Чувства марионетки.

Какая же мерзость. Хочется блевать от того, как скручивает живот при виде Альбедо. Не в плохом смысле, внутренности лишь тянет, заставляя ощущать непонятные чувства, которые скручивают живот в приятном томлении. Сначала Странник думал, что у него аллергия на алхимика. Кто знает, чем экспериментировал блондин, может он носит на себе аллергены. По нему так и видно, что правилами какой-либо гигиены и безопасности он не следует, а потому удивляться такой возможности не стоит. Но юноша быстро отбросил эту мысль. Он лишь искусственный организм, который даже не знает, что должен чувствовать человек при аллергии, с чего бы она вдруг появилась на Альбедо? Или он настолько очеловечился в социуме, что подсознательно перенял чужие привычки? Мысль хорошая, но.. у кого из его знакомых есть аллергия на умопомрачительно красивого алхимика, чтобы он перенял у них эту особенность? Чем больше времени он проводил с ним, тем больше становились чувства, постепенно превращаясь из приятной эйфории в болючее и кусачее. Как будто иголки под кожей так и норовят задеть жизненно важный орган, без которого даже марионетка станет лишь безмозглой оболочкой. А времени было много. Странник постоянно выступал помощником во время экспедиций, заверяя всех в том, что находится с обезьянами он не хочет, а потому уходит вместе с Альбедо на Хребет. По крайней мере так он пытался доказать самому себе, заверить себя в том, что это лишь перенятые чувства от других. Во всем точно виновата малышка Кли, которая постоянно лелеяла своего старшего братца! А шляпник просто неудачно подвернулся, и постоянно слушая белиберду из уст ребенка перенял ее мнение. Путешественник считал, что его адаптация в спокойном и уютном Мондштадте пойдет кукле, учащейся существовать среди людей, пройдет прекрасно. Так считал и сам Странник, наивно доверяя своему единственному знакомому. Но теперь он ненавидел его за то, где он его оставил, а себя ненавидел ещё больше. Ненавидел себя за то, что позволил себе чувствовать что-то к другим, а тем более к парням. Чувства отвратительны, а чувствовать их к юношам, которые были настолько уродливы для Странника раньше (кроме себя любимого, разумеется) ужасает ещё больше. Но если людишки глупы и уродливы, то почему Альбедо кажется настолько красивым, что хочется плакать от своей никчемности? Наверное это из-за его образования, все же встретить интересного собеседника довольно тяжело, особенно в этой помойке, где каждый друг друга знает... *** Очередная экспедиция на Хребет. Очередная попытка избавится от навязчивой помощи остальных, очередная попытка доказать себе то, что чувства абсолютно нелогичны, очередная попытка не сойти с ума тет-а-тет с алхимиком, которого правда интересовали исследования. И его они интересовали намного больше, чем сбитый с толку из-за своего разума Странник. По крайней мере до того момента, пока не обнаружил в их укрытии все больше окровавленного снега, пока сам юноша сгибался в три погибели, пытаясь что-то усердно выкашлять, нет, скорее выблевать. Ведь обычная соринка не ощущается так, она не должна колоть и стягивать горло в мучениях, из раза в раз заставляя захлёбываться в собственной крови. — ... Давно это? — аккуратно поинтересовался Альбедо, подходя ближе к своему спутнику, а потом и вовсе придерживал его за волосы чтобы они не испачкали - мыть потом свои локоны в снегу не самое лучшее, что могло бы быть. — ... Не твое дело, — рыкнул Странник, но от чужой руки на своих волосах не отказался, а сам вытер свой рот от крови, наконец выкашляв злощадные бутоны в алой жидкости. Неужели рассказы матери о том, что если съесть косточку от арбуза то он вырастет в животе, правда? Но откуда в гребанных арбузах есть цветы? Алхимик лишь хмыкнул, и опустившись ниже аккуратно взял лепесток между пальцами, с явным интересом рассматривая данный феномен. Альбедо долго рассматривал бутон, пытаясь понять что это за растение, — оно было в безобразном состоянии после путешествий по организму куклы. Лунный цветок. Белый, словно свежее полотно, на котором остались алые следы греха. Убийств, совершенных своими или чужими руками, но так или иначе совершенные ради собственной выгоды. Бутон хоть и был не в лучшем состоянии, но даже так был до безумия красив, выращенный в темноте чужого тела, не выживший из-за неподобающих условий содержания. Странник продолжал молча сидеть в снегу, пялясь на свои окровавленные ладони. Ему хотелось огрызнуться, сбежать от чужого оценивающего взгляда или вскрыть собственное тело, чтобы понять откуда и почему растут эти гребанные цветы. Но с этим пришло извращённое удовольствие, — Альбедо обратил на него внимание. Наконец заинтересовался парнем, даже если это лишь во благо его научных амбиций. Из-за этого кукле становилось лишь мерзотнее. Ненавидеть человека и своих чувств, но при этом быть зависимым от него, желая все больше и больше внимания. Цепляется за него так, словно от этого зависит его жизнь, но как только алхимик об этом спросит, Странник сразу оттолкнет, пытаясь показать себя сильным и независимым волком одиночкой. Но не получалось. Чем больше он пытался отстраниться, тем становилось хуже. Хотелось выть, вырвать собственный позвоночник, в конце концов убить виновника его состояния — алхимика, из-за чьего голоса и внешности юноше хотелось довольно заурчать, словно обезумевшее животное. Наконец спустя долгое, мучительное молчание и бездействие Альбедо вздохнул, и, наклонившись, аккуратно поднял с колен своего спутника, отряхнув его от снега и поведя к костру, будто пытаясь создать уютное пространство, чтобы Странник наконец почувствовал себя комфортно и успокоился после никому непонятного приступа. Пока алхимик прижимал Странника к своему боку, обнимая для того чтобы согреть (что абсолютно бесполезно), сам юноша пытался проигнорировать ускоренное сердцебиение и приятный жар на своем лице. Это глупо, настолько глупо что хочется позорно зареветь. Его создали для того, чтобы он стал величественным существом, но теперь он льнет к прикосновениям парня словно влюбленная девчонка. Странник понимает то, что Альбедо на него плевать. Понимает то, что несмотря на всю его доброту и привязанность к спутнику он все равно предпочтет науку любви. А потому молчит, предпочитая отталкивать всех, замыкаясь в себе, игнорируя приступы кровавого кашля. Игнорируя позывы своего сердца, желающего схватить Альбедо и беспардонно поцеловать, признаться в своей жалости и начать с ним отношения. Но он давно не наивный ребенок, верящий в сказки, которые ему рассказывали в детстве. Не верит в зубную фею и даже деда Мороза, предпочитая горькую правду сладкой лжи. Не забыл он и то, какого каждый раз терять дорогих ему людей. И если никто не узнает о его чувствах, то никому не понадобится использовать это против него. Но куклы не могут умереть от старости. Как и Странник оправиться от своей болезни, стабильно выблевывая лунный цветок с кровью, пытаясь избавиться от ассоциации со своим возлюбленным. А пока придется каждый раз рвать собственное горло и внутренности без надежды на выздоровление.