Танцевать под дождем

      Библиотека медицинского университета всегда была храмом тишины. Воздух, густой от запаха старой бумаги и антисептика, с течением времени будто впитался в белую рубашку Сугуру, и многочисленные стирки ее уже не спасали. Он собирался купить новую, кажется, уже пару месяцев, но времени никак не находилось.       Перед ним возвышалась массивная стопка учебников по анатомии, патофизиологии и черт знает чему еще - Сугуру и сам забыл, какие еще тома с усердием вылавливал с верхней полки ветхого шкафа. Точными, быстрыми движениями он делал заметки на полях тетради - каждая минута была расписана, каждая секунду имела вес. Вокруг царил идеальный - почти стерильный - порядок. И вот этот порядок взорвался.       Тяжелая двойная дверь распахнулась с грохотом, заставив содрогнуться все здание библиотеки целиком. На пороге, залитый золотистым светом уходящего дня, стоял он - высокий, в какой-то странной куртке, с темными очками на макушке - он казался случайно залетевшим в мир тишины и спокойствия инопланетянином.       - Вот и оно! Логово вечных зануд! - провозгласил Годжо Сатору, его голос звонко разнесся по помещению, и Сугуру непроизвольно сжал кулаки.       Они учились в одной школе, но там их пути пересекались редко. Мир Сатору - спорт, сцена, внимание всей школы и хаос - кардинально отличался от мира Сугуру, состоявшего из учебников и дополнительных занятий пять раз в неделю.       Медицинский и театральный вузы парадоксально оказались соседями - их разделял узкий длинный переулок. И Сатору, решив, что это знак судьбы, внезапно пришел к выводу, что теперь они - друзья. Сугуру же считал, что их не связывает ничего, кроме шума, перманентно исходившего от Сатору и преследующего Сугуру по пятам.       Сатору, не обращая внимания на осуждающие взгляды, прошествовал между столами как по подиуму. Его взгляд нашел Сугуру, и он, широко улыбнувшись, направился прямо к нему.       - А вот и наш главный кандидат на выгорание к двадцати пяти! - он без приглашения отодвинул стул напротив и устроился поудобнее, сложив ногу на ногу. Сугуру даже не поднял глаз от конспектов.       - Вали. И как ты вообще меня опять нашел?       - Ты так любезен. Я тронут. - парировал Сатору, проигнорировав вопрос. Он наклонился вперед через стол и выдернул ручку из рук Сугуру.        - Смотри что у меня есть. Специально для тебя. - он протянул ему яркий глянцевый флаер с анонсом какого-то вузовского представления.       Сугуру медленно поднял глаза, всем своим видом выражая презрение.       - У меня через неделю экзамен по гистологии. И анатомии. И по латыни. Убери это и верни мою ручку. Мы не в школе, Сатору. Я не могу просто бросить все и пойти смотреть твои клоунады. - Сугуру вздохнул, вспомнив, как на подобные концерты в школе их запихивали силой.       - Сугуру, Сугуру, - покачал головой Сатору, делая драматичную паузу. - Ты умираешь. Прямо сейчас. Твой мозг медленно задыхается от скуки. В конце концов, мы же друзья! Ты должен меня поддержать.       - Это называется получать образование. Попробуй как-нибудь, - отрезал Сугуру, пытаясь выхватить ручку. - И соседство наших вузов не делает нас друзьями. Сатору ловко одернул руку.       - Образование? Это не образование. Это добровольное заточение. Смотри, - широким жестом он очертил пространство вокруг, - серые стены, серые лица, серые мысли. А там за окном - мир, солнце, жизнь!       - Там за окном, - сквозь зубы произнес Сугуру, - городской смог и восьмидесяти процентная вероятность дождя к вечеру.        Сатору рассмеялся - и его смех показался чужеродно живым для библиотеки.       - Идеально! Танцевать под дождем - высшая форма свободы! - он захлопал в ладоши подобно ребенку. - А знаешь, в чем разница между мной и тобой?       - Я могу назвать как минимум пятьдесят отличий, начиная с коэффициента интеллекта и заканчивая базовыми манерами. - холодно парировал Сугуру.       - Все проще, - Сатору откинулся на спинку стула, смотря на него с вызовом. На губах играла смешливая ухмылка. - Ты видишь дождь и думаешь о мокрых ботинках или о простуде. А я…вижу в нем сцену! Миллионы софитов! Ты излучаешь жизнь по учебникам, а я…ее живу. И знаешь что? - он снова наклонился вперед, носом почти касаясь краешка учебника из стопки, и его дерзкая ухмылка на мгновение сменилась чем-то серьезным.        - Ты будешь лучшим врачом в мире, Сугуру, но если ты не научишься жить за пределами своих собственных стен - ты никогда не сможешь никого по-настоящему вылечить. - он положил ручку на стол рядом с рукой Сугуру. - Концерт. Завтра в семь. Буду ждать у входа. Провожу тебя на твое место.       Сатору встал.       - Не заставляй меня снова врываться в этот склеп. В следующий раз я могу прийти с бубном.       И он ушел стремительно, широкими шагами, оставив после себя нарушенную тишину, недоумение, повисшее в воздухе, и яркое пятно листовки на строгом, упорядоченном столе Сугуру.       Сугуру с силой сжал виски, пытаясь снова углубиться в строчки о тканевых структурах, но буквы расплывались перед глазами. В ушах, вопреки всему, звенел яркие жизнерадостный голос: «Танцевать под дождем - высшая форма свободы!»       Сугуру ненавидел дождь, ненавидел хаос. А еще - он начинал ненавидеть то, что эта растрепанная белобрысая макушка и невыносимо голубые глаза, которые он знал со школьных лет, теперь стали навязчивой частью его жизни. Атмосфера правильного порядка была безвозвратно испорчена. И самое ужасное - в этом хаосе была какая-то пугающая, притягательная правда.

***

      Густая от аплодисментов и смеха атмосфера неприятными мурашками пробиралась под рубашку Сугуру - он стоял у стены, чувствуя себя не в своей тарелке. Сатору усадил его на первый ряд, наказав не двигаться с места, но обижигающе яркие софиты слепили глаза, а кресло раздражающе скрипело, и через пару минут Сугуру обнаружил себя опирающегося на косяк двери у выхода.       Он пришел, потому что знал - иначе Сатору не отстанет - и теперь наблюдал, как тот владеет и сценой, и залом без единой уловки, только силой своего невероятного, безудержного обаяния.       Сатору паясничал, импровизировал, заставлял зрителей хохотать до слез, а в следующую секунду - замирать в тихом восхищении от короткого монолога. И Сугуру ловил себя на мысли, которую тут же пытался отогнать: «Хочу также». Не паясничать на сцене, нет. Также свободно дышать, также легко нести свое «я», не пряча его в конспектах медицинских терминов.       Но это было невозможно. У него были свои цели - закончить университет, стать лучшим хирургом, спасать жизни. Это был его выбор, это было для него. А хаос, в котором существовал Сатору, был для тех, кто мог позволить себе беспечность и громкий хохот на сцене.       Когда занавес закрылся под оглушительные овации, Сугуру поспешил незаметно скрыться, но тут же был остановлен крепким захватом за локоть.       - Поймал! Не прячься! - Сатору стоял перед ним - запыхавшийся, с румяными щеками и глазами, сияющими, как два прожектора. Энергия буквально струилась из него. - Ну? Скажи, что плакал от смеха? Признавайся!        - Ты телепортируешься что ли? - Сугуру удивленно поднял бровь. Пару секунд назад Сатору стоял на сцене. - А плакал я от желания поскорее оказаться в тишине своей комнаты, - без привычной колкости продолжил он.       Сатору лишь рассмеялся, проигнорировав вопрос, и, не отпуская его руки, потащил за собой.       - Зануда. Пошли, надо проветриться.       Он выволок Сугуру на улицу через запасной выход - возле главного образовался затор. Вечер оказался прохладным, и с неба, как вчера и предсказывал Сугуру, начинало накрапывать. Крупные, тяжелые капли с тихими шлепками падали на асфальт.       - Дождь! - провозгласил Сатору, подняв лицо к небу и раскинув руки в стороны. - Идеальный финал для идеального вечера!       Вода тут же начала темнить его светлую куртку и собираться каплями в белоснежных ресницах. Сугуру же инстинктивно отступил под козырек, хмурясь.       - Чего ты? Боишься промокнуть? - Сатору повернулся, его улыбка словно светилась в начинающих наступление сумерках.       - Не боюсь. Не хочу заболеть и пропустить лекции. - пробубнил Сугуру, но его взгляд был прикован к Сатору - к тому, как тот стоит под дождем абсолютно счастливый и беззаботный. - Лекции, лекции…Сугуру, ты когда нибудь делал что-то потому, что хочется? Без причины? Без плана?       - Нет. Это глупо.       - Это - жизнь. - Сатору сделал шаг вперед, протянув ему руку. Капли стекали по ладоням. - Давай. Хотя бы на пару минут. Перестань быть Гето Сугуру, будущим крутым хирургом. Просто…побудь. Со мной.       Сердце Сугуру совершило непонятный болезненный толчок. Он смотрел на протянутую руку, на мокрого, немного безумного и такого живого Сатору. Он слышал, как в его голове трещат и рушатся стройные ряды аргументов: «простуда», «риск», «глупость».       - Я не буду танцевать. - огрызнулся Сугуру, но его нога сама собой сделала шаг из-род укрытия. Прохладные капли упали на лицо, скатились за шиворот - он вздрогнул.       - Никто и не просит, - Сатору мягко ухватил его за запястье, утягивая на середину тротуара. - Просто постой. Почувствуй.       Сугуру замер натянутой струной. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень - вода заливала лицо, стекала по волосам, пропитывалась рубашку. Он чувствовал себя нелепо и уязвимо.       А Сатору…Сатору закрыл глаза, подставил лицо небу и медленно, почти незаметно, начал раскачиваться в такт несуществующей музыке. Это не был танец в привычном его понимании - это было чистое, ничем не сдерживаемое выражение радости.       - Видишь? - прошептал он, не открывая глаз. - Это и есть жизнь. Та, про которую не пишут в твоих учебниках по анатомии. И в этот момент, под шум дождя, Сугуру почувствовал что-то. Не приближающуюся простуду, не холод и не промокшие в ботинках ноги. Странное, щемящее освобождение накрыло его с головой - и он был готов захлебнуться. Он не танцевал, не двигался, просто стоял. Но впервые за долгое время - он чувствовал. И это было страшно.

***

      Прошла неделя после блистательного выступления Сатору и того самого дождя. Сугуру снова погрузился в учебники - с удвоенной, почти отчаянной силой - но строки расплывались, слова теряли смысл, не складываясь в предложения. Он медленно водил пальцем по схемам кровеносных сосудов, но видел только мокрые от дождя светлые ресницы и безудержную улыбку. В тишине его сознания звучал навязчивый, живой смех Сатору.       Сугуру чего-то не хватало - осязаемо, физически.       Вечерело. Воздух в библиотеке казался спертым, будто окна не открывались с последнего их разговора здесь. Сугуру ловил себя на том, что рука сама тянется к телефону, но он тут же одергивал себя, потому что зачем? Что он напишет? «Ты мешаешь мне заниматься, перестань»? Глупо. Сатору даже не было здесь - скорее всего, снова развлекался где-то со своими театральными друзьями.       Все это - было ложью. Правда была только в том, что Сугуру скучал по этому идиотскому хаосу. По этой энергии. По нему.       И, как будто улавливая его внутренний немой зов, хаос материализовался. Двери в библиотеку распахнулись с тем же знакомым грохотом.       «Снова нашел», - с обреченным облегчением подумал Сугуру, даже не глядя на вошедшего, и по губам скользнула улыбка.       Сатору подошел к его столу - на этот раз без шумных приветствий. И без бубна как обещал. Он просто положил ладонь на раскрытый учебник, закрывая текст.       - Пошли. - его голос звучал удивительно тихо, но неизменно сохранял привычную энергичность и озорство.       - Сатору, я не могу. - вяло воспротивился Сугуру.       - Можешь. Или я начну рассказывать всем присутствующим историю о том, как будущий светило медицины стоит под ливнем с видом потерянного подростка.       Сугуру вздохнул, окончательно признавая поражение. Он собрал вещи с ощущением, что совершает нечто запретное.       На улице его ждало нечто непотребное - ярко-красный кабриолет с откинутым верхом.       - Садись! - приказал Сатору и сам юркнул на водительское сиденье.       Машина рванула с места, и поток холодного осеннего воздуха хлестнул Сугуру по лицу. Он инстинктивно вцепился в ручку двери.       - Ты с ума сошел! Опусти крышу!       - Не-а! Так интереснее! - Сатору лишь рассмеялся, прибавляя газу.       Ветер свистел в ушах, путая все мысли. Огни сумеречного города смешивались в блестящие реки.             Внутри что-то щелкнуло - пальцы разжались, оставив ручку, чувство паники сменилось странным, нарастающим подъемом. Сугуру откинулся на сиденье, подставив лицо холодному ветру и приближающемуся вечеру. Он не боялся. Он чувствовал себя…свободным? По-настоящему. Впервые, наверно, за всю свою сознательную жизнь. На этот вечер не существовало ни экзаменов, ни лекций, ни будущего. Существовали только скорость, ветер и Сатору за рулем, чье довольное лицо было освещено закатным солнцем, а улыбка рвала все шаблоны внутри Сугуру.       В конце концов они остановились на пустынной набережной - время перевалило за десять вечера - и ответственные студенты и работяги уже разбрелись по домам. Город отсюда казался россыпью драгоценных камней на черном бархате.       Мотор заглох, и в наступившей тишине послышался знакомый шепот - зашуршал дождь.       - Опять? - прошептал Сугуру, но в голосе не было раздражения.       Сатору повернулся к нему, его обычно насмешливый взгляд был теплым и необычайно серьезным.       - Нравится? - спросил он, имея в виду не дождь - скорее, все то, что было до него.       Сугуру кивнул - он не мог вымолвить ни слова - боялся, что, открыв рот, выпустит наружу все это скопившееся внутри неконтролируемое чувство свободы, и оно разлетится на осколки.       И тогда Сатору сделал так, как мог только он - стремительно и безоглядно. Он наклонился и поцеловал его.       Это был не нежный вопросительный поцелуй - он был хаотичным, влажным от дождя, энергичным - точным отражением Сатору. В нем был вкус скорости, пронизывающего осеннего ветра и той безумной радости, которую Сугуру так боялся в себе признать.       И Сугуру…отпустил. Он перестал сопротивляться - и просто позволил себе жить. Рука, сжатая в кулак, разжалась, и он ответил на поцелуй - неумело, отчаянно, с той же страстью, с которой обычно штудировал учебники. Он позволял себе чувствовать - чувствовать холод дождя на коже, тепло губ Сатору, вибрацию недавней скорости в крови и оглушительный рев тишины в собственной голове, где наконец-то стихли мерзкие голоса, неустанно твердившие о долге.       Сугуру не знал, что будет завтра. Но сегодня, целуя Сатору под осенним дождем, он был просто живым. И этого было достаточно.