Лисья Нора. Пламенное шоу.

***

Пустота. Дом был оглушительно тихим. Исчез холод Эмметта у окна. Остался только я. В пустом, израненном доме, который больше не был моим убежищем. С разбитым окном в моей спальне. С трещиной в стене коридора. С фантомным запахом озона и… страха. «…брошен, — эхом отдавался в моей голове голос Критика. Он больше не шептал. Он констатировал. С холодной, безжалостной ясностью. — Нас бросили. Списали со счетов. Мы — побочный ущерб в их главной драме. Финал. Занавес». Я медленно отошел от окна. Мои ноги были ватными. Я посмотрел на свою комнату. На разбросанные вещи Эмметта — карандаш, деревянная лиса, мертвая роза на ковре. «…вернусь…» — прошептал он. Ложь. Сладкая, отчаянная ложь, чтобы… что? Успокоить меня? Заставить меня сидеть тихо в клетке, пока он спасает ее? Боль. Она была не физической. Ничто не сравнениться с тем, что творилось внутри. Это была смесь ярости, унижения и… остро, почти невыносимой боли предательства. Он уехал. Он выбрал. Он выбрал ее. Беллу. Канон. Семью. А я… я был просто… Спарки. Глупая, опасная игрушка, которую нужно было запереть, пока взрослые разбираются с настоящими проблемами. Я сел на край кровати. Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. «Слабый, — прошипел голос Джеймса в моей памяти. — Хрупкий. Медленный». «Обуза, — вторило ему молчание Эмметта. — Проблема. Груз». Я закрыл лицо руками. Страх. Он вернулся. Теперь, когда стены исчезли, он нахлынул, как цунами. Джеймс. Он был там. В лесу. И теперь… теперь я был один. Без Эмметта. Без Калленов. Ирина… она была в безопасности. Пока. Но надолго ли? Джеймс — ищейка. Он найдет ее. Рано или поздно. Он использует ее, чтобы добраться до меня. Чтобы закончить игру. Я буду ждать? Сидеть здесь, в этом доме, дрожать от каждого шороха, вздрагивать от каждого запаха? Ждать, пока он придет? За мной? За ней? Позволить ему диктовать правила? Позволить ему решать, когда и как закончится этот спектакль? «НЕТ!» Слово взорвалось у меня в голове. Не крик. А… рык. Низкий, звериный рык протеста. Лис. Он проснулся. Он больше не был напуган. Он был в ярости. Загнанный в угол. Преданный. Оскорбленный. «Ты думаешь, ты охотник, ищейка? — прорычал Лис. — Ты думаешь, ты контролируешь эту игру?» Я поднял голову. Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо. Зеленые глаза, горящие темным, опасным огнем. Растрепанные рыжие волосы. Маски исчезли. Остался только… я. Рэймонд. Алекс. Лис. Огонь. «Я не буду ждать, — решил я. Голос в моей голове был холодным. Спокойным. Смертельно спокойным. — Я не буду добычей». Страх не ушел. Он был здесь. Ледяной комок в животе. Но над ним… над ним поднялась решимость. Холодная, отчаянная, самоубийственная решимость. Они оставили меня. Они думали, что я сломлен. Что я буду сидеть и ждать спасения. Они ошиблись. «Я не могу их винить, — подумал я с горькой усмешкой. — Они действовали по своему сценарию. По канону. Белла — главная героиня. Я — просто… помеха». Но если я — помеха… если я — вне сценария… …значит, я могу написать свой финал. «Убить его, — мысль была простой. Жестокой. Окончательной. — Я должен убить Джеймса». Не ранить. Не прогнать. А уничтожить. Сжечь дотла. Стереть с лица земли. Пока он жив — Ирина в опасности. Пока он жив — я в опасности. Каллены не смогут. Они были слишком… благородны? Слишком… скованы своими правилами? Или просто… недостаточно сильны? Недостаточно безжалостны? А я? Я был один. Я был слабее. Но у меня было то, чего не было у них. Непредсказуемость. Отчаяние. И… огонь. «Это самоубийство, — прошептал голос разума (Алекса?). — Он — ищейка. Он — убийца. Он быстрее. Он сильнее. Он убьет тебя». «Возможно, — согласился Лис. — Но я заберу его с собой». «Какой… драматический финал! — оживился Критик. Он учуял запах настоящей трагедии. — Соло для героя! Поединок чести! Смерть на сцене! Это… это будет незабываемо!» План. Мне нужен был план. Не просто броситься на него с огнем. Он слишком быстр. Он увернется. Он убьет меня прежде, чем я успею… загореться? Нужно… выманить его. Нужно… заманить его в ловушку. Нужно… заставить его подойти близко. Очень близко. Нужно… контролировать сцену. Он — ищейка. Он идет на запах. Он одержим мной. Моим странным, новым запахом. «Хорошо. Я дам ему то, что он хочет». Но не просто запах лиса. Этого мало. Он будет осторожен после встречи с Эмметтом. Нужно что-то… сильнее. Что-то, что кричит о слабости. О уязвимости. О легкой добыче. Кровь. Моя кровь. Запах лиса, смешанный с запахом моей человеческой (ну, почти) крови. Это сведет его с ума. Он подумает, что я ранен. Что я один. Что я — легкая мишень. Он пойдет по следу. Как гончая за раненым зайцем. Куда? Не сюда. Не в этот дом. Слишком близко к Ирине. Нужно место… подходящее. Место для… финала. Лесопилка. Да. «Идеальная сцена, — кивнул Критик. — Мрачно. Атмосферно. И полно легковоспламеняющихся.…материалов». Как заставить его подойти близко? Достаточно близко, чтобы мой огонь… сработал? Он будет осторожен. Он знает, что я — не просто лис. Нужно… спровоцировать его. Заставить его забыть об осторожности. Заставить его… укусить. «Укусить? — ужаснулся Алекс. — Ты хочешь, чтобы он тебя… укусил?! Ты сошел с ума! Его яд…» «…даст мне время, — ответил Лис. — Долю секунды. Пока он будет….занят. Пока он будет… близко. Достаточно близко, чтобы… сгореть». Это был безумный план. Отчаянный. Самоубийственный. Шансы были… ничтожны. Но это был мой план. Мой выбор. Мой контроль. Я больше не был жертвой, ожидающей своей участи. Я стал… охотником. Я посмотрел на себя в зеркало. На бледное, решительное лицо. На горящие зеленые глаза. «Время, — сказал я своему отражению. — Время… менять костюм». Я сорвал с себя одежду — этот фальшивый, аристократический наряд. Я нашел то, что купил после той ночи в лесу. На всякий случай. Черные, прочные штаны карго. Черная водолазка из плотной ткани. Высокие армейские ботинки. Я был похож не на аристократа. А на… солдата. Готовящегося к своей последней битве. Я подошел к столу. Я взял нож. Обычный перочинный нож, который Герольд подарил мне на день рождения. «Для походов», — сказал он. Ирония. Я посмотрел на лезвие. Потом на свою ладонь. «Это будет больно». «Но это необходимо» Я сделал глубокий вдох. Я запер дом. Я проверил все окна. Ирина… она была в безопасности. С Герольдом в Порт-Анджелесе. Я позвонил ему час назад, соврал что-то про внезапную поездку с Калленами, уговорил сьездить на выходные в короткое романтическое путишествие. Он ничего не заподозрил. Она была далеко. Она была в безопасности. Теперь… я мог действовать. Я вышел из дома. Не через дверь. Через окно. Как вор. Как лис. Я стоял под дождем. Один. Я посмотрел на темную кромку леса. «Он там, — знал я. — Он чувствует. Он ждет». Я поднял нож. Я зажмурился. И… полоснул. По ладони. Глубоко. Боль. Горячая. Острая. Кровь. Темная в свете уличного фонаря. Она хлынула на мокрую траву. Запах. Мой запах. Человек… и лис… и кровь. Приманка брошена. Я развернулся. И побежал. Не как жертва. А как охотник. Направляя свою добычу… к ее собственной ловушке. Лесопилка ждала. И я нес ей… огонь.