TV girl

Хэллоуин. 10 вечера. 1987 год. – Крокетт и Таббс расследуют убийство, связанное с сатанинским культом. Возможно ли такое в наше время? Жители обеспокоены… Клац. — Репортаж о феномене ужасов. Почему Америка так… Клац. — Ричард, неужели ты боишься тыкв? Знаешь, это очень непросто… Клац. Экран неприятно затрещал и потух. Тени сомкнулись над хрупкой фигуркой, которую ещё секунду назад освещали ядовитые мелькания с экрана. Рейчел поджала колени к груди, сидя на старом кресле, и отложила пульт в сторону. Устало потёрла глаза, думая о том, какая же она неудачница. Разгар хэллоуинского празднества, а она сидит перед телевизором — в объёмном свитере, шортах и любимых гетрах в полоску. Разочарование мелькнуло в карих глазах, точно так же, как и скука. Приехать домой всё-таки было не лучшим решением. Как же она жалела об этом. Осталась бы в кампусе — веселилась бы на какой-нибудь грязной тусовке студентов и не знала такого отстоя. «Это всё Лори!» Почему подруга позвала её в их пригород, а потом так резко заболела? Да ещё и заставила сидеть дома, чтобы ей не было так обидно. «Теперь обидно мне. Не нужно быть такой доброй», — Рейчел обиженно встала и пошла по мягкому ковру на кухню. Приглушённый свет в доме не был настроен на гостей, но в двери то и дело звонили маленькие надоеды. Девушка уже погасила светильники везде, где только можно. Только небольшая настольная лампа освещала то, как она открывала холодильник в поисках чего-то интересного. «Может, погоняться за детьми и украсть у них конфет?» — посмеялась она сама про себя, доставая бутылку колы. Дверца морозильного монстра с щелчком захлопнулась, следом крышка на стеклянном горлышке приподнялась и отлетела, выпуская газированный фонтан. Рейчел чертыхнулась и тут же поспешно отпила холодный напиток, пока он не разлился на полу. Ещё не хватало затеять уборку — и так тошно. Что скажет мама? Снова будет надоедать своими лекциями о липких пятнах и прочей ерунде по уборке, будто в жизни нет ничего интереснее. Как хорошо, что родители свалили на свою старпёрскую тусовку. Рей облокотилась на кухонную стойку и стала представлять, чем они там занимаются. Наверняка набухиваются понемногу, обсуждая, чей тыквенный пирог вкуснее, а пузатые отцы корчат рожи с искусственными зубами, изображая Дракулу. Не дай бог стать такой же. Вдруг её отвлёк какой-то странный звук. Она повернулась к проёму, соединяющему кухню с гостиной, и всмотрелась в темноту. Напряжение вмиг натянуло тело, как струну. Паранойя. Опять показалось, наверное. Или… Звук повторился — скрежет, непонятное шуршание. Рейчел понадеялась, что это снова дети, но… кто-то был внутри! Рука сжала запотевшую холодную бутылку в надежде уцепиться за реальность. — Кто там? — голос дрогнул, но не воля. В преддверии ужаса всё могло померещиться. Она была в доме одна. В канун Хэллоуина. И предательское воображение разыгрывало с ней злую шутку. «Я просто пересмотрела телевизор, и всё… нету там никого». Рейчел оставила недопитую колу и медленно, осторожно подошла к выключателю. Пальцы нащупали пластиковый крючок и сделали спасительное, знакомое нажатие. Гостиная озарилась желтоватым светом ламп из-под тканевых абажуров. Всё в ней осталось привычным: коричневый диван, кресло с подлокотниками, папины кассеты, рассыпанные возле лакированного столика. Никого не было. Вот только… — Какого хрена?! — Рейчел раздосадованно подошла к углу комнаты. Обогнув мягкую мебель, она остановилась возле низкого журнального стола и уставилась прямо перед собой — на пустую точку, где только что стоял телевизор. — Что за чертовщина?.. «Украли!» — пронеслось в голове. «Если украли, значит…» Дыхание сорвалось. Она судорожно попыталась ухватить воздух, в то время как ладони уже наполнились нервной влагой. Рейчел ощутила слабость — всепоглощающую, колкую, когда сознание становится мягким. Кто-то был в доме. И, возможно, прямо сейчас стоял у неё за спиной. Девушка повернула голову, молясь не увидеть злополучного вора, не стать очередной несчастной новостью в газете. Она шевельнулась сначала неуверенно, а после — стремительно, набирая скорость, рванулась со всей дури на кухню, к телефонному аппарату, пытаясь не шуметь и в то же время уже ловя сумасшедшую панику. Сердце ударилось о грудь с такой силой, что могло свалить с ног. И вот он — за поворотом стены виднелся спасательный круг, тяжёлый глянцевый друг, который мог ей помочь. Кухня встретила прохладой плитки и знакомыми запахами, которые ещё чётче ощущались в атмосфере страха. Кремовая трубка уже почти оказалась в руках, как послышался тяжёлый шаг за спиной. Голова интуитивно повернулась навстречу опасности — и что-то тяжёлое обрушилось на голову, отшвырнув её в противоположную сторону. Она больно ударилась о дверной косяк и рухнула на пол в гостиной. Последнее, что ощутила, — мягкое прикосновение ковра к виску, его запах, который и так упорно заполнил комнату... Глаза распахнулись с усилием, натяжной болью… Затылок ныл, и казалось, черепушка расколется надвое. Рейчел словно отходила от героинового сна. И с протяжным, мучительным стоном она вернулась в реальность из поглощающего мрака. На неё уставились два перепуганных глаза с неестественным блеском. Такие мутные и странно знакомые ей. Собственное отражение. Не сразу смекнув, что произошло, она попыталась двинуться с места — вот только руки были зажаты в тисках чьих-то крепких пальцев, прижаты к крахмальным простыням родительской спальни. «Что за?..» Девушка повернула голову к одной своей кисти, потом к другой. Её держали мужские, оголённые руки — и эти руки соединялись в крупные плечи прямо над ней. Над ней навис мужчина! Рейчел посмотрела прямо перед собой уже не затуманенным взглядом. Зрачки расширились, а в горле застрял пронзительный крик. Мысли смешались в кашу, не позволяя осознать, что это такое. Немного выпуклый экран почти касался лица. Такой знакомый запах тёмного пластика и колючие покалывания электрической паутины на стекле — всё это нависало над ней немой картиной. Телевизионная коробка вместо головы. Рейчел не могла вымолвить ни слова, ни пошевелиться — она словно застыла камнем. Шок захватил её полностью, всеми силами сдерживая сильнее, чем это нечто в реальности. Если это реально. «Это сон. Он ненастоящий...» – Ты ненастоящий… — прошептала она прямо своему отражению. Экранная голова накренилась набок, будто с интересом рассматривая свою жертву. – Ты мне снишься, ты ненастоящий, — уже увереннее проговорила она и попыталась освободиться. Но он только сильнее надавил, причиняя боль. – Что ты такое?! — в панике приподнимаясь, закричала и забилась девушка. — Отпусти! Отпусти меня! В миг одна ладонь отпустила её руку и с силой сжала губы, не позволяя издать ни звука. Рей вцепилась ногтями в его кожу, царапаясь, пытаясь вернуть себе право на голос, но он был неподвижен. Вдруг экран замерцал и затрещал знакомыми вибрациями. Вдоль серых рам пронеслись яркие буквы: С М О Т Р И. М Е Н Я. «Что?..» Л Ю Б И. М Е Н Я. Дыхание — загнанное, спёртое, тяжёлое до изнеможения. Её грудь прерывисто поднималась, а брови сдвинулись на переносице. «Помогите кто-нибудь… Пожалуйста… Я не хочу… НЕ ХОЧУ!!!» Девушка замычала истерично в ладонь незнакомцу, психопату, забилась с новой силой, понимая, что этот ужас реален. Он может сделать больно. Он может сделать… Но вдруг он отпустил. Кровать прогнулась и выпустила тяжесть недомужчины. Это нечто отступило на пару шагов, скрываясь в тени занавесок. Слабый ночной свет освещал только её перепуганный вид. Теперь Рейчел смогла увидеть его целиком. Высокий. Слишком сильный для неё. Сложен так, что нервы били тревогу с новой силой. Смуглая кожа скрывала выпуклости мышц, а рельеф пресса опускался соблазнительной картиной вниз — к низко посаженным чёрным брюкам. Вот только… вместо головы на неё всё так же взирал мёртвый экран. Рей дёрнулась, соскочила с кровати и, насколько позволяла маленькая комнатка, попыталась отбежать от него в направлении двери. Но он был быстрее. Встал прямо перед деревянными вратами свободы, вынуждая её попятиться назад, споткнуться о край кровати и вскрикнуть. Сколько лет она гордилась, что живёт в двухэтажном доме и что у их семьи хватает денег на это — вот только не сейчас. Оказавшись так высоко, она покосилась на окна. Небольшие, узкие — пролезть в них составит невыносимый труд. «Будь что будет!» — это лучше, чем остаться запертой с этим ужасом. Лучше переломать кости, упасть, удариться, но попытаться. И именно это она сделала, не теряя ни минуты. Кровь забурлила неистовым потоком, и, как только руки вцепились в закрытые прохладные ставни, их с силой оторвали от окон. Рейчел вскрикнула протяжно, как животное — с досадой и отчаянием. Её подняли с ног, как пёрышко, и отшвырнули назад на простыни. Он снова навис стеной. Рей трепыхалась и билась, кусала его за руки, но этот немой монстр не отступал, не двигался, не реагировал, чем пугал её ещё сильнее — до белой одури. Он закрывал ей рот, придушивал вскрики, всхлипы и даже мычание, пока она совершенно не выбилась из сил и не перестала шуметь, лишь бы снова вернуть себе возможность дышать. Только горячая слеза скатилась напоследок — казалось спустя часы, когда она уже отчаялась, устала бороться. Но он всё так же держал её — и ничего не делал. Ждал. Чего-то. – Что тебе нужно от меня? Ещё одна капля скатилась и была поглощена мягкой тканью под ними. Л Ю Б И. М Е Н Я. – За что мне всё это?.. — прошептала Рей. — За что?.. И казалось, этим словам она отдала последние силы. Экранный человек держал её, но уже не так сильно. Она так устала, что перестала даже шевелиться. Пальцы сжимались и разжимались, а страх то вспыхивал с новой силой, то притуплялся. Картины в голове делали с ней ужасные вещи, заставляя погружаться в собственные кошмары снова и снова. Оставалась лишь надежда, что кто-то придёт раньше, чем что-то успеет случиться. Но Рейчел теряла и её. Вдруг он наконец изменил положение. Как и в первый раз, отпустил лишь одну кисть и коснулся её щеки. Она не сопротивлялась. Лишь дёрнулась от неожиданности и почувствовала, как подушечками пальцев он растирает влагу её собственных слёз по лицу, пытаясь убрать. – Отпусти меня… и тогда я буду тебя любить, — голос сел, и хриплый шёпот казался почти нежным. Но он покачал головой из стороны в сторону своим тяжёлым подобием головы, давая понять, что не сделает этого. Л Ю Б И. М Е Н Я. С Е Й Ч А С. – Я не хочу… В ответ он неприятно запищал, и в уши ударил скрипучий звук неисправности. Рейчел поёжилась и напряглась ещё сильнее. Л Ю Б И. М Е Н Я! Он сжал её сильнее, вдавливая в матрац, вжимаясь в её тело. Рейчел зажмурилась и отвернулась. Она не хотела больше видеть свои собственные глаза — считывать свою панику в этом нечеловечном куске пластика и стекла. Ей было страшно. Так страшно... Но вдруг желание остаться целой пересилило всё, и она резко повернулась к нему, распахнула упрямые глаза и прошептала: – Хорошо. Сердце сделало кувырок, потом замерло. Что она наделала? Что она вообще, чёрт возьми, делает?.. – Я буду любить тебя! Его хватка ослабла. Натиск спал. Он немного отстранился, даруя то блаженное расстояние, которое так хотелось увеличить между ними. Рейчел сглотнула ком в горле — она уже была на пределе, и эмоционально, и физически. Что-то руководило её сознанием в эту секунду: она даст ему то, что он хочет, и станет свободной. Всё предельно просто. «Ведь так?..» И в первые секунды её призрачный мучитель дал надежду, что она не ошиблась. Мужчина немного привстал, отпустил её руки, но всё так же нависал над ней. Он выпрямился, и девушка надеялась, что встанет и уйдёт, но... Его руки опустились ниже — к ширинке его штанов. Казалось, глаза не могут расшириться ещё больше. Так вот что он имел в виду? Разум забился в кошмарном иступлении. Внутри всё кричало и рвалось, но она снова не могла ничего сделать — точно так же, как и тогда, когда впервые увидела его. Шок накрыл новой волной. Осознание собственной ошибки пришло слишком поздно, возвращая её в жестокую реальность — и к тому, на что она только что согласилась. Этого просто не могло быть. Не должно было произойти. Она не хотела… И лишь когда сумерки отблесками заиграли на его голом теле, Рей снова затаила дыхание. Он успел полностью раздеться, предстать перед ней во всей красе, шокировать ещё раз — и ещё раз до смерти испугать. Воображение тут же нарисовало совершенно другие эпизоды предстоящего, и от них не менее сильно била дрожь. Девушка, трясясь, отползла от него к изголовью, но он всё так же, с нечеловеческой быстротой, протянул руку и, схватив за лодыжку, притянул к себе почти вплотную. Она задышала так, что испугалась сама себя; смотрела на него снизу вверх, а он стоял, как ни в чём не бывало, и снова ждал. Отпустил её ногу и опустил руки прямо на резинку от её шортиков. Дёрнувшись, как от разряда, Рейчел забилась, отодвинулась от него, выставляя руки вперёд, и поспешно затараторила: — Не надо, не нужно... я... я сама, сама... Мужчина снова замер, не принуждая. Дрожащими пальцами девушка принялась снимать с себя одежду. Задела свитер и медленно стянула его. Майка не спасала от октябрьской прохлады, и то ли холод, то ли страх — но её соски сжались в упругие горошины, привлекая внимание. Если бы не эмоции, девушка могла бы поклясться, что увидела в экране какую-то вспышку, но её разум был слишком занят предстоящей опасностью и неверием в то, что она это делает. Добровольно. Что-то внутри призывало снова бороться, снова бояться, убегать. Но Рей быстро метнула взгляд на эту странную обнажённую картину, и внутри кольнуло то чувство, которого и в помине быть не должно. Он её возбудил.. Сквозь страх, панику и боль она почувствовала это запретное. «Боже, что со мной не так?» И когда руки опустились к шортам, она застыла. Всё же стало не по себе. Она разденется перед этим Хэллоуинским монстром? Маньяком? Вором? Кто он вообще — дух или всё же человек? — У... у тебя есть лицо? — дрожащим голосом спросила она. Может, всё-таки он более реален, чем какой-то призрак? Может, он — плод её воображения? Или же, если человек, ей станет легче. Но он лишь покачал своей тяжёлой рамой и снова потянулся к ней, от чего девушка отскочила и принялась быстрее исполнять своё обещание. Она стянула с себя шорты, а после майку. Кожа покрылась мурашками от поцелуев ночи. Рейчел хотела оставить хотя бы трусики и даже не прикоснулась к ним, но что-то подсказало — их всё равно снимут чьи-то руки: либо её, либо его. От этой мысли всё перевернулось, и снова, от вспыхнувших картинок, сквозь призму страха пробралось то раздражающее чувство, которое, казалось, сейчас и руководит ею. Девушка сидела перед мужчиной, слегка раздвинув ноги, сама не понимая ни себя, ни своих чувств. Её грудь колыхалась от частого дыхания, а губы, приоткрытые, так и манили к себе. Глаза, всё так же не скрывающие страха, смотрели в упор — на собственное тусклое отражение в мраке стекла. Он смотрел на неё — это было заметно по тому, как склонилась его голова, как он подрагивал каждый раз, когда часть одежды покидала её фигуру. В тусклом свете, обволакивающем их, мужчина выглядел устрашающе, но мышцы, перекатывавшиеся на руках и груди при каждом движении, то и дело приковывали взгляд. Неожиданно Рейчел поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он пошевелился, возможно, снова взял её и притянул к себе. Она пыталась успокоиться, вот только эти мысли не давали сделать это вполне. Хоть всё же — так было лучше, чем бояться. Нужно было что-то сделать, чтобы это быстрее закончилось. Что-то предпринять — а, возможно, взять всё в свои руки. Рей осторожно переместилась, становясь на колени, и неуверенно подползла к нему, ближе к краю кровати, возле которого он стоял. «Что ты делаешь, чёрт возьми?!» Но руки сами потянулись к его бёдрам, и, пуская перепуганные взгляды наверх, она проверяла, как далеко может зайти. «Может, я сделаю ему приятно, и он меня не тронет… это же логичное решение, ничего в этом нет». Девушка осторожно приблизила губы к оттопыренной плоти, которая, казалось, только и ждала этого. Её мокрая ладонь обхватила член у основания и мягко прошлась вдоль. Мужчина дёрнулся — он всё время следил за ней, а тут экранная голова поднялась вверх, будто он закатил глаза в блаженстве. Осмелев после этого, Рейчел разжала губы и коснулась горячим прикосновением, обволакивая его целиком. Она начала двигаться мягко, почти с нежностью, одновременно двигая рукой. И в те краткие моменты, когда она бросала взгляд наверх, девушка ловила, как тяжело поднимается и опускается его грудь, как подрагивает кадык в нервном экстазе. Он не давил, не принуждал, не трогал, а лишь стоял, немного откинув голову назад, явно наслаждаясь происходящим. Рей старалась со всех сил, чем дольше — тем больше раскрепощаясь сама, и уже брала его полностью, подчиняя всю длину, не стесняясь и не боясь, желая выжать из него все соки. Но сколько бы она ни боролась, он не подходил к концу, демонстрируя выдержку, которой позавидовали многие мужчины, — и это разочаровывало её. Будто отследив истинные замыслы девушки, он заставил её отстраниться: наклонился, взяв за талию, и рывком перевернул на живот. Рейчел вскрикнула, но тут же застыла, когда крепкие ладони приподняли её попку к верху, ставя в удобное для него положение. Мужские пальцы зацепили тонкую ткань трусиков, которые она всё же оставила, и словно голодный зверь он стянул их с неё, оставив на коленях. Рейчел не двигалась — лишь ждала, уже не зная, в страхе или ожидании. Она чувствовала, как прохладные длинные пальцы нежно провели касаниями полосы по её бёдрам, как он властно сжимал её ягодицы, как прогнулась кровать, когда он забрался поближе, и настойчивая ладонь легла на спину, выгибая её. Рей, как податливая девчонка, ничего не сделала против и только сильнее выгнулась навстречу. Она прижалась щекой к тёплым простыням и сжала их до боли в пальцах, пока её держали в своих владениях, и ей уже не хотелось от этого сбежать. Пока его руки сжимали её бёдра с двух сторон, она чувствовала, как что-то упёрлось, скользнуло по оголённым нервам вверх и вниз, а после он вошёл в неё — и Рейчел перестала сдерживаться. Разрываться между двух миров. Какое это наслаждение? На грани страсти и безумия, душераздирающей морали. Ненависти и боли. Рейчел не различила бы границ, контроль стёрся до оголённых проводов и всё, что существовало в этом мире — только его движения внутри. Руки скользящие по вспотевшему телу, разбросанные волосы, отпечатки пальцев. И стоны. Выдохи, порождающие пар. Последние вздохи, перед полным забвением. Он брал её беспощадно и жадно, так как бы овладел мужчина годами придерживающийся воздержания. Настолько он не щадил её изнеможённое тело, что в конце концов Рейчел казалось, что становиться дурно. Она задыхалась в собственных всхлипах и попытки удержаться на плаву, только больше затягивали в пучину. Комната такая тесная и тёмная, навеки скроющая в своих стенах этот секрет, дышала стонами своих обитателей и влажными звуками их слияния. Потерявшись в этом, Рейчел услышала мужское дыхание, такое реальное по сравнению с скрипучей имитацией, которую он ранее издавал. Завлечённая этим, она немного повернулась краем зрения проверяя правда ли. Он врезался бёдрами в её ягодицы так сильно, сжимая их ,что уже не видно было границы между его пальцами и её кожей. Заметив невольное движение своей послушницы, он испустил недовольный стон и ухватил её за прядь, больно притягивая к себе. Рейчел неприятно удивлённая этим, оторвалась от кровати и прижалась к его сильному телу, сдерживаемая в стальном оцепенении. Другая его рука легла ей на живот, надавливая сверху, тем самым фиксируя на месте. Он замедлился, превратив скорость в мучительную пытку и намотал каштановые волны сильнее на кулак. Рейчел вскрикнула, но после сразу же подавила приятный стон и то, что прохладный металл касался её шеи и щеки не могло уже отвлечь от раскалённого действия. Ей нужно было больше, сильнее, его медленный темп слишком плавил мозги, концентрация боли и удовольствия довела до апогея, когда держаться в узде не оставалось сил. — Прошу…— Собственный голос погряз в смешении звуков.— Сделай это.. Он мягко отстранил руку от её талии и опустил пальцы ниже, прощупывая себе путь по бархатной коже. Вниз мимо пупка, утаённого местечка, ещё ниже к полыхающему островку блаженства. И найдя эту горошинку, он накрыл её пальцами, лаская пока медленно проникал внутрь снова и снова доводя её до безумия. Воздух наполнился запахом тягучей теплоты и их дыхания сплелись настолько туго, что стали неотличимы друг от друга. Рейчел откинулась на его плечо прикрывая глаза и позволяя делать с ней всё что угодно. Стоя на широко расставленных коленях, она уже не пыталась удержаться за что-то. Бессмысленно когда ты и так погряз во тьме. Он опустил её волосы и накрыл грудную клетку своей тёплой горячей ладонью поддерживая равновесие. Жадные пальцы, так беспощадно не жалевшие её плоть внизу, добрались и до сладких бугорков вверху сдавливая и оттягивая грудь, желая доставить ещё больше удовольствия. Шлепки стали громче, движения чётче и быстрее, всё это завладело Рейчел без остатка. Дрожь уже не стекала струями по нервам, а казалось расплавилась золотистым мёдом по телу и растеклась накрывая с головой. Она полностью обмякла, но после напряглась. Всё чувства сконцентрировались в одной точке, весь мир уместился в одном маленьком пространстве на теле. А после что-то надорвалось и разорвалось энергией возвращаясь обратно в стократном размере. Её тело забилось крупной дрожью, внутри она успела распасться на атомы и создать себя снова. Переживая это, Рейчел позволила себе забыться окончательно и навсегда. Именно так и были потрачены последние силы. И после всё стёрлось до кромешной тьмы. Исчезло.