oh, darling, we were meant to burn

Днём позже Феликс подошёл к нему с озорной улыбкой на лице, и он тут же отступил на шаг назад. — Нет, — без обиняков ответил он. Феликс надулся, выпятив нижнюю губу. — Ну же, ты даже не знаешь, что я хотел сказать! — В этом нет нужды. Твоё лицо говорит само за себя. Что бы это ни было, для меня оно не сулит ничего хорошего. — Что ж, не хочу этого говорить, но ты не можешь отказаться. Вообще-то, это насчёт Хёнджина. Он замешкался. — Что ему нужно? — нахмурился он, пока глаза Феликса лучились озорством, словно тому было известно нечто, чем он не спешил делиться. — Он сказал встретиться с ним в додзё. На мгновение он просто тупо уставился на Феликса, пытаясь осмыслить услышанное. Что, чёрт возьми, могло понадобиться Хёнджину от него? После их обоюдного соглашения не лезть друг другу в жизнь Хёнджин соблюдал свою часть договора с предельной точностью — не то чтобы это его волновало, или что-то в этом роде, но это было просто... на него не похоже. — Ты уверен, что он звал именно меня? — настоял он. Феликс развёл руками: — Ты видишь тут других Хан Джисонов? Они направились к зданию лазарета, под которым и располагалось додзё. Как он недавно узнал, подземный этаж раньше был военным бункером. Однако, пока они спускались по винтовой лестнице, его охватило беспокойство. Чем глубже они уходили под землю, тем сильнее по коже бежали мурашки. Он был здесь впервые, но ощущение заточения под землёй, без возможности сбежать, медленно окутало его. Закрытые пространства никогда не были для него большой проблемой, и комната, в которую они вошли, оттолкнув тяжёлые стальные двери, была даже не маленькой, но от неё всё равно слегка перехватывало дыхание. — Ладно, я начинаю слегка волноваться. Почему у меня такое чувство, будто меня принесут в жертву? — пошутил он, чтобы снять напряжение, заметив, что присутствуют почти все. Ну, все кроме Чана и Минхо. — Я позвал тебя сюда, потому что хотел посмотреть, насколько ты полезен в поле, — вместо ответа произнёс Хёнджин, застав его врасплох. Он замер на месте, наблюдая, как тот затягивает перчатки на руках. Увидев его недоумение, Хёнджин вздохнул и пробормотал что-то, что не долетело до его ушей. — Мы отправляемся на вылазку через три дня, так что мне нужно увидеть, насколько ты для меня бесполезен. Услышав это «разъяснение», Джисон почувствовал, как у него дёрнулась мышца в челюсти, а руки сжались в кулаки. Бесполезен. Он заставит этого засранца проглотить свои слова, после того как надерёт ему задницу. — Ты уверен в этом, принцесса? Будет жаль разбить твоё хорошенькое личико, — начал провоцировать он, и на его губах медленно расползлась ухмылка, когда он увидел, какой эффект это произвело на Хёнджина, а его рот открылся сам, прежде чем он успел проглотить слова. — В конце концов, у тебя кроме ничего и нет. Тут он понял, что перегнул палку, но назад слова не забрать. Если Хёнджин не собирался отступать, то и он тоже, но тёмный взгляд, упавший на него, сулил лишь боль и ни на миг от него не отрывался. Более высокий парень движением подбородка показал ему выйти в центр зала, покрытого матами. Он сглотнул, но заставил себя сделать первый шаг, затем второй, третий и так далее, пока не оказался в нескольких шагах от Хёнджина. Одежда, в которой он был, не стесняла движений, и он уже почти предложил дать ему время на разминку, ибо был уверен, что потянет пару мышц, но от Хёнджина за версту исходили нетерпение и злость. Даже если бы он стал делать упражнения на растяжку, вряд ли это что-то изменило бы, потому что Джисон не был бойцом. И никогда им не был. Он был тихим, умным парнем, который сидел на задней парте, но было очевидно, что Хёнджин — полная его противоположность. Он бы не удивился, узнав, что тот был звездой спорта в свои школьные годы. — Будем биться до двух побед. Помни, нужно удерживать противника не менее трёх секунд, чтобы победа засчиталась, — проинструктировал Сынмин. — А вы-то зачем здесь? — спросил он. Чанбин усмехнулся, лениво откинувшись на руки. — Чтобы удостовериться, что Хёнджин не убьёт тебя. Он закатил глаза, снова сосредоточив внимание на том, кто перед ним, но он бы солгал, если бы не признался, насколько ему тревожно. Неважно, всё будет в порядке. Даже если он не победит, он уверен, что сможет заставить Хёнджина попотеть — тот, возможно, был выше и, наверное, сильнее его, но Джисон был довольно быстрым. — Начали! Хёнджин не стал ждать. Он моргнул, и с нескольких футов, что разделяли их, тот внезапно оказался почти прямо перед ним. С глазами, расширившимися от тревоги, он попытался отпрыгнуть назад, в безопасность, но короткие ноги Джисона не могли тягаться с его ногами. Он попытался прочитать тело Хёнджина, наблюдая, как тот наклонился вправо, сжав руку в кулак. Секундой позже он уже поднимал руки, чтобы блокировать надвигающийся апперкот. Полностью поглощённый отражением атаки, он совсем не заметил, как левая нога Хёнджина выстрелила вперёд всего через секунду, ударяя его под ногами. С взвизгом его мир перевернулся, и он очутился распластанным на спине, а Хёнджин навис над ним, прижав его руки выше головы. — Раз... два... три! Хёнджин выигрывает первую схватку. Едва он успел начать сопротивляться, как первая схватка закончилась. Однако голос Сынмина был заглушён, превратившись в приглушённый фоновый шум, пока он тяжело дышал, и его сердце бешено колотилось. Он ожидал, что Хёнджин станет хвастаться, кидаться оскорблениями и насмехаться над ним, но тот не сделал ничего подобного. Вместо этого он застыл наверху, задержавшись дольше необходимого, прежде чем отстраниться и молча вернуться на исходную позицию. Джисон заставил себя подняться на ноги, игнорируя тепло, разлившееся по его щекам, и повторил действия Хёнджина. Так продолжалось ещё несколько схваток. Хёнджин быстро довёл счёт до трёх, но его уязвлённая гордость не позволяла ему успокоиться, если он не одержит хотя бы одной победы. Было нелепо, как кто-то такой долговязый парень с длинными конечностями, мог обладать такой невероятной точностью и контролем над своим телом. Но он не собирался сдаваться, он отказывался завершать без единой победы на своём счету. На десятой схватке он сбился со счёта. После той, что казалась двадцатой, Джисон едва мог стоять, всё его тело ныло, а ноги дрожали, как листья на сильном ветру. Во рту он чувствовал вкус крови — неприятный, металлический. Где-то на фоне он слышал встревоженный голос Чонина, умолявший его остановиться. Много раз он хотел сдаться и признать поражение, но в тот момент, когда он ловил жалость в глазах Хёнджина, его упорство лишь усиливалось. И затем, когда должна была начаться следующая схватка, он понял, что она станет для него последней. Он знал, что как только его в миллионный раз прижмут к полу, он не сможет подняться самостоятельно. Следовательно, придётся сыграть немного грязно. Он разыграл спектакль, пошатываясь на ногах, и предлагая Хёнджину начинать. Несмотря на его измотанное состояние, Хёнджин по-прежнему не сдерживался. Достаточно было одного движения, чтобы опрокинуть его на спину, и даже не потребовалось силы, чтобы прижать его, потому что Хёнджин знал, что всё уже кончено. В тот момент, когда его спина ударилась о пол, он сымитировал раненый звук и закрыл глаза, позволив телу обмякнуть. Им потребовалось всего две секунды, чтобы заметить. — Хёнджин... Хёнджин, он не двигается! — раздался голос Чанбина, полный паники. В тот момент, когда он услышал шаги, стремительно приближающиеся, в тот момент, когда он почувствовал, что Хёнджин ослабил бдительность и осторожно коснулся его щеки, он нанёс удар. Рывком он взметнул ноги вверх, обвил ими торс Хёнджина и перекатился на бок, получив преимущество. Пригвоздив правую руку Хёнджина коленом к полу, он дотянулся и схватил его левую руку обеими своими, пришпилив её к полу над его головой. Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке, когда он смотрел сверху, наслаждаясь чистым шоком на лице Хёнджина. — Я выиграл. Три секунды тишины, а затем — хаос. — Ты грёбаный придурок, — простонал он, когда Чанбин шлёпнул его по голове. — Мы думали, ты мёртв! Он фыркнул и пренебрежительно махнул на них рукой. — С чего бы? Он не смог бы. Он бы слишком сильно по мне скучал, — он улыбнулся Хёнджину, назойливее, чем когда-либо, ибо он никогда не позволит другому забыть это, — правда, Джинни? Он видел, как брови Хёнджина нахмурились, а на шее вздулась вена. Он почти жаждал потока ругательств и криков, который, несомненно, последовал бы, но вместо этого комнату окутала тишина, пока все они ждали его реакции. — Неважно, — тихо пробормотал Хёнджин, почти слишком тихо, чтобы он расслышал. Он откатился от Хёнджина на бок и уставился на того, наблюдая, как тот поднимается и направляется к выходу. — В чём его проблема? — сказал он, поворачиваясь к Чанбину. — Я задел его эго? — Я... и сам не совсем уверен. Возможно, ему просто неловко, что ты сумел взять над ним верх, хоть это и была грязная игра. — Что ж, вам следовало чётче прописать это в правилах. Внезапно Феликс вскочил на ноги, напугав их всех, и рванулся к удаляющейся фигуре Хёнджина, с возгласом запрыгнув тому на спину. Хёнджин взвизгнул, споткнувшись и сделав несколько шагов вперёд, чтобы удержать равновесие. Хмуро он смотрел, как Феликс хихикал и начал яростно тараторить, строя смешные рожи. Последнее, что он заметил, прежде чем они оба скрылись из виду, были покрасневшие кончики ушей Хёнджина. Когда день вылазки наконец настал, Джисон ожидал, что его будет трясти от нервов, но он был странно... спокоен. Когда он был один, хоть он и привык к этому, ему постоянно приходилось оглядываться через плечо каждые две секунды, он не мог спать всю ночь напролёт из-за жутких звуков, которые заставляли его просыпаться и готовиться к худшему. Но с Хёнджином рядом ему не придётся через это проходить. Он видел, насколько тот способен. Он доказал ему это всего несколько дней назад, и он знал, что тот умён и хитёр. Эта мысль одновременно утешала его и вызывала тошноту. С каких это пор он стал чувствовать себя в безопасности в присутствии Хёнджина? Да, тот мог постоять за себя, но это не означало, что он протянет руку помощи Джисону. Скорее всего, Хёнджин будет искать способы избавиться от него, представив это как несчастный случай, вместо того чтобы активно помогать. Когда они стояли перед воротами, он не смог сдержать тёплой улыбки, фыркнув на чрезмерно драматичные выходки Чана, который обнял Хёнджина, с блестящими глазами. Однако, к чему он не был готов, так это к тому, что Чан подойдёт и крепко обнимет и его тоже. Он моргнул в изумлении, встретившись с лёгкой усмешкой Минхо над плечом Чана. Джисон обнял его в ответ, почти тая в объятиях. Он вспомнил, как когда-то избегал физических прикосновений. Два года полной изоляции приучили его думать, что он презирает их, но малейший признак привязанности теперь превращал его в лужицу. — Берегите себя. Не идите на неоправданный риск. Если... — он высвободился из щупалец Чана, ободряюще похлопав того по руке. — Да, пап. Мы вернёмся раньше, чем ты успеешь по нам соскучится, — сказал он, но знал, что это вряд ли утешило Чана. В конце концов, это будет первый раз, когда у них не будет связи друг с другом. Он заметил, что Хёнджин уже вышел за ворота, не став ждать его. Он вздохнул, должно быть, в сотый раз, ни капли, не радуясь их совместной вылазке. И всё же, когда он помахал на прощание и уже собирался полностью выйти, чья-то рука поймала его за руку. — Позаботься о нём, ладно? — улыбнулся Феликс, слегка сжав его руку, прежде чем отпустить. Он медленно кивнул, и, услышав голос Хёнджина, очнулся и подбежал к другому. Хах, словно Хёнджину нужна была его помощь, но было очень мило со стороны Феликса так думать. Их целью было путешествие на юг, ближе к окраинам Сеула, в города, которые они редко исследовали в предыдущих вылазках. Они не знали сколько точно потребуется времени, чтобы наполнить их рюкзаки самыми необходимыми припасами (еда и медикаменты были в приоритете, всё остальное — второстепенно), но даже в первые несколько дней путешествия по лесу казалось, будто он вернулся в старые добрые времена. Единственной разницей был другой человек, идущий в нескольких футах впереди него, но, кроме этого, никаких отличий не было. Он не мог понять, почему его же собственная договорённость так раздражала его. Это он предложил игнорировать друг друга, и всё же он обнаружил, что ему нестерпимо хочется что-то сказать, буквально что угодно. Даже если это означало прокомментировать, насколько камениста тропа, по которой они шли, или как приятен воздух вокруг. Как бы он ни старался держаться особняком, Хёнджин, казалось, не разделял и половины этих чувств. Всякий раз, когда он бросал взгляд на другого парня (а это было почти в девяноста процентах случаев), тот выглядел почти скучающим. Затем позади него раздался гортанный звук, выдернув его из мыслей. Он развернулся на носках, затаив дыхание, когда заметил заражённого, ковыляющего в его сторону. Хотя нечеловеческие звуки, которые они издавали, были ужасающими, особенно если их спровоцировать, в такие моменты он был благодарен за них, потому что, не будь этого слухового предупреждения, он бы никогда не почувствовал, что существо подкрадывается к нему. Джисон схватил монтировку, пристёгнутую к его поясу, и собрался. Но прежде, чем заражённый успел приблизиться достаточно, Хёнджин пронёсся мимо него как размытая полоса, и мачете в его руках уже вонзилось в голову ходячего, прежде чем он успел полностью поднять руку. Он смотрел, почти безмолвно, в то время как Хёнджин выдернул мачете обратно, лишь чтобы вонзить его ещё раз, нанеся смертельный удар, заставив существо рухнуть на землю. — Я бы и сам справился, — резко сказал он. Хёнджин коротко взглянул на него, резко дёрнув мачете в сторону, стряхивая лишнюю грязь. — Ага. Он стиснул зубы, его грудь пылала трескучей яростью, но он оставался молчаливым, зная, что повышать голос посреди леса — значит привлекать к себе враждебное внимание. Возможно, он не был лучшим, когда дело доходило до схваток один на один с другими людьми, но он знал, как справляться с заражёнными. Конечно, мистер Идеальный не мог удержаться от того, чтобы покрасоваться и потереть своим превосходным мастерством лицо Джисона. Он задавался вопросом, зачем он вообще пытался заговорить с Хёнджином, если каждый раз будет происходить нечто подобное. Джисон однажды ошибся, спросив, почему они не используют оружие, когда у них явно был целый арсенал. Хёнджин посмеялся над его «глупостью» и не стал утруждать себя объяснениями для — такого, как он. Подумав, как следует, он понял, что это потому, что они производят слишком много шума и привлекают нежелательное внимание. Этот простой ответ заставил его злиться ещё сильнее. После четвёртого часа непрерывной ходьбы его ноги начали сводить судорогой, подошвы онемели, но он не осмелился высказать свой дискомфорт. Было очевидно по непринуждённому языку тела Хёнджина, что у того высокая выносливость, и он вряд ли выглядел так, будто скоро ему понадобится перерыв. Возможно, в конце концов, он был прав. Возможно, Джисон не был создан для этого. И всё же он сжал монтировку крепче, его хватка граничила с болью, чтобы отвлечь себя от ломоты в мышцах. Жалобы тоже ничего бы не решили. Чем больше местности они покроют, тем скорее достигнут ближайшего города, получат всё необходимое и вернутся обратно. На шестом часу пути он взглянул на свои часы. 16:48 До темноты, когда они будут вынуждены разбить лагерь на ночь, оставалось ещё несколько часов, и у них было достаточно времени. Он ненавидел это признавать, но, если они будут двигаться в том же темпе, они, вероятно, достигнут ближайшего города на карте не более чем через два дня. Что-то схватило его за воротник и дёрнуло назад. Он подавился, и как только рука ослабила хватку на его рубашке, он резко обернулся, готовый начать драку посреди леса, чёрт с ним, с ходячими, когда ладонь прижалась к его рту, запечатав губы. Тут же он обхватил руками запястье Хёнджина, но тот не поддавался. — Успокойся и посмотри перед собой, идиот, — прошипел Хёнджин прямо у его уха. Он замолчал, с недоверчивым выражением смотря на другого, прежде чем неохотно подчиниться. Рука упала с его лица, когда он повернулся. Перед ними земля была разорвана надвое огромным каньоном, а два разделённых участка земли соединялись мостом. На мосту стояло несколько брошенных транспортных средств, но, кроме этого, Джисон не понимал, почему они остановились из-за этого, или почему Хёнджин вёл себя так тихо. Кроме них двоих, здесь никого не было. — Ну, мост и что? Какое замечательное открытие, Хёнджин! Хочешь, дам тебе наклейку? — съязвил он. — Нет, придурок, смотри на вершину холма, — прорычал другой, и низкий звук отозвался эхом в его груди. Сердце Джисона ёкнуло, и только сейчас он осознал, насколько близко они стоят — его плечо было прижато к груди Хёнджина. Сделав шаг в сторону, он запрокинул голову, щурясь, вглядываясь в густые кроны деревьев. Там, на вершине холма, сквозь листву едва проглядывала крошечная точка какого-то строения. Оно не казалось слишком далёким, наверно час-два ходьбы, возможно меньше, если они ускорят шаг. — Сегодня мы уже прошли довольно большое расстояние, так что можем переночевать там. Это лучше, чем разбивать лагерь под открытым небом. — Ладно... — медленно протянул он. — Но я всё равно не понимаю, зачем нужно было затыкать мне лицо своей жирной лапой. Если хотел прикоснуться к моим чувственным губам, мог просто попросить. —   Он подставил Хёнджину свои выпяченные губы, сложив руки в замок. Хёнджин скривился от отвращения и оттолкнул его голову. — На случай, если ты не заметил, мост усеян трупами, и нам сейчас предстоит выяснить, обратились они или нет, а тебе нужно вести себя тихо. Хёнджин обошёл его, приближаясь к мосту осторожными шагами и он безмолвно последовал за ним по пятам. Стоило им ступить на мост, как он закусил нижнюю губу при виде тел, которые действительно были разбросаны по обочинам и внутри разбитых машин. Но как он мог разглядеть их издалека? Он подошёл ближе к случайной машине, заглянув внутрь. Он прикрыл рот и нос тыльной стороной ладони, и желудок его сжался, когда он заметил, что у тел внутри отсутствовала большая часть голов. Похоже, люди уже пересекали этот мост до них и сделали всю чёрную работу. Сделав шаг назад, он вздрогнул от громкого хруста, пронзившего оглушительную тишину вокруг. Он посмотрел вниз и понял, что наступил на случайный осколок стекла. С лёгким вздохом он поднял взгляд и напрягся, обнаружив, что Хёнджин смотрит на него с горящим взором. Он виновато улыбнулся, пожал плечами и беззвучно сказал ему «ой». Хёнджин закатил глаза, развернулся и двинулся дальше по мосту. Он едва успел сделать шаг, как что-то ухватилось за его лодыжку, заставив его рухнуть на землю. Он оглянулся, и испуганный стон сам сорвался с его губ, когда он заметил под машиной ходячего, который пытался подползти к нему. Его верхняя часть была расплющена под колесом, а внутренности вываливались на дорогу. Зрелище было жуткое, но он всё ещё пытался добраться до него, костлявые пальцы сжимали его лодыжку как тисками, заставляя вскрикнуть от боли. С ужасом, пронзавшим сердце, он стал бить ногой по его голове и пытался отползти, но это почти ничего не давало. Оно вытягивалось из-под машины, его изуродованная плоть скребла по асфальту, и, Боже, его зубы щёлкали рядом с его ногой и- Клинок опустился, рассекая руку ходячего надвое. Затем мачете снова и снова рубило по его голове, пока оно наконец не перестало двигаться, мозги забрызгали его одежду. Потом руки ухватили его за плечи, ногти впились в кожу, и лицо Хёнджина оказалось в дюймах от его собственного, губы двигались с такой скоростью, что он не мог ничего разобрать. Мир вокруг превратился в статику — постоянный гулкий шум. —Джисон! — Постепенно к нему вернулось сознание, его кожа будто онемела, что было контрастом чистой панике в голосе Хёнджина. — Оно укусило или поцарапало тебя? Чёрт побери, отвечай мне- — Нет, — слабо ответил Джисон. Он прерывисто вздохнул и медленно выдохнул, мягко покачав головой. — Нет, оно... оно не достало меня. Ты убил его как раз вовремя. Хёнджин смотрел на него несколько секунд, взгляд скользнул к его лодыжке, осматривая джинсы. На ткани не было ни пореза, ни царапины. Затем он, содрогнувшись, выдохнул и отстранился, выпрямившись во весь рост. — Господи Иисусе, блядь, — пробормотал он и отвернулся. Хёнджин прикрыл рукой шею, его плечи тряслись, пока он пытался перевести дыхание. Джисон не стал спрашивать об этом, то ли из-за онемения, то ли потому, что ему было всё равно, он не знал. Через мгновение Хёнджин снова повернулся к нему, выглядя чуть более собранным. — Можешь идти? — Да, — быстро ответил он и поднялся на ноги. Сделав первый шаг и перенеся вес на левую ногу, он подавил болезненный стон и продолжил двигаться вперёд. Она, скорее всего, была ушиблена, но они не могли останавливаться сейчас. Они и так потеряли достаточно времени. Если Хёнджин и заметил его слегка прихрамывающую походку, он не подал виду. Почти два часа спустя они добрались до вершины холма. Он был измучен болью, его лодыжка пульсировала и, вероятно, распухла от синяков, а в душе пылала ярость. Джисон не просил остановки, он не просил замедлить шаг, но вдруг Хёнджин стал останавливаться чуть ли не каждую чёртову минуту, утверждая, что это ему самому нужен перерыв, но Джисон видел, как Хёнджин поглядывал на него, когда думал, что тот не видит. Эти глаза, полные жалости и презрения. Они были в пути всего один день, а он уже умудрился всё испортить, его травма, пусть и незначительная, отбросит их на много дней назад. Разве он был виноват, что для заражённого, которого раздавило чёртовой машиной, этого оказалось недостаточно, чтобы убить? Это могло случиться с кем угодно, но он был уверен, что Хёнджин думает лишь о том, насколько бесполезным Джисон оказался всего за несколько часов. Он ожидал, что в любой момент Хёнджин подойдёт к нему и потребует, чтобы тот поворачивал свою жалкую задницу обратно, пока он сам продолжит путь один. Крыша здания, которую они увидели внизу у моста, оказалась хижиной, которая, оказалось, была заброшена ещё до того, как ходячие разрушили их мир, но для одной ночи она сгодилась. И тогда, словно жизнь недостаточно его наказала, хлынул ливень. Поскольку окна хижины были разбиты, а дверь не могла плотно закрыться, так как одна из петель была сломана, весь ледяной холод проникал внутрь, дождь лил через разбитые окна, и с каждой последующей секундой Джисон приближался к грани безумия, потому что Хёнджин, почему-то, не прекращал, чёрт побери, доставать его по поводу ноги. — Просто дай мне посмотреть- — Отстань, — грубо оборвал он, подтянув левую ногу к груди, прежде чем Хёнджин успел обхватить его рукой за голень. — Я сказал, всё в порядке. Почему ты так рвёшься её увидеть? Не говори, что ты беспокоишься. Челюсть Хёнджина напряглась, интенсивность его пронзительного взгляда почти заставила его внутренности сжаться, но он отказался поддаваться. — Я знаю, что она ушиблена, ты прихрамываешь с самого моста — это было трудно не заметить. — Тогда оставь её! Не понимаю, почему ты такой упрямый. Сколько раз я должен сказать тебе отстать от меня, чтобы ты наконец оставил меня в покое? Хёнджин резко вскочил, уже отдаляясь, но места в тесной хижине и так было мало. — Хорошо, но тогда не приходи ко мне плакаться за помощью снова. Он взъерошился и поднялся на ноги, последовав за Хёнджином. — Я не просил твоей чёртовой помощи. Боже, ты и твои контролирующие замашки невыносимы. И хватит- хватит так на меня смотреть! Я точно не просил твоей жалости. Хёнджин стремительно подошёл к нему, заставляя его задрать голову, чтобы встретиться взглядом с другим. — Так же, как ты не нуждался в моей помощи на мосту? Можешь отрицать это сколько угодно, но, если бы не я, ты был бы сейчас мёртв, но конечно, давай поговорим о том, насколько ты способен и надёжен. Может мне стоило оставить тебя там самого о себе заботиться, а? Раз моя помощь тебе не по нраву, может мне не стоило вмешиваться и посмотреть, как тот ходячий выпотрошит тебя заживо. Его лицо пылало яростью. Джисон упёрся ладонями в грудь Хёнджина и сильно толкнул его, заставив отступить. — Пошёл ты! — закричал он, впиваясь ногтями в ладони так, что костяшки побелели. — Если ты так хочешь моей смерти, тогда я не вижу смысла оставаться здесь. Он направился к своему рюкзаку, игнорируя презрительный хмык позади. — Ну и уходи тогда. Кажется, бегство от проблем — это единственное, что у тебя хорошо получается. Джисон схватил свой рюкзак и перекидывая его через плечо, он подошёл к двери, чтобы отодвинуть старый диван, который они использовали как баррикаду. Он ухватился за ручку двери и распахнул её с громким ударом о деревянную стену, выйдя наружу под дождь. Оглядываясь назад, ему наверно не следовало выходить на улицу, пока ещё так сильно лило. Он моментально промок, но возвращаться он не собирался. Он принял решение, и каким бы глупым оно ни было, он собирался придерживаться его. Несмотря на последние события, Хёнджин был ему не нужен — он прекрасно справится и один. Конечно, может он просчитался пару раз и ошибся, но он всего лишь человек. И раз он так мешает его высочеству, он не видел причин оставаться и быть ему обузой. Однако, по мере того как он уходил всё дальше и дальше от хижины, до него начала доходить серьёзность его ошибки. Они были в глубине леса, а значит, не было никакого света, кроме слабого свечения луны, но их почти скрывали густые кроны деревьев. К счастью, дождь значительно ослаб, но, смахнув мокрые пряди со лба, он всё ещё не видел, куда идёт. С каждым шагом тени, казалось, становились выше, надвигаясь всё ближе и ближе. С каждым случайным звуком, каждым хрустом и шорохом, страх, стекающий по позвоночнику, усиливался. На сотый жуткий звук его рука рванулась к поясу, ожидая нащупать монтировку. Что-то тяжёлое упало в его желудок, закрутившись бело-горячим ужасом, когда он осознал, что забыл её в хижине. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Он был слишком занят крича на Хёнджина, чтобы вспомнить и о монтировке. Ну ничего. Всё будет в порядке. Но так ли это? После всех его заявлений о том, что Хёнджин ему не нужен, он не имел ни малейшего понятия, что ему теперь делать. Куда вообще можно было идти? Особенно с его дурацкой ногой, напоминающей, что ему следует вернуться и отдохнуть, его бравада таяла с каждой минутой, проведённой посреди леса в полной темноте. Почти не видя, куда идёт, Джисон вскрикнул, когда его нога зацепилась за что-то твёрдое, и он кубарем полетел на землю. — Серьёзно...? — проворчал он, потирая затылок, когда поднялся в сидячее положение. Прямо перед ним был комок тени, и он прищурился, чтобы разглядеть его получше. Когда он понял, что видит, у него закружилась голова от тошноты, и желчь подступила к горлу. В нескольких дюймах от него были две безжизненные глазные впадины, лицо, обезображенное до неузнаваемости. Нижняя челюсть была оторвана, обнажая сгнившую внутренность горла. Если бы оно было живое, он был бы уже мёртв. Он отпрянул, шлёпнувшись на землю, пока слёзы начинали жечь его глаза. Он возвёл взгляд к небу, отказываясь им позволить пролиться. Он сам навлёк это на себя. Сколько бы он ни хотел спорить и взваливать всю вину на Хёнджина, он знал, что это не его вина. Не слишком ли поздно возвращаться в хижину? Да, Хёнджин будет поливать его дерьмом и не даст ему этого забыть, но, честно, всё что угодно было лучше, чем бесцельно бродить в неизвестность просто, чтобы доказать свою правоту. На слабых коленях и с дрожащими руками, он кое-как поднялся на ноги и начал путь обратно. Ему казалось, что прошла целая вечность. Разве он не шёл по прямой? Джисон не помнил, чтобы сворачивал. Или сворачивал? Он не видел причин, почему бы он это сделал. Он продвигался вперёд, плечи были напряжены и сведены, пока он дико оглядывался по сторонам. Всё его тело неконтролируемо дрожало, он промок до нитки, мокрая одежда неприятно прилипла к коже, и он знал, что к утру, скорее всего, простудится. — Если доживу до утра. Тогда он услышал это. Сначала это был слабый шум, слишком далёкий. Это звучало как... шаги. Как будто кто-то бежал. Он продолжал оборачиваться, вглядываясь в каждую тень, но с каждой секундой громкие шаги лишь учащались, приближаясь, и приближаясь, но он не видел ничего, он не видел- Внезапно что-то вцепилось ему в плечо, но паника, охватившая его мозг, подавила его крик, рвущийся наружу, — он был слишком напуган, чтобы издать хоть звук. — Что, чёрт возьми, с тобой не так? Ты хоть представляешь, как долго я тебя искал? Раз уж ты был так неблагодарен, я думал дать тебе пострадать, пока не усвоишь урок, но представь моё удивление, когда я понял, что ты не взял ничего из своего дерьма с собой — на случай, если ты забыл, почти все наши вещи в моём рюкзаке. Рюкзак, который ты взял, почти пустой, придурок! — Хёнджин злился, его глаза были широко раскрыты, сверкая чем-то тёмным, но под этой маской он мог разглядеть ужасную мешанину уязвимости и беспокойства. Он мог бы сгореть от стыда из-за сдавленного рыдания, вырвавшегося у него, но в тот момент он не мог заставить себя заботиться о своей гордости, потому что он никогда не был так счастлив слышать голос Хёнджина. Тот продолжал что-то бормотать, но Джисон не стал вникать, шагнув вперёд и протянув дрожащую руку, слабо ухватившись за рубашку Хёнджина. — Мне было так страшно, — признался он слабым голосом, опустив голову. После его слов Хёнджин долго молчал. Джисон зажмурился, его дыхание прервалось, когда секундой спустя руки мягко разжали его пальцы на рубашке и поднялись выше, чтобы обхватить его запястье. Безмолвно Хёнджин повёл их через лес обратно в хижину. Он пошёл без дальнейших протестов, с поникшей от стыда головой и с пылающим лицом, глаза уставились на место, где пальцы Хёнджина обхватили его запястье. Как только они вернулись внутрь хижины, он заметил на маленьком кофейном столике небольшую лампу, которая почему-то работала, хотя тусклый свет иногда мерцал. Он позволил пустому рюкзаку упасть на пол, пока Хёнджин снова пододвигал диван к двери. Затем тот подошёл к их общим вещам в своём рюкзаке, засунул руку внутрь и вытащил одеяло. — Снимай одежду. Он моргнул и поднял руки, отступая на шаг. — Ч-Что? — Ты промок. Если не снимешь одежду, простудишься. Вот, можешь вытереться этим. — Хёнджин протянул одеяло. Джисон нахмурился, с минуту смотря на него, затем снова поднял взгляд на другого. — Но это наше единственное- Хёнджин сунул ему его в грудь. — Просто возьми, чёрт побери. Он нерешительно взял его, но прежде, чем он успел что-то сказать, Хёнджин отступил на несколько шагов и повернулся спиной, давая ему уединение, пока сам наклонялся, чтобы развернуть их два спальных мешка. С сердцем, колотившимся в груди, Джисон начал стягивать с себя мокрую одежду, оставаясь только в нижнем белье. Он обтёрся одеялом, но большая часть его тела, к счастью, уже подсохла. Он быстро обернул одеяло вокруг торса и взял свою одежду в другую руку. — Можешь поворачиваться. Взгляд Хёнджина задержался на его фигуре, затем он выхватил у него одежду, отошёл подальше, чтобы выжать из неё остатки воды. Затем, закончив, развесил её на диване. — К утру должно высохнуть. Он кивнул и двинулся к спальным мешкам, всё ещё плотно закутавшись в одеяло, и забрался внутрь. Хёнджин выключил свет и последовал за ним, забравшись в спальный мешок, лежавший в паре футов от него. Его глаза уже начали слипаться, поскольку истощение наконец проникло в его кости, охватывая его подобно убаюкивающей колыбельной. Вскоре его поглотил безмятежный сон. Примечание автора: Хёнджин: Я представитель фан-клуба ненависти к Хан Джисону. Джисон: получает бо-бо Хёнджин: Хан Джисон мой маленький пупсик, моя малышка, моё солнышко, ты в порядке?