положил руку ей на поясницу. Хлоэ рассмеялась, отталкивая его руку. — Не стоит. У меня очень ревнивый телохранитель. Мужчина посмотрел на Вишню, который стоял в тени, мрачный, как скала. — А ты, старина, отойди. Я хочу поговорить с дамой. Вишня шагнул вперед. Он был опасен. Хлоэ увидела, как его глаза потемнели, и поняла, что сейчас будет драка. Но она вмешалась, прежде чем он успел что-то сделать. Она схватила Вишню за руку и, притянув его к себе, поцеловала его в губы. Поцелуй был быстрым, дерзким, но полным огня. Она отстранилась и посмотрела на ошеломленного Вишню, а затем на другого мужчину. — Я же предупреждала. Он очень ревнивый. Вишня был в шоке. Он не ожидал этого. Её губы были горячими, вкус — диким. И в этот момент он понял, что его границы, его долг и его верность Аарону Хиллу начали рушиться. Хлоэ проснулась посреди ночи в холодном поту. Лофт был погружён в тишину, которую нарушало лишь дыхание спящей Хлоэ и где-то вдалеке — глухой шум ночного Сентфора. Сон был обрывочным, но ярким: кровь, крики, лицо Вишни, сжатое от ярости. Это был её первый кошмар, навеянный рассказами Вишни о ночи смерти Сары. Она села на диване, обхватив колени. Гнев, который она чувствовала к отцу, уступил место животному, иррациональному страху. Она была в городе, который убил её мать, под опекой мужчины, который едва сдерживал себя, чтобы не задушить её за неповиновение. В дверь стукнули. Тихо, но настойчиво. — Спишь? — Это был Вишня. Его голос звучал хрипло. — Нет, — Хлоэ быстро вытерла мокрые щеки. — Что-то случилось? Вишня вошел. Он был одет в брюки и чёрную майку, под которой проступала рельефная мускулатура. Он держал в руках стакан с водой и плед. — Ничего. Просто шум снаружи, — он подошел и бросил плед на диван. — Надень. Здесь холодно. Он сел в кресло напротив, не включая свет, оставаясь в тени. — Ты напугана, — это было не вопрос, а констатация. — Я не напугана, — соврала Хлоэ, кутаясь в плед. — Я зла. Я не понимаю, как отец мог это вынести. Вишня посмотрел на неё. Он знал, что страх и гнев в Хлоэ — это две стороны одной медали, доставшейся от родителей. — Он не вынес, — тихо сказал Вишня. — Он похоронил себя. Он оставил здесь не только Сару, он оставил своего Короля. Он стал человеком, которого ты знаешь, только потому, что не смог больше быть тем, кем был здесь. Хлоэ замолчала. Это была самая откровенная правда, которую он когда-либо произносил. — Я видела сон, — призналась она. — Про ту ночь. Кровь. Вишня тяжело вздохнул. Он закрыл глаза, словно отгоняя свои собственные демоны. — Она не хотела, чтобы мы страдали. Никто из нас. Она хотела, чтобы ты жила. Он встал и, к её удивлению, не ушел, а подошел к дивану. Он сел на самый край, оставляя между ними дистанцию, но его присутствие было утешительным. — Расскажи мне, — попросила Хлоэ. — Расскажи о ней что-то хорошее. Не про войну. Про неё. Вишня поколебался. Говорить о Саре было для него табу, это было нарушением долга перед Аароном. Но глядя на Хлоэ, сжимающую плед и борющуюся со слезами, он не мог отказать. — Она была единственной, кто мог перекрасить байк Аарона, — Вишня чуть заметно улыбнулся. — Он был весь чёрный, брутальный. А она, пока он спал, приклеила на бак крошечную, нелепую наклейку с ромашкой. Хлоэ рассмеялась. Тихий, чистый, немного истеричный смех. — И что он? — Сначала он пришёл в ярость. Хотел убить меня, думал, это я. А потом увидел её лицо. И просто оставил. Это была его слабость. Твоя мать… она могла заставить его принять свет. В этот момент, Вишня выглядел не как опасный главарь банды, а как уставший мужчина, который помнил своего лучшего друга. Эта внезапная нежность была обезоруживающей. Хлоэ потянулась и осторожно коснулась его предплечья. Она не пыталась флиртовать, она искала человеческое тепло. — Мне жаль, Вишня. Что ты остался здесь один. Он резко дёрнул рукой, но не отстранился. Контакт с ней был опасен. Он чувствовал её температуру, её живое, пульсирующее тепло. — Мне не жаль, — соврал он. — Это моя работа. — Нет, это твоя тюрьма, — Хлоэ не убирала руку. — Я приехала, чтобы понять свою мать. А нашла человека, который добровольно сидит в гробу, который ей построили. Её рука оставалась на его коже. В тишине ночного лофта этот небольшой, невинный жест стал электрическим разрядом. Вишня посмотрел на неё. Её глаза были большими, влажными и такими же открытыми, как у Сары, когда она его о чем-то просила. Его взгляд опустился на её губы. Он помнил вкус их поцелуя прошлой ночью — алкоголь и дерзость. Сейчас же, в этой ночной тишине, он видел в ней только хрупкость, которая требовала защиты. Вишня должен был встать и уйти. Но его тело не слушалось. Он оставался сидеть, чувствуя, как его долг перед Королем медленно, болезненно, начинает таять под внезапной, невыносимой нежностью его дочери. Хлоэ почувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы предплечья Вишни. Его кожа была горячей, чуть шершавой от шрамов и времени, проведённого в мире, где нежность была роскошью. Она не убирала руку, позволяя этому касанию затянуться, превращая его в нечто большее, чем просто утешение. В воздухе лофта повисло напряжение — густое, электрическое, как перед грозой. Вишня не двигался. Его дыхание стало глубже, тяжелее, и Хлоэ увидела, как его челюсть сжалась, словно он боролся с собой. Он знал, что это неправильно. Она — дочь Аарона, его запретный плод, символ всего, что он обещал охранять. Но её глаза, эти проклятые глаза Сары, смотрели на него с такой смесью уязвимости и вызова, что его контроль начал трещать по швам. — Хлоэ… — его голос был низким, хриплым предупреждением. — Не надо. Но она уже не слушала. Её рука медленно скользнула вверх, по его бицепсу, чувствуя, как под тканью майки проступает рельеф мышц. Она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его шеи, и Вишня инстинктивно напрягся, но не отстранился. Плед соскользнул с её плеч, открывая тонкую майку, под которой угадывались формы её тела — молодого, упругого, полного той неуправляемой энергии, которая сводила с ума. — Ты всегда такой… правильный? — прошептала она, её губы почти касаясь его уха. — Все эти годы ты охранял её память, мою мать. А себя? Ты забыл о себе, Вишня? Её слова были как яд, сладкий и проникающий. Она видела, как его глаза потемнели, как зрачки расширились от желания, которое он так долго подавлял. Хлоэ повернулась, оседлав его колени одним плавным движением, её бедра прижались к его, и она почувствовала, как под ней твердеет его тело — неконтролируемая реакция, выдающая его с головой. Вишня схватил её за талию, его пальцы впились в кожу, но не оттолкнули. Вместо этого он удерживал её на месте, борясь с собой. — Это ошибка, девочка. Твой отец… — Забудь о нём, — перебила Хлоэ, её голос стал ниже, соблазнительнее. Она наклонилась вперёд, её грудь коснулась его торса, и она медленно провела руками по его груди, чувствуя биение сердца под ладонями. — Я не его дочь сейчас. Я просто… женщина. А ты — мужчина, который слишком долго был один. Она поцеловала его — не так, как в клубе, где это было игрой, а глубоко, жадно, её язык скользнул в его рот, требуя ответа. Вишня застонал, его сопротивление сломалось. Его руки скользнули под её майку, ладони обхватили её спину, прижимая ближе. Кожа к коже — жаркая, липкая от внезапного пота желания. Хлоэ отстранилась на миг, только чтобы стянуть с себя майку через голову, обнажив свою грудь — полную, с твёрдыми сосками, реагирующими на прохладный воздух. Она увидела, как глаза Вишни жадно впились в неё, и это подстегнуло её. Она схватила его руки и положила их на свою грудь, заставляя сжимать, ласкать. Его пальцы были грубыми, но в этой грубости была такая сила, что Хлоэ выгнулась, застонав от удовольствия. — Видишь? — прошептала она, начиная двигаться на его коленях, трусь о его возбуждение через ткань брюк. — Ты хочешь этого. Ты хочешь меня. Вишня не выдержал. С рычанием он перевернул её на спину, прижимая к дивану. Его рот нашёл её шею, покусывая кожу, спускаясь ниже — к груди. Он захватил сосок губами, посасывая жадно, его язык кружил, дразня, пока Хлоэ не зарылась пальцами в его волосы, прижимая ближе. Её тело горело, влага между ног стала невыносимой, и она извивалась под ним, требуя больше. — Вишня… пожалуйста, — выдохнула она, её руки потянулись к его брюкам, расстегивая ширинку. Она обхватила его член — твёрдый, горячий, пульсирующий в её ладони. Он был большим, и это вызвало в ней волну возбуждения. Она начала двигать рукой, медленно, дразняще, чувствуя, как он напрягается от её прикосновений. Он оторвался от её груди, его дыхание было прерывистым. — Ты сводишь меня с ума, Хлоэ. Это… чёрт, это не должно… Но она не дала ему договорить. Перевернувшись, она толкнула его на спину и стянула с него брюки, освобождая его полностью. Её губы нашли его член, обхватив головку, язык скользнул по всей длине. Вишня зарычал, его бедра подались вверх, и он схватил её за волосы, направляя движения. Она сосала жадно, глубоко, её рот был мокрым и горячим, и каждый её стон вибрировал через него. Не выдержав, Вишня потянул её вверх, разрывая поцелуем. Он сорвал с неё шорты, его пальцы нашли её центр — мокрый, готовый. Он проник в неё пальцами, двигая ими ритмично, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Хлоэ закричала от удовольствия, её тело выгнулось, и она начала ездить на его руке, её бедра двигались в такт. — Войди в меня, — потребовала она, её голос был хриплым от желания. — Сейчас же. Вишня не стал спорить. Он перевернул её снова, раздвинув ноги, и вошёл одним мощным толчком — глубоко, заполняя её полностью. Хлоэ вскрикнула, её ногти впились в его спину, оставляя красные следы. Он начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть, но скоро ритм стал яростным, грубым, как их обоих. Каждый толчок был как удар, как освобождение от всех тех лет подавленного желания. Она обхватила его ногами, прижимая ближе, её стоны эхом разносились по лофту. — Сильнее… Вишня, сильнее! Он подчинился, его тело блестело от пота, мышцы напряглись. Он целовал её шею, кусал плечо, его руки сжимали её бедра, оставляя синяки. Оргазм накрыл Хлоэ внезапно — волной, заставившей её тело содрогнуться, сжаться вокруг него. Она кричала его имя, царапая спину. Вишня последовал за ней, его толчки стали хаотичными, и он излился в неё с рычанием, падая на неё всем весом. Они лежали так, тяжело дыша, тела сплетены в липком поту и удовлетворении. Но когда эйфория спала, реальность вернулась. Вишня отстранился, его глаза были полны вины. — Это не должно было случиться. Хлоэ улыбнулась, все ещё тяжело дыша, и потянула его обратно. — Но случилось. И это Вишня отстранился, его грудь всё ещё тяжело вздымалась, а в глазах боролись вина и остатки животного голода. Хлоэ лежала под ним, её кожа блестела от пота, губы приоткрыты, а взгляд — дерзкий, вызывающий, как будто она уже знала, что выиграла эту битву. Но она не собиралась останавливаться. Её рука скользнула по его груди, пальцы обвели старый шрам, и она притянула его для ещё одного поцелуя — короткого, но полного обещания. — Ты не уйдёшь от этого, Вишня, — прошептала она, её голос был хриплым, но в нём чувствовалась сила. — Я чувствую тебя. Ты хочешь этого так же, как я. Вишня сжал челюсть, его внутренний конфликт был почти осязаем. Он знал, что должен остановиться, но её запах, её тепло, её дерзость разрушали все барьеры. Он резко схватил её за талию и перевернул на живот, прижимая к дивану. Хлоэ ахнула, но не сопротивлялась, её тело послушно выгнулось, предвкушая продолжение. — Ты не знаешь, во что ввязалась, девочка, — прорычал он, его голос был низким, почти угрожающим, но в нём сквозило желание. Его руки скользнули по её спине, вниз, к ягодицам, которые он сжал с такой силой, что Хлоэ тихо застонала. Он раздвинул её бёдра, его пальцы нашли её центр — всё ещё влажный, пульсирующий от недавнего оргазма. Она была готова, и это подстегнуло его. Вишня вошёл в неё сзади одним резким движением, заполняя её полностью. Хлоэ вскрикнула, её пальцы вцепились в ткань дивана, но она тут же подалась назад, встречая его толчки. Его руки крепко держали её за талию, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы. Он сжимал её ягодицы, наслаждаясь их упругостью, его движения были жёсткими, ритмичными, полными первобытной силы. Каждый толчок сопровождался её стонами, которые эхом отражались в пустом лофте, смешиваясь с тяжёлым дыханием Вишни. — Чёрт… Хлоэ, — выдохнул он, ускоряя темп. Её тело дрожало под ним, подстраиваясь под его ритм, её бёдра двигались в такт, усиливая наслаждение. Она повернула голову, взглянув на него через плечо, её глаза горели вызовом и удовольствием. — Не останавливайся, — прошептала она, её голос был полон мольбы и властности одновременно. Это сломало последние остатки его контроля. Он наклонился ближе, его грудь прижалась к её спине, а губы нашли её шею, покусывая кожу, пока его толчки становились всё более яростными. Хлоэ снова достигла пика, её тело содрогнулось, сжимаясь вокруг него, и она закричала, её голос сорвался в хриплый стон. Вишня почувствовал, как её оргазм подталкивает его к краю, но он не хотел заканчивать так быстро. Он выскользнул из неё, оставив её дрожать от послевкусия, и мягко, но решительно поставил её на колени на пол. Хлоэ посмотрела на него снизу вверх, её глаза блестели от возбуждения и лёгкой насмешки. Она знала, что он хочет, и не собиралась отступать. Вишня встал перед ней, его член всё ещё твёрдый, блестящий от её влаги. Он провёл по нему рукой несколько раз, его взгляд был прикован к её лицу — к её губам, слегка припухшим от поцелуев, к её щекам, раскрасневшимся от страсти. — Открой рот, — приказал он, его голос был грубым, но в нём чувствовалась дрожь. Хлоэ послушалась, но вместо этого наклонилась вперёд, её язык скользнул по головке, дразня, прежде чем она взяла его глубже. Вишня застонал, его рука запуталась в её волосах, направляя её движения. Но он быстро отстранил её, не давая ей довести его до конца. Он снова взял себя в руку, его движения были быстрыми, резкими. Хлоэ смотрела на него, её лицо было открытым, ждущим, и это зрелище стало последней каплей. С низким рычанием он достиг оргазма, его семя брызнуло на её лицо, стекая по щекам и губам. Хлоэ не отшатнулась — она лишь улыбнулась, медленно облизнув губы, её взгляд был полон триумфа. — Ты… — Вишня тяжело дышал, его голос был смесью ярости и восхищения. Он протянул руку, помогая ей встать, но его глаза не могли оторваться от её лица, от следов своего желания на её коже. Хлоэ вытерла щёку тыльной стороной ладони, её улыбка стала шире. — Что, Вишня? Не ожидал, что я могу быть такой? Он не ответил, лишь притянул её к себе, целуя жадно, не обращая внимания на вкус себя на её губах. Этот поцелуй был не о страсти, а о чём-то большем — о том, что они оба пересекли черту, из которой не было возврата. Когда он отстранился, его взгляд был тяжёлым, но в нём больше не было вины — только решимость. — Это не меняет ничего, Хлоэ. Ты всё ещё под моей защитой. И ты всё ещё уедешь. Она рассмеялась, её смех был звонким, дерзким. — Посмотрим, Вишня. Посмотрим, кто кого заставит уехать. Она отошла, подхватив плед с дивана, и направилась в ванную, оставив его стоять в центре лофта, борющегося с хаосом, который она в нём разбудила. Вишня знал, что теперь его долг перед Аароном был не просто под угрозой — он был разрушен. Но, глядя на её удаляющуюся фигуру, он понимал, что не жалеет об этом.только начало, Вишня. Теперь ты мой. Не его. Утро в лофте было тяжёлым, как похмелье после бурной ночи. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, казался слишком ярким, слишком резким для того, что произошло между Хлоэ и Вишней. Воздух был пропитан запахом кофе, виски и чего-то ещё — напряжения, которое не рассеялось даже после их страстного столкновения. Хлоэ вышла из ванной, её волосы были влажными, а кожа пахла мылом и её дорогим парфюмом. Она надела чёрные джинсы и облегающую майку, подчёркивающую её фигуру, и выглядела так, будто ночь не оставила на ней никакого следа. Но её глаза — те самые глаза Сары — искрились дерзостью и чем-то новым, почти хищным. Она знала, что пересекла грань, и теперь Вишня был не просто стражем её безопасности, а частью её игры. Вишня сидел за барной стойкой, его пальцы сжимали кружку с чёрным кофе. Он выглядел измотанным, но не сломленным. Его взгляд был тяжёлым, когда он поднял глаза на Хлоэ, входящую в кухню. Она почувствовала, как его взгляд скользнул по её телу, задержавшись на мгновение дольше, чем следовало. Но он быстро отвёл глаза, словно пытаясь восстановить контроль. — Доброе утро, — Хлоэ улыбнулась, её голос был лёгким, почти насмешливым. Она налила себе кофе, намеренно стоя ближе к нему, чем нужно. Её бедро слегка коснулось его колена, и она заметила, как его рука напряглась на кружке. — Ничего доброго, — буркнул Вишня, не глядя на неё. — Ты всё ещё здесь, а это значит, что я всё ещё в дерьме. Хлоэ рассмеялась, откидывая голову назад. — О, Вишня, не будь таким мрачным. Ты же не жалеешь, правда? — Она наклонилась чуть ближе, её губы оказались в опасной близости от его уха. — Я видела, как ты смотрел на меня ночью. Ты не жалеешь. Он резко повернулся, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от её. — Это не игра, Хлоэ. Ты не понимаешь, что натворила. Аарон узнает, и тогда… — Тогда что? — перебила она, её голос стал резче. — Он приедет сюда и устроит тебе выволочку? Или мне? Я не ребёнок, Вишня. И я не его собственность. — Она сделала паузу, её глаза сузились. — И ты тоже. Вишня сжал челюсть, его пальцы побелели от силы, с которой он сжимал кружку. Её слова задели его, потому что в них была правда. Он всю жизнь был солдатом Аарона, его правой рукой, его тенью. Но Хлоэ… Она была как буря, которая рушила всё, что он строил годами. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — сказал он, вставая и отходя от стойки. — Ты думаешь, что можешь просто ворваться сюда, перевернуть всё с ног на голову и уйти? Этот город не отпускает, Хлоэ. И я не отпущу тебя, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Она поставила кружку на стойку с громким стуком. — Безопасность? Это то, что ты мне предлагаешь? Сидеть в этой клетке, пока ты решаешь, что мне можно, а что нельзя? Я приехала сюда за правдой, Вишня. И я её получу. С тобой или без тебя. Он развернулся к ней, его глаза горели гневом и чем-то ещё — той же страстью, которая вспыхнула ночью. — Ты хочешь правду? Тогда слушай. Твой отец был Королём Сентфора. Он построил империю на крови, деньгах и предательстве. Сара была его светом, но даже она не смогла его спасти от этого города. И ты… ты — его слабость. Если кто-то узнает, что ты здесь, что ты его дочь, они разорвут тебя, чтобы добраться до него. Хлоэ шагнула к нему, её грудь почти касалась его. — Тогда почему ты не отправишь меня домой? Почему ты позволил мне остаться? — Она понизила голос, её слова были почти шёпотом. — Потому что ты хочешь меня здесь. Признай это. Вишня не ответил. Его дыхание стало тяжёлым, а взгляд скользнул по её губам. Он знал, что должен оттолкнуть её, но его тело предало его. Хлоэ почувствовала это и воспользовалась моментом. Она прижалась к нему, её руки скользнули под его майку, касаясь твёрдого живота, старых шрамов, которые рассказывали историю его жизни. — Хлоэ… — его голос был предупреждением, но в нём уже не было той силы, что раньше. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, медленно, глубоко, её язык дразнил его, пока он не ответил, его руки инстинктивно обхватили её талию. Но в этот раз Вишня не собирался уступать так легко. Он отстранился, его глаза были тёмными от желания, но он взял себя в руки. — Хватит. Ты не будешь манипулировать мной, девочка. Хлоэ усмехнулась, её рука скользнула вниз, к его паху, чувствуя, как он напрягается под её прикосновением. — А кто сказал, что это манипуляция? Может, я просто хочу тебя. Он схватил её за запястья, прижимая её к стене. Его лицо было так близко, что она чувствовала жар его дыхания. — Ты играешь с огнём, Хлоэ. И ты обожжёшься. — Тогда пусть, — прошептала она, её голос был полон вызова. — Покажи мне, как горячо это может быть. Вишня не выдержал. Он развернул её лицом к стене, его руки рванули её джинсы вниз, обнажая её бёдра. Хлоэ ахнула, но не сопротивлялась, её тело уже дрожало от предвкушения. Он прижался к ней сзади, его член, твёрдый и горячий, упёрся в её ягодицы. Его руки скользнули по её бёдрам, сжимая их с такой силой, что она почувствовала лёгкую боль, смешанную с удовольствием. — Ты этого хотела, — прорычал он, его голос был хриплым, почти звериным. Он вошёл в неё одним резким движением, заполняя её полностью. Хлоэ застонала, её ладони упёрлись в стену, чтобы удержать равновесие. Его толчки были глубокими, ритмичными, его пальцы впивались в её ягодицы, сжимая их, пока он двигался в ней. Она выгнулась, подстраиваясь под его ритм, её стоны становились громче с каждым толчком. Вишня наклонился ближе, его губы нашли её шею, покусывая кожу, оставляя красные следы. Он был грубым, но в этой грубости было что-то освобождающее, как будто он сбрасывал с себя все цепи, которые держали его годами. — Вишня… — её голос сорвался, когда она почувствовала, как оргазм начинает нарастать, её тело сжалось вокруг него. Он ускорил темп, его дыхание стало прерывистым, и она знала, что он близок. Но он внезапно выскользнул из неё, развернув её к себе. Хлоэ, всё ещё дрожа от близости оргазма, опустилась на колени перед ним, её глаза горели желанием. Вишня смотрел на неё сверху вниз, его рука обхватила свой член, двигаясь быстро, пока он не достиг пика. С низким стоном он кончил, его семя брызнуло на её лицо, стекая по её щекам и губам. Хлоэ не отстранилась, её взгляд был прикован к нему, полный триумфа и чего-то ещё — власти. Она медленно поднялась, вытирая лицо тыльной стороной ладони, её улыбка была почти дьявольской. — Ты всё ещё думаешь, что можешь меня контролировать? — спросила она, её голос был низким, полным насмешки. Вишня тяжело дышал, его глаза были полны смеси ярости и восхищения. Он схватил её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты опасна, Хлоэ Хилл. И я не знаю, хочу ли я тебя спасти или уничтожить. Она рассмеялась, вырываясь из его хватки. — Тогда попробуй, Вишня. Но я не из тех, кого легко сломать. Она отошла, подхватив свою одежду, и направилась в ванную, оставив его стоять посреди лофта, борющегося с хаосом, который она в нём вызвала. Вишня знал, что каждая минута с ней приближает его к пропасти, но он уже не был уверен, хочет ли он выбраться. Сентфор утопал в холодном осеннем тумане, который, казалось, впитал в себя все тайны города. Лофт Вишни был тих, но тишина эта была зыбкой, как перед взрывом. Хлоэ стояла у окна, глядя на серые улицы внизу, её пальцы сжимали кружку с остывшим кофе. Прошла неделя с той ночи, когда она и Вишня окончательно переступили черту, и с тех пор их отношения превратились в опасный танец — страсть, вызов и неизбежное чувство надвигающейся катастрофы. Вишня вошёл в комнату, его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс на плечах весь вес своего прошлого. Он не смотрел на Хлоэ, но она чувствовала его присутствие, как электрический разряд. На столе перед ним лежал телефон, который он не трогал с утра, но Хлоэ знала: Аарон звонил. Его звонки становились всё настойчивее, а угрозы — всё холоднее. — Он знает, — наконец сказал Вишня, его голос был низким, усталым. — Твой отец знает, что ты всё ещё здесь. Его люди видели тебя в «The Pit» вчера. Он уже в пути, Хлоэ. Она повернулась к нему, её глаза сузились. — И что? Ты сдашь меня? Упакуешь в багажник и отправишь к папочке, как послушный пёс? Вишня сжал кулаки, его лицо потемнело. — Не начинай, Хлоэ. Ты и так зашла слишком далеко. Этот город, этот мир — он не для тебя. И то, что между нами… — он замолчал, его взгляд упал на её губы, и она увидела, как в нём борются желание и долг. — Это была ошибка. Хлоэ шагнула к нему, её движения были плавными, но в них чувствовалась угроза. — Ошибка? — Она остановилась в шаге от него, её голос стал тихим, но острым, как лезвие. — Ты называешь это ошибкой? То, как ты сжимал меня, как ты хотел меня? Ты лжёшь себе, Вишня. И мне. Он схватил её за запястья, притянув к себе так резко, что она чуть не потеряла равновесие. Его дыхание было горячим, глаза горели. — Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, я могу просто забыть, кто ты? Ты — дочь Аарона Хилла. Его кровь. Его слабость. И я… я предал его. Хлоэ вырвала руки, её взгляд был полон огня. — Ты не предавал его. Ты выбрал меня. И я выбрала тебя. А он… он предал мою мать, сбежав от всего этого. От её памяти. От меня. Вишня отвернулся, его плечи напряглись. Он подошёл к столу, где лежала старая фотография Сары и Аарона, и провёл пальцем по её краю. — Ты не понимаешь, Хлоэ. Я остался здесь, чтобы охранять её наследие. Тебя. Этот город. Но ты… ты как она. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Хлоэ почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела ответить, но в этот момент телефон Вишни завибрировал. Он посмотрел на экран, и его лицо стало каменным. — Он здесь. В Сентфоре. Дверь лофта с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл Аарон Хилл. Он был таким, каким Хлоэ помнила его в своих самых напряжённых воспоминаниях: высокий, с жёстким лицом, в дорогом чёрном пальто, которое скрывало шрамы его прошлого. Его глаза, такие же, как у Хлоэ, но холодные, как лёд, впились в Вишню, затем в неё. — Хлоэ, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась буря. — Ты идёшь со мной. Сейчас. Она отступила на шаг, её подбородок вздёрнулся. — Нет, папа. Я не уйду. Не сейчас. Не пока не узнаю всё. Аарон перевёл взгляд на Вишню, и в его глазах вспыхнула ярость. — Ты. Ты должен был отправить её домой. Я доверял тебе. Вишня выпрямился, его лицо было непроницаемым, но Хлоэ видела, как его руки дрожат. — Я пытался, Хилл. Но она не из тех, кого можно заставить. Аарон шагнул к нему, его голос стал угрожающе низким. — Ты не просто не справился. Ты прикоснулся к ней. Я вижу это в твоих глазах. Ты предал меня, Вишня. Хлоэ встала между ними, её сердце колотилось. — Это не он, папа. Это я. Я сделала выбор. И я не позволю тебе винить его за то, что ты сам сбежал от своей жизни. Аарон замер, его взгляд переместился на дочь. Впервые за годы Хлоэ увидела в его глазах не только гнев, но и боль. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Хлоэ. Этот город… он забрал твою мать. Я не позволю ему забрать и тебя. — Тогда расскажи мне! — закричала она, её голос дрожал от эмоций. — Расскажи, почему ты сбежал! Почему ты оставил её здесь, в этом гробу, который ты называешь городом? Почему ты врал мне всю жизнь? Аарон молчал, его лицо исказилось, как будто её слова разрезали его на куски. Наконец, он заговорил, его голос был хриплым, почти сломленным. — Потому что я не мог смотреть на тебя и не видеть её. Ты — её копия, Хлоэ. Каждое твоё движение, каждый твой взгляд — это она. Я уехал, чтобы спасти тебя. Чтобы ты не стала частью этой войны. Хлоэ почувствовала, как слёзы жгут её глаза, но она не позволила им упасть. — Ты спасал себя, папа. Не меня. Ты оставил Вишню охранять её могилу, а меня — жить в клетке. Но я не она. И я не ты. Я хочу знать правду. И я останусь здесь, пока не найду её. Аарон посмотрел на Вишню, затем снова на Хлоэ. Его плечи опустились, как будто весь его гнев испарился, оставив только усталость. — Ты не найдёшь здесь ничего, кроме боли, Хлоэ. Но если ты так решила… я не могу тебя остановить. Он повернулся к Вишне, его взгляд был тяжёлым, но уже не угрожающим. — Ты отвечаешь за неё. Если с ней что-то случится, я вернусь. И ты знаешь, что это значит. Вишня кивнул, его лицо было каменным. — Я знаю. Аарон вышел, оставив за собой тишину, которая была громче любого крика. Хлоэ посмотрела на Вишню, её сердце всё ещё колотилось. — Ты позволишь мне остаться? Он подошёл к ней, его рука коснулась её щеки, но в этом прикосновении не было страсти — только обещание. — Я не могу тебя остановить, Хлоэ. Но я не позволю этому городу тебя сломать. Ты останешься, но под моими правилами. Она улыбнулась, её глаза блестели. — Посмотрим, Вишня. Посмотрим, чьи правила победят. Лофт снова погрузился в тишину, но теперь она была другой — не зыбкой, а живой, полной возможностей. Хлоэ знала, что её путь в Сентфоре только начался, и Вишня, несмотря на весь его долг и его борьбу, будет рядом. Не как страж, а как сообщник. А может, и как нечто большее. За окном дождь снова начал свою работу, смывая грязь с улиц Сентфора. Но Хлоэ знала: правда, которую она искала, была здесь, в этом городе, в этих людях, в этом мужчине. И она найдёт её, даже если это будет стоить ей всего.