Возвращение домой

Энн стояла посреди заросшего и заброшенного двора, где высокая трава, пожелтевшая от осенних заморозков, цеплялась за её ботинки, а дикий виноград оплёл покосившийся забор, словно пытаясь скрыть следы былой жизни. Ветер с горы нёс запах сырой земли и гниющих листьев, а вдалеке, за кронами сосен, виднелись разбитые окна старого фермерского дома — Маунт-Геф. Вот она вернулась сюда спустя восемнадцать лет. Она уже не та маленькая девочка с растрёпанными косичками, которая сидела на скрипучей кровати с потрёпанной куклой в руках, слушая, как мать напевает псалмы у очага. Энн закрыла глаза, и мгновенно перенеслась в прошлое: вот она с братьями и сёстрами — шумной ватагой из семи детей — бегает по этому самому двору, гоняясь за курами и смеясь до упаду; вот она помогает матери кормить коз в сарае, где пахло сеном и молоком, а руки её были в царапинах от колючих веток; вот она сидит с остальными в тесном молельном зале, освещённом лишь керосиновыми лампами, и слушает проповедь отца — его голос гремел, как гром: "Мы — новые Давиды, а мир — Голиаф. Мы прячемся в его же городе, как Давид в пещере Адуллам, чтобы нанести удар из засады". Воспоминания сменяли друг друга, словно кадры старой плёнки: запах свежеиспечённого хлеба по утрам, строгие лица старейшин общины, тайные собрания под покровом ночи. Энн поняла: как она ни пыталась забыть своё прошлое, стереть его из памяти, оно всегда будет с ней, въевшись в кожу, как запах дыма от костра. Человек никогда не сможет полностью уйти от своих корней, от глубинного понимания того, кем он был и откуда он изначально пришёл — от этой изолированной общины на склоне горы, где мир за пределами казался враждебным царством греха. — Всё-таки придётся много потрудиться, чтобы привести всё в порядок, — голос Карлоса вырвал Энн из воспоминаний. Она открыла глаза и снова оказалась в промозгом осеннем дне, где небо было затянуто тяжёлыми серыми тучами, а холодный ветер пробирал до костей, заставляя листья кружить в вихре у её ног. Энн зябко поёживаясь, обхватила себя руками и сказала: — Я даже не знаю, на кого земля была записана — на отца или на общину. Карлос, высокий и крепкий, подошёл к ней ближе, обнял за плечи — его теплое дыхание коснулось её щеки — и сказал: — В окружном кадастре будет информация. Доказать твою личность не проблема — у тебя есть же старые документы. Энн кивнула головой, чувствуя, как его объятия дают опору в этом хаосе воспоминаний. Некоторое время они молча стояли обнявшись посреди двора, где когда-то кипела жизнь общины из двух десятков человек, а теперь лишь ветер шевелил обломки прошлого — ржавую телегу у сарая, покосившийся колодец с облупившейся краской. Потом Карлос спросил, оглядываясь на руины: —Странно, такая бойня — и не было резонанса. Руби-Ридж и Уэйко сильный шум вызвали, по всей стране протесты. Энн горько усмехнулась, её губы искривились в улыбке, полной боли: — Время другое. В 90-е экономика росла, страна была сыта, спокойна. Общество могло позволить себе сомнения. А потом пришёл Ирак. Все думали только о войне. Даже отец... — она чуть улыбнулась с грустью, —читая Библию находил в ней отсылки на войну. — Саддама называл Вавилонской блудницей из Откровения . Она замолчала, подбирая слова. — Я позже просматривала в интернете: новость про Маунт-Геф заняла всего меньше минуты между кадрами из Ирака. И то акцент был — полиция уничтожила террористическую ячейку. Мы никому не интересны были, просто ещё одна строчка в ленте новостей. Карлос понимающе кивнул, его рука сжала её плечо крепче. Они ещё постояли, слушая, как где-то в лесу ухает сова, а сумерки сгущаются, окрашивая небо в фиолетовые тона. Потом Карлос сказал: —Скоро стемнеет, нам ещё с горы спускаться — тропинка скользкая после дождя. Энн бросила последний взгляд на дом — на его облупившиеся стены, где когда-то висели самодельные кресты, на пустые окна, словно глазницы мертвеца, — и пошла к тропинке, ведущей вниз, в долину. Карлос последовал за ней, его шаги хрустели по опавшим листьям. А ферма Маунт-Геф снова осталась пустующей, погружаясь в тишину ночи, где эхо прошлого шептало о потерянных душах и неоконченных битвах.