Мандраж

Запах крови наполнил некогда комфортную комнату. Пахло так, что комната будто единный живой организм начала дышать, а стены потеть, потеть кровью. Маленькими каплями она стекает по стенам, по открыткам у кровати, по коммунистическим плакатам и заполняет всю комнату удущающей вонью свежей плоти. Но это не так, источником запаха оказался владелец этого гнезда. Артем бессильно бросает нож на стол, с окрававленного оружия падают микрокапли на деревянную поверхность. Рядом падает юноша на стул и включает лампу. Он детально рассматривает свои руки. Артем несильно покрыт кровью, но этого хватает, чтобы от него за километр пахло смертью. Противнее всего осознавать, что во всей смеси крови разных людей, нет ни единного кровавого днк убийцы — Артема. Артем не торопясь начинает снимать с себя слои одежды, без разбора бросая их рядом на пол. Запах крови становится менее удущающим, но не пропадает полностью, будто въевшись в кожу. Артем снова смотрит на руки, вглядываясь в свете лампы в маленькие трещины на ладонях, словно из них польются крики умерших, просящие пощады. От усталости боковым зрением он замечает пробегающие маленькие тени… — Нет, оно не может так продолжаться. — Артем хватает полотенце и спешно идет в душ, малость холодной воды даст ему хоть каплю покоя. Капли холодной воды начинают капать на волосы, постепенно усиливая мощность. Артем дрожит, когла холодная вода покрывает его грудь. Но становится легче, это помогает отвлечься от только что прошедшей миссии. Артем хватает мыло и неспешно натирает плечи, теперь пахнет мылом и ни капли больше запаха крови. — Артееем! Темка! — из комнаты доносится знакомый голос, подполковник Павел Морозов почтил своим присуствием своего подчиненного Артема. Или же дружок Артема Пашка просто решил проведать своего друга. — Моешься чтоли? — Сейчас, Паш! Я быстро! — Артем кричит тому в ответ и заметно быстрее начинает мыть свое тело. — Тебе там спинку потереть? — из комнаты слышен еле звучный смех, а в голове Артема представилась улыбка подполковника. Шум воды затихает, Артем, не вытирая мокрое тело, с трудом одевается в домашнее, все еще было холодно, он бы с удовльствием залез под тяжелое одеяло. Но на него уселся Павел, который словно в первый раз рассматривал открытки на стене Артема, на видном месте красовалась им подаренная открытка с Эйфелевой башней, что точно льстило Паше. — Как у вас все прошло? — Артем едва заметно присаживается рядом с Павлом. — Судя как быстро вы закончили, куда лучше, чем у нас. Артем отводит взгляд, вспоминая события миссии, она была провальной, для него точно. Павел же ощущается легко, он явно доволен идеально выполненным заданием. Разведчикам удалось найти путь диверсантов Красной линии и более того, напасть на след еще одной группы диверсантов и воров. — Мы же справились с предателями, Артем. Чего ты такой поникший? Быстро- не быстро, главное что выполнили качественно свою работу! Не уж то опять Серебряников что-то ляпнул? — Он не говорил? — Артем почувствовал резкое облегчение, и одновременно шок. Майор Серебряников обычно отличался тем, как порой жестоко мог поступать с Артемом и другими солдатами, докладывая подполковнику все провалы и косяки. Сейчас он отличился невероятной добротой, ограничившись в деталях зачистки, сказав что она просто прошла " — Неудачно». Или это просто невероятная жалость к Артему? — Лучше тебе не знать, что случилось, это очень жалко, Павел… — Ну не надо, значит и не надо! — Паша легонько похлопывает Артема по спине, улыбаясь тому. Артем же не чувствует себя легче, наоборот, он сильнее сгорбился и выглядел как один сплошной комок нервов. Паша заметив это, прекращает и кладет большую ладонь меж лопаток Артема, по коже того пробегают маленькие муражки.- Опять ты Темка волнуешься по ерунде! Эх, какая же у тебя нежная душа, мушкетер! — И ладонь медленно, с усилием начинает поглаживать кожу на спине. От самого верхнего до самого нижнего позвонка, растирая через полосатую майку тепло. Пальцы иногда касаются шеи и кончиков волос, в такие моменты лицо начинает немного закипать, как чайник. Тело начинает самопроизвольно расслабляться, а самое значимое то, что становится удивительно тепло, после холодного душа. — Легче? — Паша наклонившись перед лицом Артема заглядывает тому в глаза, улыбка менее заметна, заместо нее говорят глаза Павла. Артем смущаясь, кивает и отворачивает голову, наконец неловко улыбнувшись. Подполковник бессовестно прислоняет губы к щетинистой щеке солдата, его беззвучный поцелуй остался теплым пятном на коже. Артем неподвижен, он чувствует, что будет правильнее отстраниться, но душа просит лишь больше прислонится к чужому телу. Павел поглаживания же останавливает на пояснице Артема, и его хитрые пальцы проникают под майку товарища. Теперь он чувствует приятные щекотливые движения по позвонкам, точечные поглаживания вызывают в животе бурления возбуждения и как только Артем чувствует, что всего его лицо заметно покраснело, он кладет ладонь на грудь Павла и легонько отталкивает того от себя. — После моего косяка, о котором говорят весь отряд вылазки, добродушный полковник Морозов идет " просто утешить» своего " просто друга». — Артем хитро посматривает на Пашу, даже немного язвительно, видимо показывая прокол того. — Ну а кто сомневается в этом? — сопротивление лишь задорит короткостриженного и он кладет вторую руку уже на бедро, с вызовом смотря Артему в глаза. — Все те, Павлик, кто говорит о том, что ты чуть ли не каждую ночь идешь меня утешать, хотя тут уже преувеличение. Ты вкурсе, что почти по всей Красной Линии ползут подобные слухи про нас? Подполковник разведки Красной Линии и бывший призрак Спарты, как мило. Артем убирает руку Павла со своего бедра, он делает это небрежно, но все равно продолжает улыбаться тому. Паша хмурится и хватает Артема за обе кисти рук, он прислоняет их к своей груди и с силой вжимает себе в грудную клетку. — Пусть говорят, что хотят! Можешь сказать, что я заставляю и принуждаю тебя, что издеваюсь тут над тобой и твоим телом каждую ночь! Что я треклятый содомит и место мне в петле над трупной ямой, мне все равно на чужие слова! Самое главное, что я знаю правду, и что её знаешь ты. Никому никогда в голову не придет то, как ты мучаешь мое сердце каждым своим вздохом, то как сердце обливается кровью каждый раз, стоит тебя отпустить совсем одного на задание. Никто не знает, кроме тебя, как бешенно оно стучит в моей груди, стоит тебе быть рядом, если бы оно могло, оно бы выскочило тебе прямо в руки и не перестало бы биться до последней капли перекачивающей крови, мой Д’артаньян! В руках Артема безжалостно билось чужое сердце, так сильно, что ритм отбивался в костях фаланг пальцев. Артем вырывает руки из хватки Павла и с чувством берет того за лицо с силой притягивая к себе. Павел теряется лишь на секунду и сразу принимает поцелуй, падая на постель с Артемом. Слышны шумные поцелуи, Артем с жадностью впивается в чужую плоть. В каждом их движении чувствуется невероятное одиночество, что они пережили за все время их небольшой разлуки. Паша хватает за волосы на затылке солдата, Артем мычит от удовольствия. В такие моменты боль лишь сильнее возбуждает того, помогает забыть о боли в его душе. Некогда легкие пальцы Павла, которыми тот так искуссно владеет, когда речь идет о вскрытии замка, небрежно хватают и сжимают чужую кожу на спине, словно тот хочет добраться до души, чтобы навсегда забрать её с собой. Все сложнее держать себя в руках Черному, он дерзко снимает с Павла верхнюю одежду. После сильно пережитого стресса он и мечтал только забыться в объятьях Морозова. Руки трясутся в предвкушающем мандраже на ремне Павла, небрежный звон бляшки не раздражает, лишь заставяет сильнее биться сердце Артема. — Стой, стой… подожди, Тем…- руки Павла мягко касаются шершавых ладоней. Артем поднимает взгляд с брюк на лицо Паши, его лицо красное, пылает жаром, но он подозрительно хладнокровен. — Ты… не хочешь? — негодование видно в лице Артема, для Паши это очень милый жест, что не может не вызывать у него маленькую улыбку. — Не хочу так. Позволь сегодня мне вести. — Артем негодоюще смотрит на короткостриженного и спокойно отпускает руки, стараясь как можно комфортне улечься на кровати. Паша неторопливо поднимает соладтскую майку по грудь, легонько касаясь мужского рельефа торса. Воздух тихо пробирается сквозь зубы бывшего рейнджера, он прикрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям своего тела. Нечто влажное касается его обнаженной груди, теплое дыхание обжигает кожу, к теплым касаниям рук, присоединяются губы подполковника, которыми тот увлеченно целует чужое тело. Каждая клеточка тела стонет в его любящих губах. Артем никогда не чувствовал подобного ни с кем другим, его сердце разрывается каждый день с момента нахождения на Красной линии и только в такие моменты оно сшивается обратно. Швы что постоянно расходятся и сходят на его душе в ритм его вздохов, разболтали его сердце в кровавую тряпку. Смерть стало ежедневной рутиной, ритуалом с которым он закрывает глаза каждую ночь. Но и во сне его не отпускала смерть, каждая жертва погибшая от его рук или из-за него появлялась вновь и вновь в его снах. Трупы тянут к Артему свои кровавые руки и просят того остаться с ними, они хватают его за руки и ноги и тянут в самый низ. В самую реисподнюю Артем носит это бремя в одиночку, какой бы Паша и не был отдушиной для него. Единственное чего хочется Артему после сложной миссии это почувствовать тепло рядом с собой, а не вспоминать и рассказывать о своих чувствах подполковнику. — Ты как? — Коммунист наблюдал исподлобья в глаза товарища, улыбка не исчезала с его лица, что не сказать об Артеме.- Перехотел? Артем не видел своего выражения лица, но понимал, что оно не выражает ничего положительного. Рука вновь пихает Павла в грудь, переживания берут вверх над Артемом. Паша отступает, отстраняется от тела Артема, а лицо приобретает более обеспокоенный вид. — Не хочешь поговорить? — Нет, не хочу, тут и не о чем говорить. — Артем прячет лицо в ладонях, отворачивается, словно прячет себя в коконе. И вот привычная им обоим дистанция, каждый в своем болоте со своими мыслями. Нелепо то, как они одновременно далеки и близки друг с другом. Подполковник прощупывает почву, Артем упирается духовной близости, но как нестранно стоит немного надавить, как он принимает это, кажется это ему нужно. Оба молчат, не зная как подобрать слова, с чего подобраться к теме. Паша вздыхает, собирая мысли в кучу. — Когда ты приходишь после заданий таким, знаешь о чем я думаю каждый раз? — Артем немного поворачивает голову в сторону голоса, его владелец смотрит далеко вперед, размышляя.- Я думаю, как бы было бы классно, исчезнуть отсюда вместе с тобой. Не только из Красной линии, а из метро, из Москвы. Я представляю как было бы прекрасно, если бы мир за пределами Москвы жил своей жизнью, нету ни радиации, ни войн, только добрые люди, свежий воздух и девственная природа. Мы бы сбежали с тобой из этого проклятого города и жили бы вдвоем свою прекрасную жизнь. Артем уже полностью повернулся в сторону Павла, пока тот говорил о своих мечтах. Было невероятно интересно слушать о чужих мечтах. Жизнь за перелами Москвы вдвоем…такая сладкая сказка. — Неожиданно слышать подобное от тебя.- Артем виновато смотрит куда-то вниз, пряча взгляд. Как бы глупа не была мечта Паши, она была искренней и сокровенной. Артем никогда не мог предположить, что о нем могут думать в таком ключе. Они садятся рядом на край кровати, прижавшись друг к другу. Черный собирает воздух в легкие, успокаивает себя. — Помнишь Витю Воронина? — Помню, жена его сбежала месяц назад. — Паша кладет руку на плечо Артема.- Витек тогда чуть всех не вздернул за это, забавно конечно. А потом пошел искать ее, а нашел только мутантов. — Я ее видел сегодня, она меня узнала. Кричала, умоляла отпустить ее, а потом за ее спиной кто-то выбежал. Я начал стрелять рефлекторно, а потом только понял, что это был мальчик. — Артем посмотрел на свои руки, вспоминая прошедший день. Дрожь проходит по его телу.- Ему лет было 10 наверное, Паша, понимаешь? Но знаешь, что? Она начала кричать, так истошно! Это был такой истошный крик, такой громкий, что он все еще звучит в моих ушах. Она кричала «Артем, Артем! Темочка сыночек, не умирай!», понимаешь? А я стоял там как вкопанный, смотрел, как мать обнимает мертвого ребенка. Я даже не знал, что у Вити был сын. Руки неестесвенно тряслись, мандраж был такой сильный, что его было невозможно унять своими силами. Артем схватил себя за волосы и сгорбился. Глаза дергались, наворачивались слезы. — Она так кричала, так громко… У меня просто не было выбора, я застрелил ее, только чтобы она перестала кричать его имя. Я на момент представил свою маму, она же так же кричала… звала меня имени в агонии. Такая боль, которую могла чувствовать лишь мать, потерявшая ребенка… и я убил их. Семью Вити… Мужчина всхлипывал, спрятав свое лицо руками. Он старается сохранить крик отчаянья в себе и лишь про себя постанывает, словно его режет изнутри. Горло для Артема кажется одной сплошной колючей проволкой, щеки невероятно зудят, а глаза начинают болеть от попыток стереть с них слезы. Паша молчит, в комнате слышен лишь плач Артема. Подполковнику предстояла бороться с многими проблемами, но поддержка близкого товарища?.. Впервые стоит действительно разделять печаль, а не лицемерно толкать речи о благе вклада, и что слезы тут бесполезны. Но сейчас даже сухие бесполезные фразы не лезут в голову. Вся поддержка умещается лишь в слабом объятии. В комнате становится еще тише, о присуствии в ней людей лишь напоминают два сидящих рядом силуэта и нож со свежей кровью на столе.