спорим, я легко тебя пересплю

Все съемки Владу хочется кое-кого прибить, но есть проблема: этот кое-кто — его собственный бес-помощник, невидимый и бесплотный, так что кровавая расправа становится проблематичной. Бесня это все понимает, хихикает гнусно, вызывая ломоту в висках, и продолжает доводить Влада до белого каления. Потому что на филиал порнхаба в своей голове он точно не подписывался. — Ну ты и сссука, — шипит Влад после очередной яркой картинки, и Илья, до этого оживленно Владу рассказывавший про недавнюю поездку на Алтай, осекается. — Прости, не тебе, — Влад кривится, как от зубной боли, скомканно что-то бормочет, что при должной фантазии можно принять за оправдание, и ретируется в уборную. Холодная вода не спасет от бесовского чувства юмора, но слегка ослабит интенсивность влияния. Сейчас закончится технический перерыв, нужно будет вернуться в судейское кресло, а там...  А там Олег.  -х- Они нормально не виделись с самого финала первого сезона БэЭс, очень мельком пересеклись на финале двадцать четвертого, списывались пару раз по рабочим вопросам уже после того, как оба подписали контракт на съемки во втором сезоне «Реванша». И сегодня — первый съемочный день, Влад и так был слегка на взводе, хоть и не ему на этот раз проходить испытания, но легкая нервозность померкла перед тем, какие картинки вспыхнули в его голове, стоило увидеть Олега. Олега, который раздался в плечах, да и в целом как-то заматерел. И даже на фоне Влада, с его чуть ли не двухметровым ростом, казался куда крупнее. «А вот представь, как эта медвежья туша тебя зажмет в гримерке, на стол перед зеркалом подсадит, стиснет ручищами бока так, что не вырваться...» — тут же зашептала, зашипела бесня. И, конечно, пару картинок, очень ярких и натуралистичных, перед внутренним взором проиграла. Влад чертыхнулся, смаргивая наваждение, и только потом с Олегом нормально поздоровался, тот глянул озадаченно, но никак не прокомментировал. Следующие несколько часов Влад вынужден был смотреть кино в своей голове, и каждый раз сюжет был примерно одинаков: Олег, такой огромный и сильный, обнимал, опрокидывал, вжимал в горизонтальные и вертикальные поверхности, доминируя так явно, что поджимались пальцы ног. Хотелось скулить, а еще — чтобы Олег не останавливался.  Ни угрозы, ни обещания, ни прямой подкуп на Анатолия не действовали, он только ржал паскудно, а еще явно на что-то намекал, но Влад никак не мог понять, на что именно. Фантазии с участием Олега его не слишком удивили, влечение все-таки штука такая, спонтанная, а уж внешне привлекательным Олег был всегда. Но характер и, главное, напор, с которым эти мысли появлялись в голове, заставляли задуматься. Но думать было тяжело, а ведь следовало еще концентрироваться на съемках... -х- Умывшись ледяной водой и почувствовав слабое, но облегчение, Влад вываливается из туалета и буквально нос к носу сталкивается с причиной своего сегодняшнего отлета кукухи. Олег почему-то выглядит смущенным и шальным одновременно. — Влад, — кивает он, делает полшага назад, пропуская. — Алех, — в тон ему отзывается Влад. «...втолкнуть обратно, в первую попавшуюся кабинку, забить на щеколду, вжать в хлипкую перегородку, уткнуться носом в шею, переплести пальцы, распиная руки над головой, накрыть всем своим телом...» Влад спотыкается и вновь вполголоса матерится. Хорошо, что брюки свободные, полы у пиджака — длинные, а в кресле можно прикрыться хоть картонками для голосования.  Спину прожигает пристальный взгляд. -х- Измученный и заведенный, Влад благодарит все силы, светлые и темные, что кажущиеся бесконечными съемки все-таки завершаются. К этому моменту у него уже нет сил ни злиться на своего дружочка-помощника («ты седня вредитель, так и знай!»), ни едко выстебывать недотеп-участников.  Хочется домой, чаю выпить горячего, в душ сходить и, вероятно, подрочить перед сном. — Ты домой, Влад? — неожиданно вырисовывается сбоку массивная фигура, трясет уложенными кудряшками.  — Ага, устал як собака. — А в бар не хочешь? Ненадолго, так, на часок. Отметим старт нового проекта... Влад почти не пьет, и уже это вполне себе повод отказать, но сегодня есть причина повесомее — еще один час порно-терроризма прямо в своей голове Влад точно не переживет. — Не, Алех, без меня, я шо-то совсем не вывожу. Лицо у Олега становится очень грустным, словно у щеночка, которого ни за что пнули под хвост. Влад, неожиданно для себя, добавляет: — Ну, в другой раз, может?  — В другой раз, — отзывается эхом, неловко улыбаясь. Бесня заходится в визгливой истерике, но никаких похабных картинок, к счастью, больше не показывает. Уже выруливая в сторону дома, Влад думает о том, что они ни разу никуда не ходили вместе с «коллегами», не считая совместных перекусов на выездных съемках Битвы сильнейших. Но это, по факту, было в рабочее время, а вот пойти куда-то после, тем более вместе выпить — нет, такого не случалось. Как минимум, не с его участием. Влад все еще считает, что они там все не друзья, хоть и относится к некоторым теплее — к Марьяне, например. Ну, и с Олегом вполне комфортно работать, когда брат не маячит на горизонте (и не нужно бодаться за призовые баллы). — Вот аще охуенно было бы безо всех этих веселых картинок в голове, — осуждающе произносит Влад вслух, смотрит на свое отражение в зеркале заднего вида — в темных глазах словно пробегают красные искорки. -х- За неделю до следующих съемок ничего не происходит, Влад работает над заказами, ездит на кладбище, снимает контент в соцсети. Из необычного — сообщение в личке от Олега, где он присылает какой-то сложновыкупаемый мем с лицом Влада. Влад ставит на него огонечек, и переписка затухает, толком не начавшись. Ровно накануне съемочного дня Влад как следует кормит бесятину, угрожая держать на голодном пайке, если хоть одна сука шо-то опять удумает... Анатолий жрет, что дают, и только многозначительно пофыркивает. Как есть паскуда. Олег при встрече улыбается как-то особенно радостно и воодушевленно. Видений из категории «восемнадцать плюс» за этим не следует, и Влад выдыхает с облегчением. Съемки проходят легко, настроение у Влада хорошее (что, наоборот, ничего хорошего не сулит уже участникам, потому как Влад не отказывает себе в тонком и не очень троллинге).  Олег смотрит восхищенно, то и дело наклоняется, чтобы что-то шепнуть и поделиться мнением, и даже если спорит, делает это как-то без прежнего напряга, словно сам не верит в то, что говорит. И вот это уже подозрительно. Так что Влад решает кое-что прояснить, поэтому с самым нейтральным выражением лица подходит к Олегу, собирающему свои вещи, и интересуется: — Алех. Тебя, может, подбросить?  — Да я вообще такси... А давай, — перебивает Олег сам себя, встряхивает кудрями, улыбается ярко, искренне. — Я тогда тебя у машины подожду, перекурю пока. Влад слегка пожимает плечами. Ему еще нужно стереть с лица остатки грима. Когда они оба уже садятся в тачку, Влад не торопится заводить мотор. — Олег, — интересуется он осторожно, до сих пор не уверенный, что стоит спрашивать напрямую, — а что происходит? — Ты о чем? — Твое внезапное... желание пообщаться. И дружелюбие. Хотя мы оба знаем, шо не друзья. — Не друзья, — каким-то странным тоном повторяет Олег, закусывая губу, отводя вдруг взгляд. И Влад решает /посмотреть/ сам, хотя обычно считает дурным тоном лезть к коллегам, если речь не идет о рабочих моментах. «...прямо тут, на заднем сидении, хорошо, что машина крутая, просторная, и все равно им будет мало места, придется вжать всем телом, распластать, накрыть всем собой, подчиняя, отбирая у всего мира, укрывая собой, жадными руками блуждая по бедрам, по ребрам, по груди...» Влада как будто выпинывает из этого видения, Олег смотрит одновременно ошарашенно и обиженно, дышит хрипло и загнанно.  Влад себя чувствует невыносимым долбоебом: все это время его мучили совсем не его видения и фантазии. «Дошло, наконец?» — у Анатолия там истерика, мог бы — попкорном бы похрустел, чтобы еще сильнее побесить. — Я не буду извиняться за то, что ты увидел, — Олег, кажется, берет себя в руки, ну или решает, что лучшая защита — нападение. — Не надо было лезть, куда не звали. — Ну, знаешь, ты так фонишь, шо у меня у самого чуть пробки не повыбивало от перенапряжения, — Влада внезапно начинает забавлять эта ситуация. Как минимум потому, что он не ебнулся и знает об этом, как максимум... Олег красивый и хочет его. Очень сильно хочет.  Что может быть слаще для бесятинки? Да Анатолий так пережрет, что пару недель можно будет вообще не заморачиваться. — Я лучше пойду, — Олег, оказывается, в какой-то момент успел пристегнуться, так что возится с неожиданно заклинившим ремнем. — Не думал, что в тебе так мало решимости, — Влад понижает голос, знает прекрасно, как он звучит и на людей действует. Все он про себя и свое влияние на окружающих прекрасно знает. И пользуется, разумеется, а кто бы нет? Олег, кажется, не совсем понимает, что происходит, но оставляет ремень в покое. Смотрит пронзительно, словно просчитывает что-то. — Но, раз ты не готов взять, что хочешь... — Влад показательно-медленно склоняется чуть ближе, вторгается в личное пространство, не разрывая зрительный контакт.  И отстегивает чертов ремень, как бы намекая: ты свободен. Олег коротко облизывает губы, а затем сам подается вперед, вцепляется пальцами в худи — и целует, наконец-то решительно, как в своих фантазиях. От него пахнет сигаретами и каким-то очень свежим, горьким, очень очевидно мужским парфюмом, и Владу хочется узнать, какой его собственный, ничем не замутненный запах. — Поехали ко мне, — почти приказывает Олег, и Влад охотно подчиняется, в салоне воздух густой и наэлектризованный от чужого яростного желания, даже дружочек внутри притихает, понимает, что сейчас Влад все и без него в лучшем виде сделает. — Пристегнись давай, — хмыкает Влад, выруливая с парковки, — и адрес забей вон в телефон, я ж не поисковик, сам знаешь. -х- Одну из своих фантазий Олег реализует сразу, как только они входят в квартиру. Он буквально накидывается на Влада, большой и разгоряченный, вжимает в дверь. В поясницу тут же впивается ручка, так что приходится Олега чуть отстранить, сдвинуться, а потом уже вновь позволить целовать себя жадно и голодно, шарить руками, куда дотянется. Олег пытается стянуть хотя бы верхнюю одежду с них обоих, не разрывая поцелуя, но получается так себе, так что Влад немного вмешивается: — Давай не в коридоре, чай не подростки же, ну Олеж. Так что разуваются-раздеваются они хоть и хаотично-торопливо, но все же нормально, а потом Олег тянет Влада за собой в спальню, к большой незаправленной кровати. — Извини, я не ждал... — смущается вдруг так ярко, ненадолго теряя свой запал альфа-самца. Влад только машет рукой, такие мелочи его мало волнуют. А вот кое-что другое — да. — Я в душ. И без тебя, Алех. Я быстро. Какое полотенце взять? И Влад действительно довольно быстро управляется, пока Олег там то ли накручивает себя еще больше, то ли наоборот, пытается слегка успокоиться — даже в голову к нему лезть сейчас не надо, эмоции фонят так, что тяжело абстрагироваться. Влад и не пытается, впускает чужое желание себе под кожу, присваивает, так что возвращается в спальню в одном только полотенце на бедрах и тоже вполне заведенный. Олег смотрит, не мигая, а потом укладывает в кровать, отбрасывает полотенце в сторону. Он сам уже раздет до трусов, горячий, как печка, льнет всем телом, сначала еще немного осторожничая, а потом, видимо, уже не может удержаться, резьбу срывает намертво, и Олег буквально распластывает Влада по кровати. — Полегче, могучий шерстяной волчара, раздавишь меня, — смеется Влад. Все как в тех подсмотренных видениях: Олег крупнее, сильнее и сверху. Вот с чего его прет больше всего. — Я об этом знаешь сколько думал? С того самого момента, как ты руку эту ебучую предложил поделить, — Олег выдыхает все это между поцелуями, хаотичными касаниями, попытками потереться, вплавить себя в другое тело еще сильнее. — А ты вообще на меня тогда не смотрел. Влад мог бы перебить, сказать, что смотрел, чай, глаза-то имеются, но не видит смысла — пусть Олег выскажется, выплеснет все это из себя. Больше эмоций — сытнее ужин у его помощничков. Олег продолжает бормотать что-то малосвязное, что собственный «бэби фейс» и смазливая внешность всему виной, и вот тогда он и решил, что для Влада нужен кто-то более сильный, более уверенный в себе... «Так вот чего он в шкаф себя превратил», — думает Влад, послушно разводя ноги шире, обхватывая лодыжками Олега, позволяя прижаться еще ближе. Член потирается о чужой живот, возбуждение крепнет. Влад водит ладонями по широкой спине, кожа Олега кажется раскаленной. Олег коротко стонет и вжимается стояком, прекрасно ощутимым даже сквозь ткань белья. Природа его тут не обделила, так что сложение получается очень гармоничное. Влад сглатывает скопившуюся во рту слюну. — Хочешь — бери, — легко предлагает он, будто речь о какой-то мелочи. Олег смотрит почти неверяще. — Ты позволишь?.. А он что, думал, что они просто дрочкой взаимной обойдутся? И даже этому был бы рад, после всех своих более чем откровенных фантазий?  Влад бросает на него лукавый взгляд. — Давай, давай, позволяю тебе все, Алех, и даже немного больше. Кажется, отдельно Олега выносит с того, что Влад в душе не только мылся — это он понимает, толкнувшись первым скользким пальцем внутрь.  — Блядь, — выдыхает он. Влад только смеется, расслабляясь, позволяя, принимая один, потом два, потом три пальца. Олег разумно осторожничает, его размер осилить не так просто, но Влад ничуть не переживает. Он наконец вычленяет из кучи других запахов — геля для душа, ароматизатора для дома, химозной смазки — настоящий запах Олега, острый и пряный, предельно соблазнительный. Уткнувшись в его шею, Влад делает глубокий вдох, а потом проходит языком по солоноватой коже. Олег чуть вздрагивает, сбивается с ритма. Входит он только после того, как получается добавить четвертый палец. Влад прерывисто дышит, бедра мелко подрагивают от ощущения заполненности, но это не идет ни в какое сравнение с тем, когда пальцы заменяет член. Мелькает все-таки предательская мысль «он меня сейчас порвет», а потом вообще все мысли из его головы выбивает, вытрахивает, потому что Олега так много — на нем, в нем, и от этого буквально тяжело дышать, и в то же время это охуенно.  Чужое желание и чужое удовольствие все еще воспринимаются ярче собственных, замешиваясь в ядреный коктейль, и Влад пьет его до дна, поит бесню свою ненасытную, купается в чистейшей, ничем не замутненной похоти. Олег так жадно берет его, как будто это первый и последний секс в этой жизни. Влад позволяет, Влад отдается и подмахивает, Влад накрывает руку Олега своей, когда тот обхватывает его член, чтобы показать, как правильно.  Влад стонет и от особенно глубоких толчков, и от тех, где Олег входит наиболее удачно, заставляя жгучее удовольствие разливаться по телу.  Сейчас он чувствует Олега так остро, как никогда, поэтому, наверное, в бешеном гормональном хаосе разбирает что-то еще — тонкие, терпкие ноты нежности, пряный вкус благодарности.  И прямо сейчас об этом думать совершенно не хочется. Олег ускоряется, вбивается уже без всякой жалости, пальцы до синяков вцепляются в бедра. Он на грани и долго не продержится. Кончая, он наваливается всем телом, и это приятная, правильная тяжесть, но Влад тоже хочет получить свое, поэтому чуть спихивает его с себя, а затем быстро додрачивает, пачкая живот. Тело наливается вязкой истомой, в голове пусто, Влад лениво поворачивается на бок, подпирает щеку рукой. Тянется, чтобы провести ладонью по растрепанным кудряшкам. — Ну шо, небольшой перерыв и еще один раунд? Олег удивленно распахивает глаза. -х- После второго раунда совершенно неожиданно следует третий, в котором Олег неловко, но старательно демонстрирует свои навыки минета. Это окончательно лишает его сил, так что он просто следит за передвижениями Влада — снова душ, собрать разбросанные шмотки и одеться, пригладить перед зеркалом волосы.  — Можешь остаться, — предлагает Олег неуверенно. — Та не, я поеду, в своей постели оно как-то привычнее, — Влад усмехается. — Так, ну я погнал, у тебя там вроде просто захлопнуть можно, да? Олег бездумно кивает. Его вопрос застигает Влада уже на пороге спальни. — Почему? Можно сделать вид, что Влад вообще не понимает, о чем речь, или отшутиться, как он умеет. Но Влад в кои-то веки выбирает быть кристально честным и предельно серьезным. — А почему нет? — пожимает он плечами и уходит, не прощаясь. Он знает, что Олег захочет повторить. И ничего не имеет против. ~fin