Когда свет молчит

В доме доктора царила тишина. В комнате, где тихо посапывал мальчик, воздух будто застыл. Но внутри головы Нила бушевал ураган мыслей. «Проклятие лесного духа?» — повторил он про себя. — «Что это за дух такой? Почему о нём не было ни слова в церковных архивах?» Он нервно шагал по комнате. По описаниям он походил скорее на природного элементаля или нечто из мира духов, но не на типичную «нечистую силу». Да и проклятие, на которое не действует святая сила... Это же противоречит всему, чему учили Нила в стенах церкви. Ведь по учению святой свет очищает любую скверну. Значит ли это, что это вовсе не скверна? "Если святая сила не помогает... то, возможно, это не зло?" — мысль показалась крамольной, но слишком логичной, чтобы от неё отмахнуться. Тем временем Эндрю, стоя у койки, на которой лежал мальчик, углубился в собственные мысли. Его бледное лицо оставалось спокойным, но внутри него бушевало беспокойство. Название деревни — Неостраль — ему ничего не говорило. Скорее всего, это новое поселение. Люди размножались с пугающей скоростью и захватывали всё больше земель, вытесняя другие народы и сущности, что населяли эти земли задолго до их прихода. Тролли, огры, месанкти, эльфы, гноллы, природные духи... Дети Авраила. Все они отступали. А кто не отступал — погибал. С приходом Церкви люди объявили себя венцом творения, светлыми детьми божьей воли. Все остальные были заклеймены как «нечисть» — подлежащая искоренению. Только не все готовы были смириться с подобным приговором. Среди таких — природные духи. Эндрю знал: если дух леса считает землю своей, он будет защищать её до конца. Он не вступает в переговоры, не предупреждает. Он просто мстит. И мстит не напрямую — его месть тонкая, изощрённая. Проклятие, с которым столкнулся Нил, было классическим примером. Корни, растущие в теле ребёнка это не болезнь, а отторжение. Мальчика словно хотели вернуть в лес, превратить в его часть. Если деревне уже несколько десятилетий, то изначально она, возможно, не нарушала границ духа. Но что-то изменилось. Люди, как всегда, слишком самонадеянны. Кто-то вырубил священное дерево. Кто-то мог сжечь рощу. А может, просто построили дом там, где не следовало... Из мыслей вампира вырвал голос учёного: — Что за лесной дух? Почему его проклятие нельзя снять святой силой? Можно ли хоть как-то помочь де… — Цена за каждый вопрос — банка крови, — спокойно перебил Эндрю, даже не повернув головы. — Что? Банка крови за каждый вопрос?! — Джостен возмущённо распахнул глаза. — Это же грабёж! Но вампир лишь безразлично пожал плечами, развернулся не говоря больше ни слова, ушёл в свою комнату, оставив доктора в одиночестве с его мыслями. «И где же я достану столько крови?» — мрачно подумал Нил, провожая вампира взглядом. Желание получить ответы было почти болезненным. И если Эндрю просил плату в виде банки крови за каждый вопрос, значит, эти знания действительно были важны. Возможно, даже опасны. Настолько, что их хранили в тайне даже от церковных хроник. А может церковь намеренно скрыла существование таких духов? Ведь по их учению все проклятия исходят от нечисти. Если же проклинать могут и духи света или природы — значит, всё, чему учили Нила, ложь. Философия, построенная на искажённой правде. Хотя он и сам не раз ловил себя на сомнениях. В древних церковных текстах, к которым ему довелось иметь доступ в юности, было немало противоречий. Некоторые отрывки явно были переписаны или укорочены, отдельные главы — удалены вовсе. История подавалась выборочно, как будто кто-то решил: людям не обязательно знать всё. Но теперь у него появился реальный шанс узнать правду. Нил тяжело вздохнул. Решение созрело. Он подошёл к столу, где осталась бутылочка с отваром, и начал готовить настойку для своего маленького пациента. Пусть не излечит, но хотя бы укрепит тело. После этого он быстро переоделся в свою обычную выездную одежду: длинный кожаный плащ, тёмная рубашка, перчатки — всё, что позволяло ему не выделяться среди народа. Под одежду спрятал несколько ампул со святой водой — на всякий случай. Он не знал, с чем может столкнуться. Затем, прихватив дорожную сумку, доктор отправился к своему старому знакомому — тому, кто помогал ему в прошлом с особыми нуждами, включая кровь. *** Вечер медленно опускался на город. Вампир нервно вышагивал по коридору, его шаги звучали глухо, как удары сердца. «Нила всё нет… Он никогда не задерживался так долго…» — шептали мысли. В груди росло беспокойство, перерастающее в раздражение. Он почти решился выйти из дома и начать поиски, но тут же резко остановился, будто ударившись о стену. — Чушь. — процедил сквозь зубы. — Я переживаю за этого человека? Не может быть... «Я не должен забивать. Он посадил меня на цепь в своем подвале. Он втирался вампиру в доверие что би узнать его слабости», - мысленно повторял себе Эндрю. В разуме вампира крепко засела параноя. Он уже однажды доверился и после этого случился тот инцидент... Он сел на ступеньку у лестницы, прижав ладони к вискам. В памяти всплыло лицо эльфа. Того, кому он однажды поверил. Того, кто улыбался так же. Голос был тёплым, нежным, даже утешающим. Именно Он когда-то разрушил доверие Эндрю к светлым. Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Лжец Внезапно вампир с силой ударил себя по щекам. Бледная кожа тут же потемнела, как будто ожоги легли на неё от злобы. «Человек также улыбался как Он. Его голос бил ласковым и сладким как Его. Но его глаза били другими… не такими безжизненными как у Него. Нил ворчал если ему что-то не нравилось. Возражал вампиру, не поддакивал. А его тело…» - вампир облизнулся. Горячее, сладкое. В мыслях мелькнула та ночь. Хриплый голос Нила умаляющего сбавить темп, но человеческое тело предательски не отпускало вампира. Его залитое румянцем лицо. Горячие руки что обнимали Эндрю. Может этот человек правда… полюбил монстра? В этот момент распахнулась входная дверь, и громкий голос доктора прокатился эхом по дому: — Заносите! Эндрю тут же вскочил на ноги и, воспользовавшись вампирской ловкостью, одним прыжком оказался на втором этаже. Он затаился в тени наверху лестницы, прислушиваясь. В гостиную вошли трое мужчин. В руках у каждого были деревянные ящики, и когда один из них неосторожно поставил ящик на пол, в нём прозвенело стекло. Миньярд мгновенно понял, что внутри — банки. Стеклянные, наполненные… кровью? Мужчины оставили коробки в гостиной, и, обменявшись короткими словами с доктором, ушли, плотно прикрыв за собой дверь. Только после того, как последний шаг затих за порогом, вампир, не издав ни звука, спустился вниз. В гостиной он застал доктора, склонившегося над коробками, укрытыми плотной, непрозрачной тканью. — Что это? — Эндрю нахмурился, сдерживая неуверенность. — То, что ты просил. — без лишних вступлений ответил Нил, не поднимая головы. — Я очень хочу получить ответы. Он сбросил покрывало. Перед вампиром предстали аккуратные ряды банок, наполненных алой кровью. Эндрю замер. Доктор, выпрямившись, усмехнулся: — Что ж, теперь у меня есть товар — и у тебя больше нет причин юлить. — с лёгкой ухмылкой сказал Джостен, глядя, как вампир приближается к коробкам. — Где ты взял столько крови? — недоверчиво спросил Эндрю, взглядом оценивая банки. — У меня свои источники. — пожал плечами доктор, явно не желая раскрывать подробности. Молча взял первую банку, вытащил пробку и начал пить. Затем перешёл ко второй, потом к третьей. Кровь была не первой свежести — сгустками, мутная, но сейчас это его не волновало. Главное — унять жажду, которая копилась уже несколько дней. Нил, не дожидаясь, пока тот закончит, сел напротив и открыл блокнот. — Итак, мой первый вопрос: что такое лесной дух? — голос был серьёзным, взгляд — сосредоточенным. — Одно из детей Авраила. — начал Эндрю, не отрываясь от очередной банки. — Страж, оберегающий лес, в котором сосредоточена светлая энергия Отца. Доктор приподнял бровь. — В смысле — одно из детей Отца? Разве детьми Авраила не являются только люди и эльфы? Вампир коротко усмехнулся. — Ты говоришь, как настоящий церковный фанатик. — Значит… помимо людей и эльфов есть и другие светлые существа. А церковь… скрыла это? — Нил поёрзал на месте, словно что-то в его убеждениях пошатнулось. — Да. — сухо подтвердил блондин. — Но так было не всегда. Раньше церковь действительно защищала всех светлых, а не только тех, кого считала «достойными». Тогда ею ещё двигала вера, а не алчность. Сейчас она превратилась в машину власти. Остальное — только оболочка. Голос вампира был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась усталость. Нил не мог понять — презрение ли звучит в его словах, гнев или горькое разочарование. — Откуда тебе знать, что происходит внутри церкви? — с подозрением спросил учёный. — Потому что, чтобы выжить, мне нужно было узнать врага. — тихо ответил Эндрю. — И поверь, я многое узнал. Даже больше, чем хотелось бы. Нил ненадолго задумался. Затем перевёл взгляд обратно на блокнот и продолжил: — Тогда следующий вопрос: что из себя представляет проклятие лесного духа? Если он охраняет лес, то выходит, проклял детей за то, что они навредили этой земле? — Дети лишь первыми ощутили на себе его гнев. — спокойно объяснил вампир. — Они — самые чувствительные. Проклятие уже начало свою работу. Вскоре оно доберётся до стариков. Потом до взрослых. А затем… все они станут деревьями. Буквально. Лес пополнится новыми стволами. Нил почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Значит, деревня изначально не мешала духу? — Видимо, нет. Если деревне уже несколько десятилетий, значит, изначально лесной дух терпел их присутствие. Возможно, даже защищал. Но люди что-то сделали. Что-то, что разозлило его. И теперь вся деревня обречена. — Что именно они сделали? — настойчиво спросил Джон. Вампир бросил на него взгляд с лёгкой усмешкой, в которой сквозило равнодушие: — Я не знаю. В этой деревушке я никогда не был. Название её сегодня услышал впервые. — Как работает проклятие? Есть ли способ его снять? — не отставал доктор. Вампир ненадолго задумался, прищурился, словно перебирая в памяти старые, запылённые знания. — Лесной дух чувствует, когда нарушают границы его мира. Когда кто-то вторгается в его пространство без уважения. Тогда он насылает проклятие. — блондин слегка наклонил голову, продолжая: — Важно понимать, что эмоции играют ключевую роль в магии. Они придают сил заклинаниям, меняют их суть. Именно поэтому заклятия, сотканные из гнева и желания наказать, называют проклятиями. Он помолчал, затем приложил пальцы ко лбу, вспоминая: — Самый простой способ снять подобное проклятие — покинуть деревню навсегда. После этого провести ритуал прощения перед природой. Но этот путь помогает только одному существу. Снять проклятие сразу со всей деревни — куда сложнее. — А как тогда снять проклятие со всех жителей? — не унимался Нил, в глазах которого загорелся огонёк научного интереса. Эндрю коротко вздохнул. — Нужно понять, за что дух разгневался. Узнать, что именно вызвало его ярость. Потом — искренне попросить прощения и задобрить его дарами. И после этого… больше не повторять ошибок. Но если его разозлят снова — новое проклятие будет сильнее прежнего. И может уже не оставить шанса на спасение. Но людям этот способ недоступен. Миньярд мельком бросил взгляд на банки с кровью и мысленно пересчитал: Уже десять… Осталось восемь. — Почему ты говоришь, что люди не смогут снять это проклятие? — задал следующий вопрос учёный, весь поглощённый ответами. Любопытство сияло в его взгляде. — Потому что дух не позволит себя найти. — спокойно объяснил вампир. — Он будет прятаться от тех, кто его обидел. Люди для него — угроза. Даже если им удастся войти в его лес, они ничего не увидят. А если и увидят — не поймут. Язык лесных духов отличается от человеческой речи. Он говорит шелестом листвы, пением птиц, дыханием ветра, журчанием ручья. Это не язык слов — это язык чувств и природы. Нил, поникший под тяжестью новых знаний, опустил глаза. Проклятие оказалось куда более глубоким, чем он предполагал. А его наука... здесь, казалось, бессильна. — А ты понимаешь их язык? — наконец спросил Джостен, внимательно вглядываясь в глаза вампира. — Даже если понимаю… — раздражённо начал блондин, хмурясь. — Зачем мне помогать людям? — его голос звучал грубо и отстранённо. — Одной деревней станет меньше — другой больше. Как думаешь, почему, даже увидев явные признаки проклятия, в главном храме церкви только развели руками? Даже фанатики Отца теперь плевать хотели на судьбы простых крестьян. Их и так расплодилось до безумия. В его словах звучало откровенное презрение. Он продолжил, сжав кулаки: — Уверен, как только жрецы узнали, что это проклятие поразило обычных бедняков, они просто сделали вид, будто пытались помочь. А когда выгнали женщину с ребёнком за порог, даже не стали докладывать об этом наверх. А если и доложили бы — деревню бы попросту сожгли, а землю назвали бы проклятой и оставили гнить, как это уже бывало не раз… Его голос дрогнул от злости, последние слова он произнёс почти сквозь зубы. — Но я уже пообещал, что сделаю всё возможное, чтобы помочь этой женщине, — твёрдо заявил Нил. — Если я не справлюсь, пострадает моя репутация. А я — тот самый доктор, который может вылечить всё. Болезни, проклятия, даже смерть, если повезёт. Я не могу позволить своей гордости пошатнуться. Я должен найти способ. — И при чём здесь я к твоей раздутой гордости? — язвительно бросил Эндрю, приподняв бровь. — При том, что если моя репутация рухнет, я не смогу больше доставать тебе кровь. А ещё — забудь о своих дорогущих книгах с рынка. — Нил скрестил руки на груди и посмотрел на вампира с вызовом. Вампир молчал. Аргумент, надо признать, был весомый. С одной стороны, он не хотел влезать в человеческие проблемы. С другой — эта женщина пришла с проклятием лесного духа. А значит… может это шанс узнать больше и о другой сущности, что прячется в тени Сиднея. Существо с глазами цвета пурпура, полными злобы. Даже несмотря на расстояние — две недели пути на повозке — лесные духи способны видеть и чувствовать намного дальше пределов своей территории. Взвесив всё, вампир нехотя кивнул. — Ладно. Я помогу. Переведу его слова. Но как убеждать людей просить прощения у лесного духа — думай сам. Делай сам. Я не святой и не пастырь. Я просто перевожу. Нил удовлетворённо улыбнулся: — Этого достаточно. Остальное — на мне. — И не забудь, у меня ведь ещё восемь важных вопросов! — радостно ухмыльнулся Нил, потирая руки, как довольный торговец. Вампир, даже не взглянув на него, холодно отрезал: — Шесть. — В смысле шесть?! — опешил доктор, нахмурив брови. Эндрю повернулся к нему вполоборота, на губах его заиграла лёгкая, но совершенно недобрая усмешка: — Лесной дух, есть ли ещё дети Отца, откуда я знаю, что происходит в церкви, что из себя представляет проклятие, если он охраняет лес — значит, проклял детей за то, что те навредили земле, значит, деревня изначально не мешала духу, что именно они сделали, как работает проклятие, как его снять, как снять со всей деревни, почему люди не смогут снять проклятие, понимаешь ли ты их язык… — он загибал пальцы, считая. — Всего двенадцать… — пробормотал Нил, явно пытаясь оспорить. — На восемнадцать банок, — подытожил Эндрю. — Ты сам дал цену за информацию. — Но... но двое из этих вопросов были наводящие! Или вообще не касались проклятия! — с протестом в голосе возразил доктор. — Но касались меня. — Вампир бросил на него насмешливый взгляд. — А за личные вопросы цена всегда выше. Он прошёл мимо доктора, но, остановившись у двери добавил: — Ты ведь умный человек, Нил. Тебе стоило бы внимательнее следить за тем, что именно ты спрашиваешь. Доктор раздражённо фыркнул и проводил вампира тяжёлым взглядом. Но в глубине души он понимал: Эндрю снова был прав. Пришла пора собираться в дорогу. Джостен аккуратно уложил всё необходимое в дорожную сумку — перевязочные материалы, настойки, книги, блокноты для записей и, конечно, несколько флаконов святой водой на всякий случай. Всё это он бережно погрузил в карету, которую заказал заранее. Перед отъездом он всё-таки решил задать вопрос, который не давал покоя с самого утра: — А ты как доберёшься? — спросил он, обернувшись к стоявшему на крыльце в тени вампиру. Эндрю лениво потянулся, словно ему и вовсе не хотелось в дорогу, и с нотками хвастовства ответил: — Магией. Тебе понадобятся две недели, чтобы тащиться в этой скрипучей коробке, а я преодолею это расстояние за одну ночь. Доктор раздражённо фыркнул и отвернулся. — Конечно, магия... — пробормотал он себе под нос. — Хоть бы раз я был тем, кто с достоинством уходит в закат, а не плетётся по кочкам. Вскоре колёса кареты заскрипели по булыжной мостовой, унося Нила прочь от дома. Всё затихло. Дом доктора погрузился в тишину. Эндрю неспешно закрыл дверь, осмотрелся и позволил себе слегка потянуться. Впереди была ночь — его время. Он медленно спустился в подвал. Там, в глубине, была одна комната, мимо которой он проходил ещё в первый день, когда освободился от цепей. Тогда он заметил, что дверь закрыта несколькими замками, а в воздухе чувствовались следы ловушек. Тогда он остановился: — «Не время», — подумал он тогда. Но теперь, когда Нила нет дома, блондин позволил себе любопытство. Он аккуратно приблизился к двери. По её краям были закреплены тонкие проволоки с игольчатыми наконечниками. Он провёл пальцем по одной — укололся, но лишь усмехнулся. — Яд. Простой. Не смертельный. По крайней мере, не для меня, — пробормотал он, и глаза вспыхнули лёгким светом. Он с лёгкостью снял замки, и наконец медленно открыл скрипучую дверь. — «Что же ты прячешь от меня, Нил?» — шепнул он в полумраке. Перед ним открылась комната, полная тайн, которые доктор тщательно оберегал по ночам…