Richard Tea

      Америка ломается, стоя у "Европейского" магазина. Магазина, созданного для продажи польских, украинских, российских продуктов. В тот день, как Америка попробовал чай у России, он не смог больше пить свой, американский.       Дурные мысли о возможном осуждении не позволяют спокойно войти в магазин и осмотреть ассортимент. Америка никогда не принимал существование этого магазина, но ради людей смирился, однако сам никогда бы не сунулся туда. Так он считал раньше. Сейчас же...       — Ты чего здесь? Никогда не думал, что тебе может понравиться советская еда.       Только не он...       — Я... Это не то...       — Успокойся. Что тебе купить?       Россия знает об отношении Америки к данному магазину, и его удивляет, что тот самолично пришёл сюда и борется со своими же принципами.       Америка молчит, а после, промолвив тихое: "ничего, мне пора", уходит, погруженный в свои мысли.       Вечером того же дня на пороге его кабинета появляется Россия с довольно большим пакетом в руке. Не успел Америка вымолвить и слова, как Россия уже прошёл к столу и начал выкладывать на него продукты.       В кабинетах стран всегда предусмотрено рабочее место с компьютером или же ноутбуком, а у окна диван для отдыха и небольшой столик для кофе и иного досуга. Все же без отдыха можно и свихнуться.       — Я принёс тебе кое-что из русского магазина.       На столе появляются различные коробки, баночки, тюбики. Америка выключает ноутбук, откладывает в сторону документы и, наконец, подходит к пришедшему, начинает рассматривать продукты.       — Что это все...       — Это пельмени, мои любимые, очень вкусные, — начинает пояснять Россия, показывая одну за другой коробки Америке. — Колбаса, майонез, ваши ужасные, несколько тортиков взял тебе, и, конечно же, чай. Я видел, тебе понравилось. Тот, что ты пил у меня, не продаётся у вас даже в русском магазине, но этот тоже не плох. Наслаждайся.       Америка в ответ не находит слов.       — Не знаю, что ты хотел купить, но, надеюсь, я хоть во что-то попал.       — Спасибо, я... Хотел чай и... Посмотреть, что ещё продаётся в этом магазине, чем вы... Питаетесь...       — О-о, всего, чем мы питаемся, ты там не найдёшь, но кое-что все же есть. Попробуй то, что я тебе принёс, может что-то да понравится. И почему ты убежал, когда увидел меня?       — Принципы, — бубнит США себе под нос и включает чайник, а после достаёт две кружки, которые ставит на стол у коробок. Россия же во всю хозяйничает в его холодильнике. Стоп...       — Зачем ты хранишь см...       — Что ты там делаешь?! — Америка вмиг краснеет и выхватывает из рук любопытного копромитирующую баночку.       Россию уже мало что заботит. Он внимательно следит за бегающим по комнате взглядом страны напротив. Америка пытается придумать какое-то оправдание, но России все равно. Он подходит вплотную к США и берет галстук того в свою ладонь, смотря прямо в глаза раскрасневшегося Америки.       — Россия, нет... Прошу...       Голос надломлен. Прохладные пальцы обхватывают запястье РФ и слабо сжимают, дрожат.       — Пожалуйста...       В сердце России что-то трескается. Америка не пытается отбиться, убежать, лишь умоляет ничего не делать. Это странно. Закусив губу, Федерация отстраняется, наблюдая за отвернувшимся и сжавшимся Америкой. Молча он забирает у него баночку с лубрикантом и возвращает на место. Всё это они обсудят позже, а сейчас Россия лишь усаживает страну на диван и наливает чай.       Привычных язвительных комментариев по поводу и без со стороны Америки не следует. Он лишь молча пьёт чай, сдвинувшись к краю дивана и мельком поглядывает на расслабленно развалившегося с другой стороны Россию.       — Ничего не хочешь мне рассказать? — начинает Россия после очередного глотка.       Америка вздрагивает от внезапного обращения к себе и сталкивается с пронзительным взглядом своим испуганным. После, как показалось России, продолжительного зрительного контакта, он все же отводит взгляд. Америка сразу же прячет лицо в кружке и судорожно делает глоток обжигающего чая.       — Это было несколько лет назад... Франция заходил за какими-то документами, а я как раз выходил из душа... Ну он и... Воспользовался...       На глаза наворачиваются слёзы. Чувствуя тяжесть в груди, аналогичную боли, возникшей в груди Америки, Россия ставит свою кружку на стол и подсаживается ближе к США. Америка также отставляет свою кружку на стол и внимательно следит за Россией. Как только руки Америки оказываются свободны, Россия обнимает его и тихо произносит куда-то в висок:       — Не переживай, я не трону тебя.       Они сидят так ещё какое-то время, пока Америка не успокаивается полностью и не вспоминает об остывшем напитке.       На следующее собрание Франция приходит с ярким синяком под глазом, который скрыть не сумели ни очки, ни тоналка, взятая у Польши, и с разбитой губой. Америка в этот день чувствует себя неловко, и от чего-то немного счастливо.       Через пару дней, когда России вновь захотелось "домашнего" пирога и он планировал идти в "Европейский" магазин, Америка неуверенно попросил пойти с ним.       — Без проблем, — ответил тогда Россия с самодовольной улыбкой.       А ещё через пару недель Америка уже не стесняясь идёт вместе с Россией за полюбившимся чаем.