Gute Nacht

— спокойной ночи, — обернувшись, сказал володя. — gute nacht, — с улыбкой на лице, юра пожелал того же на немецком. володя прикрыл дверь в гостиную и пошел в свою комнату. но на половине пути тот замер, пытаясь осознать, что сейчас происходит. он только встретился с своим особенным другом, как уже завтра им придется расстаться. завтра днем они снова окажутся на огромном расстоянии друг от друга. и если не повезет, снова потеряются. виски, который недавно они распивали с юрой на пару, ударил в голову парню. "они больше никогда не увидятся". от таких мыслей володе захотелось напится еще больше. наплевав на все, он свернул на кухню и, сев за стол, быстрым движением налил полный стакан. выдохнув, запрокинул голову и выпил все залпом. со стуком поставив стакан на место, парень проглотил алкоголь и зажмурился. даже не закусывая, он опрокинул еще пару-тройку бокалов. володя оперся локтями на стол и упал на руки так, что глаза были закрыты его ладонями. хотелось кричать и плакать. юра. столько он ждал его. своего юру. они не успели ничего и завтра уже прощаются. руководимый не здравым смыслом, а своим желанием, володя резко встал с стула. уверенность в действиях подкреплял алкоголь. тот, чуть пошатываясь, быстро побрел к гостиной в которой лежал юра. приоткрыв дверь, он заметил его. тот не спал, а в приглушенном свете читал записи из тетради. старший конечно сразу узнал ее, свою "историю болезней". но сейчас, под действием алкоголя, его не особо волновало, что друг ее читал. юра же быстро закрыл ее и посмотрел на парня. — володь, я... — начал было он, но володя остановил его чуть приподняв руку. — все нормально, — с небольшой запинкой сказал он и пошел к комоду. в одном из его ящиков хранилось то, что на трезвую голову володя не показал бы никому, а особенно юрке. но тот быстрым движением открыл его и достал оттуда наручники, достаточно старый подарок игоря. он убрал их за спину и аккуратно подошел к нему. юра чуть нахмурился. — володь, у тебя точно все нормально? — обеспокоенно спросил он. — да, порядок, — уже находясь рядом с ним ответил он, параллельно ища взглядом, куда можно зацепить наручники. глаза остановились на подлокотнике, снизу которого была небольшая тоненькая алюминиевая труба. — юр, — он сел рядом с ним, и взял одну из его рук, — знаешь, мы ведь только с тобой встретились, а уже завтра снова потеряемся... он потянул его руку ближе к этой трубе и спешно закрепил одно кольцо наручника на руке, а второе на алюминие. — володя? — юра дернул рукой, понимая, что его зацепили за диван. — я так не хочу расставаться с тобой, юрочка... — он откинул "историю" куда подальше и надвис над телом парня. юра читал тетрадь володи. он думал что это тот самый сценарий, но открыв первую страницу понял, что ошибался. там были различные фотографии, рецепты и просто записи володи про лечение своей "ненормальности" как он раньше говорил. конев понимал, что неправильно это, вот так вторгаться в личное пространство друга, но уверенный в том, что его не поймают, он сел на край дивана и перелистнул страницу. бегая глазами по тетради, юра корил себя, зато что не помог справится володе с этим. что забыл его, пока он не мог забыть юрку. дверь тихонько скрипнула и в комнату завалился автор этой писанины. конев, словно по рефлексу, закрыл "историю болезней" и уже хотел начать оправдываться, как володя остановил его. юра не мог понять, куда он идет. может забыл что-то, что ему для сна нужно. конев внимательно следил за всеми действиями совершаемые им. он открыл шкаф, кажется достал что-то и развернулся к нему лицом, при этом спрятав вещь за спиной. такое поведение не то чтобы свойственно такому володе, которого он знал и видел недавно. но парень присел рядом, а сердце юры забилось чаще. как долго он не ощущал этого. то, что происходило с ним только в присутствии володи. только он мог дать ему это чувство. ни йонас, ни кто-либо другой и рядом не стоит с действительно любимым для юрки володей. его особенное тепло опьяняло по хлеще, чем любой ром, который когда-то пил конев. кажется юра, что-то спросил у него, а володя начал что-то говорить. что именно он не разбирал. его сладкий, но басистый, голос, словно музыка, расплывался в воздухе и ласкал уши музыканта. почувствовав холодный металл на запястье, он инстинктивно дернул рукой. лишь в этот момент юра вернулся в реальность. — володь? —я так не хочу расставаться с тобой, юрочка... — почти у самого его уха прошептал он. это вовсе не напугало конева, а скорее даже завело. он окончательно убедился, володя любит его также, как и в ласточке. любит его также, как он его. а разве может он сделать любимому человеку плохо. нет, конечно, нет, иначе бы это был не володя. только сейчас юра учуял достаточно резкий запах алкоголя исходящий от верхнего. тут же в голове парня сложился пазл. стало понятно странное и вызывающее поведение друга. уголки губ конева чуть приподнялись, а губы давыдова налегли на его. этот сладкий вкус, отправил юру в 1986 год, в его последнюю смену в ласточке, в его самую лучшую лагерную смену, в осознание своей сути. продолжением поцелуя стали языки парней, они словно чувствовали друг друга. это перенесло сознание конева под брезент в лодочной станции. их первый настоящий поцелуй. как юрка потом просил его поцеловать "как тогда в лодке!". но все это вспоминалось на долю секунды, ведь музыкант не мог полностью уйти в себя, когда перед ним такой володя. таким он показался ему в первый и скорее всего последний раз. таким, когда юра не сможет догадаться, что будет делать дальше его старый вожатый. давыдов наконец отстранился от конева и между их ртами протянулась небольшая нить слюны. володя легко выдохнул и тут же вцепился в его шею. юра вздрогнул от такого, раньше его друг не был таким резким. верхний чуть прикусил кожу, а музыкант шумно выдохнул. на своем бедре он почувствовал всю тягу володи к нему или к воспоминаниям связанным с ним. впрочем сам юра ощущал тоже самое. вожатый, сколько бы не прошло времени конев будет считать его таковым, потянул футболку парня вверх и в итоге та осталась на левой руке, наручники не позволяли снять полностью. володя прошелся грубоватыми поцелуями от груди до низа живота. юра, закусив губу и запрокинув голову, тяжело дышал, даже не пытаясь сопротивляться напористости давыдова. володины шорты и так чуть-ли не сваливались с бедер конева, поэтому старшему не составило особого труда их снять. сквозь ткань трусов володя чуть ощупал юрину головку. проведя вверх, зацепил указательный палец за резинку трусов, потянул вниз и спустя несколько мгновений вся любовь конева к давыдову была видна невооруженным взглядом. владимир озорно взглянул на юру и взял пару сантиметров достоинства музыканта в рот. юрка охнул, все таки слишком быстро все развивалось. володя уже начал чуть двигать головой, а с губ конева слетел первый стон. да, конечно такое происходит с ним не в первый раз, но ощущения от вожатого были совсем другими. будто он, володя, понимал, что нужно юре, на сколько быстро и глубоко. конев прогнулся в спине, как неожиданно старший причмокнул головку, встал и куда-то пошел. юра чуть не завыл от того, что друг так легко отстранился от него, даже не завершив начатое. и это точно не было концом этой ночи. так что он смиренно ждал, пока давыдов вернется. парень повернул голову на друга, тот копался в том же ящике, откуда достал эти наручники. юра приподнял взгляд на них. откуда у володи они. этот вопрос застал в расплох. он в один миг прокрутил весь их диалог и зацепился за того "неважного". обязательно надо будет расспросить вожатого завтра. а сейчас он снова переключил внимание на настоящее. в этом настоящем друг уже приближался к нему. руки снова за спиной. чем же еще удивит сегодня володя юру. но как и ожидалось, за его спиной был небольшой тюбик. он сел между ногами конева и чуть улыбнулся. — давно занимался сексом? юра вскинул бровь. ладно, друг действительно удивил. хотя конечно всякие остатки стеснения в нем были вытеснены алкоголем и возбуждением парня. — вообще достаточно, — чуть смущенно ответил он. лицо володи расползлось в улыбке. он открыл крышку тюбика и выдавил немного содержимого себе на пальцы. одной рукой стянул трусы с конева, тот наконец был полностью обнажен, в то время как сам володя не снял с себя вообще ничего. тянуть вожатый не стал, и юра ощутил достаточно резкое проникновение в себя двух пальцев. он простонал и закусил губу. давыдов же начал наращивать темп и иногда разводил пальцы в сторону. юра, облизнув губы, выгнулся в спине. давно тот не был в роли нижнего. удивительного, то, что если бы так делал йонас, грубо и спонтанно, конев давно оттолкнул бы его и развел скандал. но с володей все по другому. музыкант заводился от любого прикосновения этого человека, будь то ласковые поглаживания или жесткий удар по ягодицам. коневу было все равно, лишь бы он был рядом. меж тем стоны юры становились все чаще и чаще, а пальцы внутри парня все увереннее и увереннее. конев с выдохом приподнял бедра чуть наверх. спустя пару секунд володя медленно вытащил пальчики из парня. юрка чуть промчал и постарался начать дышать равномерно. давыдов же пополз ближе к партнеру и оказался сверху него так, что их головы были на одном уровне. володя провел рукой по телу юры и остановил два пальца на губах. он чуть надавил ими на рот конева и тот послушно приоткрыл его. младший аккуратно поводил по ним языком. володя, вынув пальцы, повел их вниз и взял в руку член парня. начиная медленно двигать ей вверх вниз, давыдов наклонился ближе к лицу юры и прильнул к его губах. нижний, постанывая, отвечал на поцелуи володи. казалось, что все это длится вечность и конев не был против остаться в ней навсегда. но он все равно когда-нибудь отпрянет от юры и их будут ждать дни, недели, месяцы, а может и года разлуки. сейчас музыкант старался отгонять эти мысли от себя, точно не об этом думать нужно. как на зло в подтверждение мыслей конева, володя отодвинулся от его губ и убрал руку. старший быстро потянулся за смазкой и приспустил свои штаны с трусами. он выдавил сначала на руку, а с руки перенес на орган и вход юры. тот же чуть водил бедрами из стороны в сторону, он ждет этого уже слишком долго. давыдов, словно поняв намек, не стал томить и пристроился ближе к парню. резким толчком он сразу вошел на половину своей длины, от чего юра громко простонал и прогнулся в спине. он тяжело вдохнул и выдохнул, как второй резкий толчок вынес парня из реальности. было больновато, но про все забывалось, как только он смотрел на того, по чьей вине он чувствовал боль. и она тут же проходила. а на смену ей приходила эйфория от близости с володей. вот то, что не хватало юре на протяжении двадцати лет. самого обычного и любимого володи. он постепенно ускорялся внутри, в комнате были слышны приглушенные шлепки и стоны двух парней. в основном были слышны юрины стоны, в которых иногда пролетали немецкие слова, скорее всего ругательства. конев свободной рукой обхватил свой член и начал двигать рукой, как вдруг его остановил володя. тот схватил его кисть, чтобы остановить движение и аккуратно убрал ладонь юры от его же органа. давыдов взял все в свои руки. синхронно двигая бедрами и рукой, тот отправлял конева на седьмое небо от удовольствия. частые ритмичные толчки вбивали парня в диван. сжав зубы, юра кончил на свой живот. володя чуть подсбавил темп и наклонился ближе к телу музыканта. он, все еще оставаясь в юрке, провел языком по небольшому прессу нижнего, чуть слизав жидкость с него. только сейчас, более менее отдышавшись, конев подал голос. — володь, завтра тяжелый день... давай уже все, — правой рукой он чуть приобнял парня. проведя своими длинными пальцами по спине володи, он почувствовал небольшие садины там. его лицо чуть поднапряглось. давыдов же отпрянул от тела юры и натянул штаны обратно. парень свалился рядом с коневым и тут же уснул. юра тут же толкнул за плечо. — эй, пьяница, ты открепить меня не хочешь? — только сейчас он востановил нормальное дыхание и мог говорить размеренно. но володя уже не слышал ничего. он лишь чуть поворочался и продолжил спать. — ну класс, — полностью голый и уже с затекшей на верху рукой протянул он. делать нечего, пришлось пробовать уснуть так. еще и минут через пятнадцать володя прижался к юре и приобнял его. скажи бы юре, только приехашему в ласточку в 1986, что будет вот так валяться на диване с, как он тогда выразился, роботом, он была втащил этому человеку. но сейчас он чувствовал себя счастливее всех в мире, не смотря на их скорое расставание. вскоре юра погрузился в сладкий спокойный сон, в котором вернулся в самое счастливое время, в конец его детства. володя проснулся достаточно рано. голова чуть побаливала. парень смутно припопинал вчерашнюю ночь. виски, юра, наручники... твою мать. он быстро вскочил с дивана и, порыскав в комоде, достал ключ. приблизившись обратно, давыдов заметил, что друг тоже проснулся. — доброе утро, — неловко произнес он, вставляя ключ в замок. — доброе, — щелчок, и рука юры наконец была свободна. младший сразу натянул футболку с левой руки и быстро нашел остальные вещи на диване. — юра, прости меня, — на выдохе сказал он, — я просто... — стой, не надо оправдываться, — коневу самому было неловко от извинений володи, — я прощу тебя если раскажешь мне две вещи. первое, откуда у тебя наручники и второе, что за садины у тебя на спине. руки парня тут же нащупали попытки забыть того, кто сейчас стоит перед ним. володя пару секунд стоял, думая что ответить. врать ему не хотелось. — это тот неважный? — приподнял голову юра. володя только и смог кивнуть. — ладно, не мое это дело, но просто будь осторожнее, — нахмурился юрка. — что ты на завтрак предпочитаешь? — резком переменил тему он, лишь бы она не задевала все то, что было до этого утра. — да, как получится, — видимо юра тоже был не против смене темы разговора, — что предложишь? — могу бутерброды сделать, — пожал плечами володя. — такое мне нравится, — ухмыльнулся он. — тогда пойду поставлю чайник, умоюсь, подготовлю все. я позову тебя, можешь пока поспать еще или... вообщем занимайся чем хочешь. давыдов быстрым шагом удалился из гостиной. сначала зашел на кухню, набрал воду в чайник и поставил кипятится. после так же быстро пошел в ванную комнату. обрызнув лицо холодной водой, тот посмотрел на свое отражение. вот же дурак, нужно было держать себя в руках. надо было ему так напиваться. даже в глаза юре смотреть было стыдно. хотя сам музыкант ничего против не сказал и вел себя как обычно. может просто не хотел ссорится с ним и все простил. все равно ведь уедет сегодня. разрезая на слайды палку колбасы, володя находился чуть ли не на грани истерики, он часто дышал, постоянно прочесывал одной рукой волосы, кусал губы. он дрогнул, когда сзади кто-то приобнял его за талию и прижался к телу. было понятно кто-то, все-таки кроме него в доме был только один человек. — тебе не хорошо? — спросил юра ему прям в ухо. — я... нормально, — нервно отрезал володя. тостер приготовил хлеб и резко вытащил его, от чего давыдов чуть не подпрыгнул. — ты уже минуты три эту колбасу несчастную режешь, — конев чуть потерся своей головой об друга. — да так, нервы наверное... — от чего? — невпопад спросил юра. — от того, что я мог тебе навредить, — выдохнул он, врать ему язык не поворачивался. — навредить? — усмехнулся младший, — володя, если бы я не хотел, я бы хотя бы сказал тебе. — может ты говорил, а я просто не помню, — он накручивал себя все больше и больше. — ты себя слышишь? — он взял его за плечи и развернул к себе, — ты никогда не сможешь мне навредить, любишь же меня. юра притянул его к себе и поцеловал. просто и быстро. володя обнял его. — и все равно прости... — если продолжишь извинятся непрощу.