ну и ладно, улетай в рай

— В «Ллойд-Моррисе» стало совсем скучно, — грустно сказала Катя. Павел позволил своим очкам чуть съехать с носа и внимательно глянул на Пушкарёву: — Я думал, ты туда работать устроилась, а не развлекаться. Они сидели в тихом уютном ресторанчике где-то в самых московских закромах — чтобы их совершенно точно никто не мог обнаружить. Павлу Жданову, президенту «Зималетто», глубоко женатому человеку и добропорядочному семьянину, не пристало светиться с молодой любовницей в злачных местах. Катя, впрочем, всегда была без претензий — злачные места и сиюминутная популярность пассии известного человека ей не сдались. Она была привязана к Павлу просто так — как бы странно это ни звучало. На данный момент ей просто было скучно. — Ну, это работа по специальности. Родители хотели, чтобы я закончила определённый вуз — я закончила. Они хотели, чтобы у меня была стабильная, хорошо оплачиваемая работа — прекрасно, у меня она есть. — Свои очки в тоненькой оправе Катя бросила на стол. — Но это не то, чего хочу я. — А чего ты хочешь? — с участием спросил Жданов, мягко взяв Катю за руку. Пожалуй, он был готов исполнить любое её желание — кроме свадьбы и детей; этого он ей дать не мог. Хотя, Катя и не просила. Зато всё остальное — сколько душе угодно. Квартиру на Остоженке он ей уже подарил. Машину подарил. Личного стилиста, который научил её одеваться дорого и со вкусом, в распоряжение отдал. Собственно, и в «Ллойд-Моррис» Катя попала тоже благодаря его рекомендации... Нет, это не значило, что она была глупа и бездарна, и не смогла бы найти работу без протекции. Наоборот, Катины мозги работали так быстро и чётко, что иногда Павел пугался, что оперившийся птенчик со временем упорхнёт из-под его тёплого крылышка. Вот, уже прозвенели первые звоночки. Но Павел не мог сопротивляться — если Катя Пушкарёва не хотела работать в «Ллойд-Моррис», он найдёт ей другую должность. Хотя, с гораздо бо́льшим удовольствием он бы запер её в той самой квартире на Остоженке и никуда не выпускал. Чтобы её мысль не развивалась столь стремительно. — Я переросла работу в банке, — сказала Катя безо всякого пафоса, лишь подтверждая мысли Павла. — Это не самовосхваление. Но здесь нет никакого развития. Мне тошно от выполнения одних и тех же задач, которые никогда не поменяются. Я хочу изучать что-то новое. Каких-то, не знаю, неординарных ситуаций. Авралов и кризисов, из которых нужно выходить. Знал Павел одно такое место... Ох, как знал. — Катя, работа вообще — по большей части рутинный процесс, — покачал он головой, не теряя надежды. — Даже у киллеров и альпинистов. Может, тебе записаться на скалолазание? Обычный фитнес уже надоел, понимаю... Пушкарёва капризно скривила губы. — Паш, я не скучающая от безделья кукла. У меня тоже есть мечты и цели. Мне хочется что-то из себя представлять, а не вечно прозябать на твоём довольствии. — Забавно, — хмыкнул Жданов, — каждому бы так «прозябать». В двухкомнатной квартире в центре Москвы. — Не начинай, пожалуйста, — умоляюще посмотрела на него Катя. — Ты прекрасно знаешь, как я тебе благодарна. И то, что я тебя люблю, ты тоже знаешь. У меня никого, кроме тебя, нет. Я с родителями ради тебя рассорилась, чтобы стать той Катей, которая тебе нравится. Это правда — Павел прекрасно знал, что Кате было больно принять это решение. Конечно, её родители, и особенно отец, не одобрили связь с женатым мужчиной старше почти на тридцать лет. Если действительным был хотя бы один из этих пунктов, а не два, — хмыкал Жданов про себя, — может, было бы проще. Хотя, конечно, не было бы. Для Катиного папы, человека старой закалки (гораздо более старой, чем был сам Павел), такой мезальянс был немыслимым. Позор семьи. Но и скрываться Катя не могла — сложно было скрыть огромного слона в маленькой комнате с той степенью контроля, который осуществлял за дочерью Валерий Пушкарёв. Был скандал. Дочери пришлось обрести свой собственный голос и покинуть родной дом. Павел соврал бы, если бы сказал, что очень сильно из-за этого переживал. Нет, не очень. И то, «не очень» — скорее, из приличия. Он был чуть младше Валерия Сергеевича, и ему совсем не претило занять место отцовской фигуры в Катиной жизни — раз уж возраст позволяет. Все остальные фигуры он тоже был готов забрать себе. Он знал, как о Кате позаботиться. Он знал, как нужно её любить и оберегать. Он был практически единственным, к кому Катя Пушкарёва была привязана — и это делало его настолько счастливым, насколько давным-давно не делала своя собственная семья. Катя, тем временем, поднялась со своего места и тихо, как кошка, уселась к нему на колени, обвивая тонкими руками напряжённую шею. Зашептала прямо в ухо: — Ты же знаешь, что я никуда от тебя не денусь. Мне никто, кроме тебя, не нужен.  Да, он это знал. Он знал, что Катя любит его не за деньги, а потому, что он единственный за всю её жизнь предложил ей помимо этих самых денег элементарное, человеческое, живое тепло. Будь Катя кем-то другим — она бы славно устроилась в своём новом гнёздышке и в ус не дула. Её бы волновали только регулярно пополняемая карточка и отдых на лучших европейских курортах. Будь Катя такой, может, Павлу было бы и проще. Вся соль была в том, что такую бы Павел и не полюбил. Он вспомнил их самую первую встречу: Катя и её однокурсники пришли на экскурсию в «Зималетто». Юным экономистам, конечно, все тонкости мира моды нафиг не сдались, но декан факультета был старым приятелем Павла, и эти экскурсии уже стали традицией... Катю Павел увидел сразу. Заприметил в толпе. Она тогда была смешной и несуразной, одетой в какую-то нелепую старомодную одёжку. Круглые очки бликами отражали яркое искусственное освещение и скрывали цвет её глаз, который очень хотелось разглядеть. Её тонкая, хрупкая шея была забетонирована в грубой ткани бесформенного пиджака. Её длинные пальцы застенчиво прятались в больших карманах. Её сухие губы не были тронуты помадой или блеском. Да, она была прекрасна — даже несмотря на то, что так упрямо это скрывала. И всё-таки её скользящий взгляд задержался тогда на Жданове — и на миг он смог разглядеть её светло-карие глаза. В них было что-то такое, чего он никогда ни у кого прежде не видел. Даже несмотря на большое количество прочитанных книг, Павел не смог бы сказать, что. После этого он понял, что назад пути нет. — Но мне так хотелось бы что-то значить, понимаешь? И это зависит не от размера зарплаты или престижности занимаемой должности, а от... Чувства не-бессмысленности. Ох, если бы Павел был беспринципной сволочью до конца — он бы нашёл способ подмять Катю под себя. Родителей лишил, прежнего круга общения (пусть и из двух-трёх человек) лишил; так чего бы стоило всё-таки запереть её в четырёх стенах и никогда не выпускать в большой мир? Оставить эту радость только для себя одного? Но он не мог. Слишком сильно любил. В его силах дать Кате новые возможности — и если он этого не сделает, будет винить себя остаток жизни. — Андрей скоро станет президентом «Зималетто», — подумав, обронил Павел. — Ему нужна новая секретарша. Подашь своё резюме? Катя немного отстранилась и подарила ему крайне удивлённый взгляд. — Секретарша? Ты шутишь? А чего не уборщица? — Зная моего сына, — усмехнулся Жданов, — с ним и на должности уборщицы не заскучаешь. Ну, ты же хотела авралов и кризисов. Уверяю тебя, с Андреем они тебе будут обеспечены в полной мере. Покажешь ум — Андрей найдёт, куда его применить. А сможешь себя зарекомендовать — пойдёшь на повышение. Самое главное — сама. Без моего вмешательства. — А если про нас с тобой всё равно кто-то узнает? — С чего бы? Я сложу с себя все полномочия, и появляться там часто не собираюсь. Конечно, — Павел вздохнул, — освободившееся время я планировал тратить на тебя, но если тебе так хочется чего-то нового... — Не знаю. — Катя явно не была готова к такому варианту. — Любовница отца прямо под носом у сына, который ничего не подозревает. Санта-Барбара какая-то. Причём весьма гнусная. Гнусная, да. Зато Катя по-прежнему будет под его крылом. Всё-таки он сволочь. — Да и вообще. Зная твоего сына — он ни одной юбки мимо себя не пропустит. Вот где настоящий кризис. Я, конечно, не настолько самоуверенная, чтобы утверждать, что он тут же ко мне пристанет, но... Зачем создавать двусмысленные ситуации? Да, про себя согласился Жданов, к нынешней Кате пристать было очень даже легко. Он сам придал ей эффектную огранку и очень этим гордился. Молодые парни, в том числе и его сын — все дураки. Им подавай уже готовый продукт, отштампованный прямиком из салона красоты. Никто из них не понимает, что настоящая женщина — это творение опытных мужских рук. Задумчивое лицо Павла сделалось немного хитрым. — Ну, Андрей не тот человек, который будет тебя к чему-то принуждать. Можешь мне поверить. А вообще — у меня есть прекрасная идея... И он зашептал на маленькое покрасневшее ушко, в чём именно была суть его замысла. — Ты же жаловалась на скуку, — сказал он в конце, довольно улыбаясь. — Вот, прекрасный способ расправиться с ней. Поверь мне, это того стоит. Катины глаза вспыхнули огнём. Кажется, она заинтересовалась — несмотря на то, что всё ещё продолжала искать логические аргументы. — Так он меня точно не возьмёт. Как только увидит — сразу развернёт обратно. Ещё и дверь перед носом лично захлопнет. Ногой. — За это не беспокойся — я буду рядом с ним. Подтолкну к нужному решению. Незаметно... Всё равно она сомневалась. Активный мыслительный процесс был виден в каждой чёрточке напряжённого лица. Павел ставил лишь на то, что врождённый Катин авантюризм победит и логику, и совесть. *** Конечно, он не прогадал. День икс наступил слишком скоро. Как всегда, даже с выбором секретарши Андрей не мог определиться сам. Помимо Кати была ещё одна претендентка — Вика, подруга Киры, невесты Андрея. Красивая, ухоженная, но глупая, как пробка. Павел прекрасно знал, зачем Кира так усиленно впихивает Викторию на должность секретарши — чтобы та... кхм... присматривала за его, действительно не пропускающим ни одну юбку, сыночком. Только в успехе данного мероприятия Жданов-старший очень и очень сомневался. Андрея не поменяешь, устрой ему хоть тысячу слежек. К Кирюше, своей невестке, Павел, конечно относился с огромной нежностью — особенно после того, как её родители, его большие друзья, погибли в аварии. Но Катю он любил больше. Ему было нужнее. — То есть либо бардак в документах, — громыхал Андрей, возмущённо смотря на кадровика, который принёс резюме, — либо кошмар на улице Вязов перед глазами. Пап! — Я на тебя не давлю, — отстранённо развёл руками Павел, — но если эта девочка не прикрепила фотографию к резюме, она действительно умная... И вот, наконец, Катя появилась. Приоткрыла дверь президентского кабинета, просунула в тоненькую щёлку свой нос, на который были нацеплены её старые круглые очки, и громко, почти по слогам, сказала: — Здравствуйте, я Екатерина Пушкарёва. Выражение лица Андрея определённо стоило всей этой авантюры. Катя, которая вновь приняла свой старомодный облик, смогла его шокировать. Это тебе не длинноногие и пустоголовые девицы — это... знак качества. Жданов-старший и сам с трудом сдержался от того, чтобы не рассмеяться. Катя на всякий случай решила дополнительно себя устрашить. Раньше она, даже в самом безвкусном костюме, всегда была безукоризненно аккуратной. Сегодня её собранные в пучок волосы безобразно топорщились во все стороны. Как будто расчёска с утра их даже не касалась. Было от чего прийти в ужас. — Очень приятно, — первым среагировал Павел, подходя к Кате. — Проходите, садитесь. Чай, кофе? — Нет, спасибо, — серьёзным взглядом посмотрела на него Катя. Это ни за что бы не увидел посторонний человек — но Павел видел. Видел, что она тоже с трудом сдерживается от озорной улыбки. — Я Павел Олегович, экс-президент компании. А это мой сын, Андрей Павлович. Как раз ему мы подбираем секретаря. Ваше резюме впечатляет... Вдруг Андрей вышел из ступора и рявкнул так, будто собирался собеседовать Катю минимум на должность вице-президента: — Что вы знаете о нашем бизнесе? Катя, впрочем, в долгу не осталась — начала говорить столько умных слов, что загнала Андрея обратно в состояние ещё большего ступора. Да, это стоило того. Тихую-мирную беседу прервала ураган по имени Кира, которая тащила за собой свою опоздавшую, Но не забывшую навести марафет подругу. — Вот, пожалуйста. Виктория. Она обладает всеми нужными для этой работы качествами. — Кроме пунктуальности, — тихо обронил Павел, чувствуя лёгкое раздражение. — Она прекрасно варит кофе. По-венски, по-турецки, капучино... Катя растерянно посмотрела на Андрея; затем на Павла. Уголки её губ уже были готовы дрогнуть. — Я капучино не умею, — сказала она. — Я тоже не умею, — утешил её Жданов-старший. В итоге женщины удалились, чтобы дать президенту, так и оставшемуся в вечном ступоре, принять решение в спокойной обстановке. — Если моё мнение кого-то интересует, — напоследок сказала Кира, — всё очевидно. Андрей вновь посмотрел на отца, безмолвно спрашивая — что делать? Куда податься? — Ну, а теперь решайте, Андрей Палыч, — снисходительно улыбаясь, сказал Павел. — Сами решайте. Он нисколько не переживал. Андрей Жданов — его сын. Он сделает точно такой же выбор, какой бы сделал сам Павел. — Кира права. Всё слишком очевидно... Павел с удовлетворением выдохнул. Кажется, он смог убить всех зайцев разом. Помимо того, что он не будет переживать за Катю, компания и Андрей тоже будут в надёжных руках. Все друг у друга под присмотром. Катя выпорхнула в большой мир — мир, который, тем не менее, принадлежит ему. Значит, она всё ещё под его крылом.