Часть 1
23 октября 2025 г., 16:30
— Так ты уже определилась с тем, какой именно рисунок планируешь набить? — интересуется Роуз, а затем запихивает в рот поистине впечатляющее количество лапши фо.
Однако «выбор» — не самое подходящее слово, ведь есть только один орнамент, который Рей готова запечатлеть на своей коже.
По причинам, не до конца понятным ей самой, из десятков татуировок, украшающих тела 2500-летних сибирских «ледяных мумий», которых она изучала в рамках своей диссертации, только одна, обнаруженная на правом предплечье женщины из гробницы в Ак-Алаха 3, заставляет её сердце биться чаще, а кровь приливать к вискам.
Изящные линии, изображающие двух тигров и снежного барса, охотящихся на копытных, буквально запечатлелись на её сетчатке в тот самый момент, когда она увидела их на экране ноутбука.
Она видит эту картинку всякий раз, когда закрывает глаза.
Подцепив палочками небольшой кусочек говядины, она едва различимо бормочет:
— Да, я уже всё решила.
***
Она мчится вниз по крутой горной тропе. Её отвесный каменистый склон расплывается в тумане, снег кружится, вздымаясь при каждом энергичном движении, а запах добычи щекочет ноздри. Это непередаваемо. Она чувствует себя сильной. Мощной. Как будто может бежать вечно. Дождавшись более ровного рельефа местности, она изящно взмывает ввысь и приземляется на спину ещё пытающейся трепыхаться добычи. Олень ревёт от боли и страха, когда её когти и клыки глубоко вонзаются в его плоть. Горячая, сладкая кровь наполняет рот, и триумф разливается по венам, когда он перестаёт сопротивляться, и его тело падает на замёрзшую землю. Всё это время она чувствует на себе пристальное внимание двух пар одинаковых золотистых глаз.***
Её научного руководителя не так-то легко отыскать среди бесчисленных стеллажей с книгами, превращающих его кабинет в самую настоящую полосу препятствий, но Рей это удаётся. Когда она опускается в продавленное кресло напротив него, профессор Скайуокер не то чтобы улыбается ей, но черты его лица немного смягчаются, что она воспринимает как добрый знак. Подняв палец, он дочитывает до конца начатую страницу и кладёт последний выпуск журнала «Античность» поверх опасно балансирующей стопки непроверенных сочинений. — Добрый день, Рей. Спасибо, что заглянула, я просто хотел быстренько уточнить, как продвигается твоё исследование. Лицо Рей озаряется неподдельным восторгом. — Всё просто замечательно. Ещё раз спасибо вам за то, что познакомили меня с командой лаборантов из Эрмитажа. Их цифровые снимки в ближнем инфракрасном диапазоне легли в основу моего исследования. Он лишь отмахивается от неё: — Диссертация о татуировках Железного века была бы неполной без упоминания пазырыкской культуры, а у тебя нет времени ждать публикации их анализа. — Он делает глоток из дымящейся кружки с чёрным, как смоль, кофе. — А что с практической частью проекта? Улыбаясь, Рей достаёт свой телефон и открывает галерею фотоснимков. — Используя археологические и этнографические данные, я думаю, что наконец-то сконструировала подходящий дизайн инструмента для нанесения многоточечной татуировки. Роуз и Пейдж уже оценили прототип, который я опробовала на апельсиновой кожуре. — Она протягивает телефон, чтобы он мог видеть её лучшую копию древнего тату-аппарата. — Очень скоро мы будем готовы опробовать его на человеке. Профессор не в силах сдержать саркастичную реплику: — А в качестве подопытного кролика ты подразумеваешь себя? — Ага, — всё с той же улыбкой кивает она. — Если первая заживёт без проблем, перейдём к другим техникам. — Ну, тогда за отсутствие инфекций, кроха, — он поднимает кружку, предлагая шутливый тост. — Есть что-нибудь ещё, о чём мне следует знать? Рей думает о странных, ярких снах, которые начались в ту самую ночь, когда письмо из Эрмитажа пришло на её почту. В её голове проносятся образы увиденного прошлой ночью. Клыки, крепко впившиеся в загривок, прижимая её к земле и удерживая на месте, тяжёлая туша, навалившаяся на неё сзади. — Нет, это всё.***
Она моргает, глядя на ультрамариновое небо, усыпанное звёздами. Высокая трава мягко стелется под ней, а две массивные фигуры окружают её. Фигуры, не похожие на её собственную. Их ржаво-красный окрас, разбитый поперечными чёрными полосами, разительно контрастирует с её белоснежным мехом с россыпью тёмных кольцеобразных пятен. Она теряется на их фоне, но тонет в коконе тепла и безопасности, когда они обвивают её. Рей откидывает голову назад, позволяя шершавому языку тигра, прижавшегося к ней спереди, подобраться к собственному горлу, и одновременно льнёт к самцу за своей спиной, уткнувшемуся мордой в её лицо. Эти странные ласки в сочетании с их низким урчанием убаюкивают её, погружая в глубокий, полный довольства сон, прежде чем она успевает осознать, что это происходит.***
Финн подкармливает её картошкой фри, желая отвлечь от неприятных ощущений, вызванных татуировочным аппаратом с несколькими медными иглами, пронзающими кожу её правой руки. Это не так уж больно, но, само собой, приятного мало. Пейдж ставит на поднос рядом с Роуз чеплашку с самопальными чернилами из древесного угля, золы, спирта и кокосового масла. В процессе работы они обнаружили, что чернила плохо наносятся, остыв до комнатной температуры, и быстро засыхают, поэтому Пейдж приходится смешивать их порционно, чтобы использовать, пока масло ещё тёплое. Она заглядывает через плечо Роуз на почти законченную татушку. — Знаешь, а мне нравится твой выбор дизайна, Рей. Требуется некоторое усилие, чтобы подавить в себе желание коснуться ещё незаконченного рисунка. — Спасибо. Согласно моим исследованиям, эти тигры — пазырыкские боги-близнецы охоты, Бежен и Кайрен. — А что насчёт барса, кого он олицетворяет? — спрашивает Финн, выуживая для неё ещё одну картофелину из картонной упаковки. — Понятия не имею. Снежные барсы обитают в горах Алтая вместе с амурскими тиграми, но мы не уверены, имели ли они такое же духовное значение в пазырыкской культуре. — Что ж, — прерывает их размышления Роуз, — что бы это ни значило, теперь это навсегда останется на твоём теле. — Она отнимает импровизированную машинку от руки Рей. — Готово! — провозглашает Роуз с усталой улыбкой. Рей покачивается на стуле, охваченная внезапным приступом головокружения. Она явственно ощущает морозный воздух и привкус крови во рту.***
Она снова окружена и на этот раз зажата между двумя массивными обнажёнными телами. Рей буквально распирает изнутри. Чья-то рука крепко обхватывает её горло, вынуждая откинуться головой на широкое плечо. Покорно следуя чужой воле, она видит Кайрена, извилистый шрам на бледном лице позволяет мгновенно отличить его от брата-близнеца. — Я так долго ждал этого момента… Ждал тебя, Рей. И каждая секунда того стоила, — говорит ей Кайрен, прежде чем взглянуть на своего брата. — Наша девочка такая чертовски милая, правда, Бежен? Идеальные тесные дырочки, словно были созданы для нас. Упомянутый брат отрывается от её груди: — Невероятная. — Он подносит её предплечье к своим неприлично пухлым, раскрасневшимся губам, скользя языком по свеженанесённым узорам, время от времени нежно покусывая кожу слишком острыми для человека зубами. — Такая хорошая девочка, приняла знак нашей верховной жрицы. Рей задыхается, не веря собственным ушам. «Кто там что сделал?! О чём это он?» Однако у неё нет возможности запаниковать, потому что близнецы начинают двигаться. С идеальной слаженностью, следя за тем, чтобы ей ни секунды не оставалось опомниться. Несмотря на человеческий облик, в том, как они совокупляются с ней, есть что-то звериное. В их необычной красоте присутствует животный магнетизм, вызывающий в Рей почти что благоговейный трепет и даже страх. Неземные существа возносят её к вершинам неземного же удовольствия, но Рей не в силах сейчас всерьёз осмыслить происходящее. Всё, что она может делать, так это безвольно висеть, пока братья натягивают её под всевозможными углами, и принимать то, что они дают ей. — Бежен… Кайрен! Пожалуйста, пожалуйста… — повторяет она снова и снова в надежде на снисхождение. Рей молит о большем. Молит о том, чего не в силах в полной мере осознать, но в чём так отчаянно нуждается. — Вот так, маленькая жрица, — подбадривает её Кайрен, скользнув рукой вниз по её взмокшему телу, чтобы коснуться клитора. — Молись. Дрожа как осиновый лист, Рей протягивает ладонь и хватает тёмные шелковистые пряди волос в тщетной попытке прийти в себя и сохранить то немногое, что осталось от её рассудка. Насмешливые глаза Бежена, что расплавленное золото, рыскают по лицу Рей, упиваясь её экстазом. — Будь хорошей девочкой и кончи для нас. Отдай нам наше подношение. И она повинуется, как и положено верной слуге.***
Рей резко просыпается посреди ночи, вся в поту, тяжело дыша и запутавшись в простынях. Она падает на спину, позволяя бешено колотящемуся в груди сердцу успокоиться. Каждая клеточка в ней всё ещё дрожит от оргазма. Никогда в жизни у неё не было настолько яркого сна. Выскользнув из постели, она на дрожащих ногах бредёт в ванную, чтобы смыть с себя липкие соки собственного возбуждения. В ослепительно-ярком свете ванной комнаты красное пятно сразу привлекает её внимание. Вывернув руку, Рей видит, что некогда чёрные, словно сажа, линии татуировки вдруг налились багрянцем. Прощальная клятва Кайрена звенит в её ушах, заглушая звук бьющейся о кафель воды. «Скоро мы воссоединимся с тобой, маленькая жрица».
