в подарок для тебя: паутина моих чувств — и весь мир в придачу.

Сиын вглядывался в небо, где звёзды одна за другой исчезали за пеленой облаков. Всё вокруг тонуло во тьме, и лишь нежный огонёк небольшой ароматной свечи, принесённой им на террасу, освещал пространство.  Сухо опаздывал. Снова.  Жизнь Человека-Паука была полна тягот. Это благородное бремя было отнюдь не лёгким. Каждая их попытка провести время вместе постоянно прерывалась каким-нибудь происшествием, требующим участия Сухо — и тот срывался с места. Как будто больше некому было прийти на помощь. Сиын понимал, как важно для Сухо быть Человеком-Пауком и исполнять все эти обязанности по спасению обычных людей, но никак не мог заглушить в себе горечь досады. На заре своей супергеройской карьеры Сухо поклялся Сиыну, что это не повлияет на их отношения. Потому что Сухо знал: пусть Сиын и не сказал ни слова — он переживал. Если вдруг их пути разойдутся из-за этого — обоим будет больно.  Но Сухо, с его безотчётной самоотверженностью, не умел быть эгоистом. Даже ради самого себя. Он вечно забывал о договорённостях, мгновенно бросаясь на помощь людям даже в те моменты, которые должны были принадлежать лишь ему одному — или им двоим с Сиыном. Однажды он едва не опоздал на собственный выпускной из-за случившегося неподалёку от школы ограбления. Одноклассники потом долго недоумевали, почему его лицо было сплошь в ссадинах и в запёкшейся крови, если сам Сухо уверял, что он всего лишь забегал домой переодеться. Сухо и раньше пропускал важные события — такие как дни рождения друзей (включая свой собственный), в коллекции его грехов было даже опоздание на стажировку на несколько дней. Но он поклялся, что никогда, никогда не пропустит день рождения Сиына — даже пообещал, что выключит свой телефон и будет игнорировать паучье чутьё. Только в этом году он почему-то изменил своему обещанию — и поэтому Сиын сейчас наслаждался супом из говяжьих костей — уже остывшим — в полном одиночестве.  Ни сообщения, ни звонка — ни-че-го. Одно лишь обещание — которое оказалось нарушено.  Сиын был расстроен до глубины души.  Конечно, Сиын никогда не признается об этом вслух, но с тех пор, как он начал встречаться с Сухо, его день рождения — до которого ему никогда особо не было дела — стал особенной датой. Благодаря Сухо. Именно он настоял на том, чтобы превратить этот ненавистный день в нечто важное.  Обычно они праздновали тихо и просто — так, как нравилось Сиыну: вдвоём, поедая суп из говяжьих костей за просмотром какого-нибудь глупого сериала на террасе. Но без Сухо это не имело никакого смысла: тишина становилась гнетущей. И Сиыну это совсем не нравилось.  Даже поглощённый досадой и разочарованием, Сиын всё же не мог не беспокоиться. Обычно Сухо хоть как-то давал о себе знать и предупреждал, что опоздает. Как-то раз он прислал ему селфи: на фотографии он довольно улыбался во весь рот, а позади него к стене его же паутиной был примотан какой-то бандит. Тогда Сиын ответил почти грубым: «Закрой лицо, идиот — иначе тебя раскроют». Только при взгляде на эту фотографию он всё равно расплылся в нежной, влюблённой улыбке — впрочем, об этом Сухо знать необязательно.  Всегда можно найти лишнюю секунду, чтобы позвонить или написать сообщение — хоть как-нибудь предупредить об опоздании — и именно поэтому Сиын был так взволнован. Внезапное исчезновение Сухо казалось таким странным.  Шли часы. Наступила полночь... А от Ан Сухо до сих пор не было ни единой весточки.  Громко вздохнув, Сиын поднялся с насиженного места и начал собирать вещи. Движения были замедленными из-за усталости, тяжёлым свинцом растекавшейся по всему телу. И всё же его взгляд то и дело скользил в сторону телефона — он всё ещё надеялся получить хоть какие-нибудь известия, и каждый раз его постигало разочарование: на экране высвечивались только сообщения от Джунтэ, который тщетно пытался его подбодрить.  Едва он закончил переливать суп из кастрюли в небольшой глубокий контейнер, как его телефон взорвался настойчивым звонком. Сердце пропустило удар, когда Сиын узнал специально поставленную в качестве рингтона мелодию и увидел вспыхнувшее на экране имя.  сухо 🕷️💙 Без лишних раздумий, он быстро, но в то же время аккуратно поставил кастрюлю и контейнер на пол рядом с пуфами-мешками и ответил на звонок, не в силах вымолвить ни слова: его мозг буквально отключился от волнения.  — Сиын-а? — раздающийся из динамика родной голос тонул в рёве машин и криках прохожих: похоже, Сухо летел между зданий, прижимая телефон к уху и стараясь не упасть. — Малыш, мне так жаль! Прости меня, пожалуйста, я потерял счёт времени и совсем забыл предупредить тебя. Я просто болван — каюсь! Если захочешь, можешь побить меня, как только я приду — я не стану сопротивляться, обещаю!  Вдруг раздался глухой стук и болезненный стон — кажется, Сухо врезался в стену. Сиын продолжал сохранять молчание.  — То есть… Я и так никогда не сопротивляюсь, когда ты пытаешься надавать мне по заднице, но всё равно… Я знаю, что ты скажешь, что я… — его голос вдруг стал отдалённым, но вот уже через несколько секунд вновь зазвучал громко и без помех. Сиын отметил, что Сухо теперь учащённо дышал: наверное, он чуть не уронил телефон. Снова. Вот балбес. — Чёрт. Слушай, я уже почти у нашего дома, так что, пожалуйста…  Сиын повесил трубку.  Он не станет продолжать разговор с Сухо, пока тот, очевидно, сломя голову, несётся по городу на паутине. Это прежде всего вопрос безопасности. Ну и не стоит отрицать, что Сиыну всё ещё обидно — раздражение туманило его голову.  После этого звонка усталость навалилась на него с удвоенной силой. Он был бы рад быстро собраться и уйти — но не мог. И ему нужна была помощь, чтобы унести всё с террасы. Даже если он злился на Сухо, то всё равно планировал заставить этого идиота помогать.  Вдруг раздался глухой, повторяющийся стук о металлическую дверь террасы — и брови Сиына удивлённо поползли вверх. Он огляделся вокруг, не понимая, в чём дело. Но тут что-то угодило ему прямо в голову — и там и осталось, прилипнув. Паутина. Сиыну пришлось сделать глубокий вдох и сосчитать до десяти, чтобы окончательно не выйти из себя.  Небольшие шарики-снаряды, комочки из паутины Сухо — трюк, которому его парень научился от нечего делать и тут же, полный восторга, примчался к Сиыну, чтобы рассказать и продемонстрировать. Тогда Сиын посчитал это милым — однако сейчас это только усиливало раздражение. Помимо того, что от паутины Сухо не так-то легко избавиться.  Когда он увидел своего парня на тротуаре перед домом, глаза Сиына округлились. Сухо был всё ещё в своём привычном, узнаваемом костюме, без маски, под мышкой зажат букет цветов, пока сам он пытался скатать очередной шарик. Брелок в виде мини-Сиына, который Сухо сам когда-то сделал и с тех пор почти постоянно носил с собой — трепетал на ветру, пристёгнутый к сумке. И если раньше Сиын был умеренно раздражён, то теперь он просто кипел от злости.  — Ты в своём уме?  Сухо поднял голову — при виде возлюбленного в его взгляде заискрилась радость вперемешку с явной печалью. Он тут же прекратил своё занятие и надулся. Сухо выглядел как побитая дворняжка, что пришла вымаливать у хозяина прощение.  — Детка, пожалуйста, не ругайся! Мне правда очень жаль. Прости меня!  — Сухо, тебя же могут увидеть — ты нормальный вообще?  Парень приблизился к зданию и, оглядевшись по сторонам, принялся карабкаться вверх по стене, полностью и совершенно бессовестно игнорируя предупреждения своего возлюбленного.  — Ан Сухо, — прошипел Сиын сквозь зубы. Слова угрозой повисли в воздухе между ними. Сухо мгновенно остановился.  Приглядевшись, Сиын заметил, что ладонь Сухо была прижата к животу. — Можно я сначала немного подлатаю себя, а потом ты уже меня побьёшь? — произнося слова, Сухо морщился от боли, но продолжал виновато улыбаться.  Сиын изо всех сил напускал на себя равнодушный вид, но тревога всё равно прорвалась наружу, стоило ему представить, какие жуткие раны скрываются под костюмом.  С громким вздохом он сдался.  — Надень маску и сиди здесь, я принесу аптечку. 

💙🕷️💙

Как он и предполагал, живот Сухо превратился в один сплошной синяк. Хвалёный Человек-Паук то и дело морщился и вздрагивал, пока Сиын пытался втереть обезболивающий гель в повреждённые участки его тела.  Для них это уже стало привычным делом, едва ли не рутиной. Но вот такая тягостная, удручающая тишина разделяла их впервые. С тех пор, как Сухо уселся на террасе, ни один из них не проронил ни слова. Сухо чувствовал, как внутри него роятся тысячи извинений и оправданий, но не решался произнести их вслух — боялся растревожить и, возможно, разозлить Сиына ещё больше. В приступе ярости его милый и очаровательный парень превращался в настоящего монстра. Он как-то видел это и одна лишь мысль о том, чтобы стать свидетелем этого ещё раз, вселяла в него неподдельный ужас. А Сиын старательно хранил молчание, цепляясь за маску безразличия, однако чем упорнее он это делал, тем жалостливее становился взгляд Сухо — тот смотрел на него с тем самым выражением «виноватого щеночка», перед которым невозможно было устоять. Тепло его ладони обжигало бедро даже сквозь тонкую ткань домашних штанов, пуская волну мурашек по коже. Взгляд Сухо скользнул к кастрюле, и он чуть подался вперёд, пытаясь разглядеть содержимое.  — Ты сварил суп из говяжьих костей, — тихо, на грани шёпота произнёс он, пытаясь растопить лёд. — Выглядит вкусно.  — Он уже остыл.  Сухо прикусил нижнюю губу, нервно почёсывая затылок.  — Прости меня, Сиын-а. Мне стоило хотя бы написать тебе и предупредить, что со мной всё в порядке…  Сиын завозился на своём месте перед ним, по-прежнему избегая его взгляда — впрочем, как и обычно.  — Ты никогда не пропускал мой день рождения.  Тон его голоса — ровный и бесстрастный — не смог обмануть Сухо: он слишком хорошо знал своего любимого мальчика. Это слишком очевидно, что Сиын расстроен и обижен. В частности потому, что Сухо нарушил их привычную традицию — а Сиын терпеть не мог любые отклонения от установленного порядка. — Малыш, я знаю. И мне правда очень жаль, — Сухо стёр остатки мази, прежде чем вновь скрыть живот под тканью костюма — наконец-то заставляя своего милого парня посмотреть ему в глаза. — Но… Я иначе не мог. Это было… Действительно важно.  Сиын нахмурился.  — Действительно важно?  Сухо кивнул в знак подтверждения, смущённо опуская взгляд, прекрасно зная, что данный аргумент с Сыном не сработает — но других вариантов выкрутиться из сложившейся ситуации в данный момент он не находил.  — Сухо-я, не лги мне. Выкладывай правду.  Сухо моментально съёжился и натянул маску, чтобы скрыть стремительно разливающийся по лицу румянец.  — Ты будешь смеяться надо мной.  В ответ на это Сиын чуть ли не фыркнул.  Конечно, он иногда отпускал колкости в адрес Сухо, подшучивая над ним — совершенно по-доброму, как ему самому казалось, — но Сиын никогда не пытался высмеять Сухо или как-либо задеть его чувства, чтобы там сам Сухо себе не надумывал. Особенно после того случая, когда он посмеялся над именем Человека-Паука — нет, ну серьёзно, что это вообще за прозвище такое? — тогда ещё не зная, что под маской супергероя скрывается его парень.   Этот комментарий в тот день почти довёл Сухо до слёз.  Губы дрогнули в улыбке — Сиын прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть её от своего слишком уж чувствительного бойфренда.  — Любое объяснение — это уже лучше, чем ничего.  Сухо вымученно простонал. Он всё ещё отказывался снимать маску, но теперь хотя бы смотрел Сиыну в глаза.  — Я подрался… Из-за подарка тебе на день рождения.  Сиын замер. Что?  — Что?  Сухо потянулся к своей сумке, на которой по-прежнему безмятежно болтался брелок с мини-Сиынчиком, чтобы вытащить из неё свёрток и протянуть настоящему Сиыну.  — Я был в магазине и пытался отыскать ту самую единственную вещь, которую ты попросил в качестве подарка.  Небольшой блокнот — вот, что пожелал Сиын. И всё.  Конечно, Сухо добавил к подарку несколько красивых, милых ручек и немного стикеров (ладно, на самом деле много стикеров) — он не мог ограничиться одним лишь блокнотом. Не тогда, когда ему хотелось положить к ногам Сиына целый мир. Но это было именно то, что Сиын попросил сам: его парень в последнее время часто жаловался, что его спина болит от тяжести бесчисленного количества тетрадей, а носить с собой маленький блокнот будет куда удобнее.  — На самом деле я не хотел и не планировал ввязываться в драку, но это был последний такой блокнот во всём магазине, а я уже и так опаздывал, — Сухо нервно перебирал в пальцах брелок, играясь с мини-версией Сиына, пока говорил. — Я попытался поговорить с тем парнем и уладить всё словами, но он отказывался идти навстречу. А потом ситуация накалилась, он попытался ударить меня — и это уже явно переходило все границы! И следующее, что я помню — это как в магазин ворвалась банда грабителей.  Сухо рассказывал всё с таким комичным спокойствием, будто подобное случалось с ним каждый день.  — Ну и, конечно же, мне пришлось спасать положение: ну, сам понимаешь, надрать задницу плохим парням и всё такое, — Сиын едва сдерживал улыбку, наблюдая за тем, как Сухо изображает, как стреляет паутиной в воздух. Ну что за мальчишка. Взгляд Сиына начал смягчаться, напряжение постепенно утекало из тела. — Владелец, кстати, отдал мне то, что я хотел купить — и это было очень мило с его стороны… — Сухо снова взглянул на Сиына этими своими глазами побитого щенка. — Но я всё равно настоящий козёл, потому что я опоздал, так что… Теперь ты можешь проткнуть меня своей новой ручкой или…  Он покорно, лишь слегка вздрогнув, наблюдал, как Сиын кинулся к нему — Сухо подумал, что его парень действительно вонзит в него одну из подаренных ручек, и приготовился к честной расправе.  Но когда руки Сиына обвились вокруг его шеи, притягивая в объятия, он понял, что это всего лишь порыв нежности. Он даже смог вздохнуть — а ведь Сухо и не подозревал, что всё это время задерживал дыхание.  — Замолчи уже, — голос Сиына, несмотря на колкие слова, звучал так ласково и мягко, что Сухо мгновенно расплылся в улыбке до ушей. — Не могу поверить, что ты действительно ввязался в драку и поранился — и всё из-за какого-то подарка.  Сухо обхватил Сиына за талию одной рукой, другой — наконец-то стянул с себя маску.  — Детка, несколько недель назад я паутиной написал твоё имя на мосту Намхан. Рано или поздно я должен был пострадать, делая что-то для тебя.  Сиын опустил голову ему на плечо.  — Ты же понимаешь, что тебе не нужно заходить так далеко?  — Эй, Сиын-а, как это не нужно! Я же твой невероятный, просто великолепный парень-супергерой. Я должен заботиться о тебе и защищать тебя.  С губ Сиына сорвался тихий смешок, оседая на шее Сухо — тот невольно вздрогнул, почувствовав, как тёплое дыхание обожгло нежную кожу. И всё же для него это был самый лучший, самый любимый звук в мире. Вдруг волна всеобъемлющей нежности накрыла его с головой, и он принялся осыпать своего очаровательного мальчика бесчисленными поцелуями, не обращая внимания на ворчливые возражения.  Той давящей, гнетущей тишины больше не было — она рассеялась спокойным, уютным молчанием, в котором Сиын на самом деле нуждался — чтобы окончательно прийти в себя. Сухо наотрез отказывался отпускать его куда-либо со своих колен, и Сиын не мог отойти от него ни на шаг, будто они срослись в одно целое. Он медленно кормил Сухо, время от времени пытаясь настоять на том, что суп нужно разогреть — но безуспешно.  Сухо снова принялся пересказывать историю про ограбление, с каждым разом добавляя всё новые красочные подробности, которые заставляли Сиына подозревать, что тот немного привирает для пущего эффекта, чтобы произвести впечатление. Ну кто в здравом уме поверит, что грабители использовали маски мстителей, чтобы ограбить магазин канцтоваров? Точно не Сиын.  Сиын устало и вместе с тем незаметно для себя зевнул — этот вечер знатно потрепал ему нервы. Сухо тут же надул губы в негодовании.  — Эй! Я вообще-то рассказываю тебе просто грандиозную историю! И ещё даже не успел дойти до самого интересного места!  Сиын поднял на него усталый взгляд.  — Прости, но я прождал всю ночь своего невероятного, просто великолепного парня-супергероя после того, как с семи утра сидел над учебниками, чтобы подготовиться к важному тесту, который будет на следующей неделе.  Губы Сухо растянулись в озорной ухмылке, и он в обвиняющем жесте ткнул указательным пальцем в сторону Сиына.  — Ты… Кошмар! Ни капли уважения в этом доме! Я ради тебя кровь проливал вообще-то, а ты… Неблагодарный!  Внезапно Сухо поднял его и поставил рядом с собой — теперь они стояли совсем рядом с краем террасы. Сиын глухо вскрикнул и вцепился в Сухо с такой силой, что тот уже предвкушал новые синяки.  — Что ты задумал?  — Это твой второй подарок. То, что ты любишь больше всего на свете. После меня, конечно.  Глаза Сиына забавно округлились, когда до него наконец-то дошло.  — Ан Сухо. Ты. Не. Посмеешь.  В следующее мгновение паутина вырвалась из устройства на запястье Сухо. С его лица не сходила озорная улыбка — даже когда он губами прижался ко лбу своего парня, оставляя нежный поцелуй. — Детка, ночь только начинается. Давай же продолжим праздник!  Звонкий крик Сиына разнёсся на несколько кварталов, когда они понеслись между домов. Он спрятал лицо в изгибе шеи Сухо, подавляя в себе желание впиться в нежную кожу зубами, чтобы заглушить собственные вопли.  Звёзды, прежде прятавшиеся за пеленой облаков, теперь усыпали небо, и Сиын бы солгал, если бы сказал, что ему совсем не нравится происходящее. Это было прекрасно — настолько, что дух захватывало. Краем глаз он замечал их силуэт, мелькавший в отражении стёкол домов — два тела, сплетённых друг с другом. И это было самое романтичное зрелище, которое он когда-либо видел. Время от времени он украдкой разглядывал лицо своего возлюбленного. Любовался его сияющей, широкой улыбкой, наслаждался крепкой хваткой его руки, что надёжно и уверенно удерживала его за талию.  Это было идеально. Сам момент.  Этот его день рождения не был идеальным — даже отдалённо. Его нельзя было сравнить с другими, уже прошедшими. Но он стал глотком свежести в их привычной жизни — и, возможно, именно этого им и не хватало.  Все эти сладкие, романтичные мысли мгновенно улетучились из головы в тот момент, когда Сухо вздумалось пролететь над потоком машин — и они едва не врезались в автобус.  Как только они окажутся дома, Сиын определённо задаст ему взбучку — и никакие щенячьи глазки его не остановят.