За дверью холодного склада

Кудзё Сара, менеджер по операциям в логистической компании, была самой настоящей богиней работоспособности, чей рабочий день был расписан по минутам, а кабинет с панорамным видом на город служил пунктом, откуда она управляла сложной сетью поставок. Ни одна деталь не ускользала от её внимания. Прозвище "Генерал", которое Сара старалась игнорировать, закрепилось за ней в рекордное время. За три дня. Внешность "генерала" тоже не могла не быть идеальной — идеальная укладка, идеально отглаженный пиджак, идеально сидящая юбка, сшитая точно на её фигуру, лицо словно с обложки журнала... Сотрудники уважали Сару, но со стороны. Никто не бежал к ней с чашкой кофе, чтобы обсудить последние сплетни — все знали, что мисс Кудзё не имеет на это времени, и ничего, кроме выговора за растрату времени они не получат. Коллеги уважали, но старались не контактировать — только если это не важный рабочий вопрос. Как только доходило до личного контакта, к уважению примешивался страх, даже когда она хвалила. Каждый, кто общался с ней, выходил на ватных ногах и мысленно понимал, что прозвище было дано ей отнюдь не зря. Мистер Танака, скупой и излишне консервативный сорокапятилетний начальник, просто обожал Сару. За её работу он мог простить и проигнорировать то, что она женщина, и то, что подчиненные считают её фактическим боссом. В некоторые дни, когда у него было особенно хорошее настроение, абсолютно уверенный в неотразимости своей лысины, Танака делал Саре личные комплименты. Начинал всегда с нейтрального — как профессионально она справилась с новой проблемой поставки, как ровен её почерк в новом документе. Затем незаметно двигался ближе, но всегда останавливался на достаточном расстоянии, чтобы Сара не возмутилась, и чтобы не так сильно была заметна их разница в возрасте. Для японки Кудзё была высокой, а Танака был ниже среднего роста для мужчины. Но, конечно, он всю жизнь считал, что компенсирует это харизмой и размером... После приближения всегда следовало смягчение тона и более тихие слова о том, как красиво на ней сидит юбка, как шикарно выглядит её укладка. Заинтересованности в отношениях с боссом у неё не было совсем. Наивно было ожидать, что Сара нарушит одно из главных правил корпоративной этики — никаких служебных романов. И уж тем более не с ним. Поэтому Сара всегда отвечала, что рада слышать, и спешно уходила. Босс воспринимал это как скромность и был уверен, что в следующий раз она будет теплее. Сара справлялась с грубыми ошибками. С привередливыми клиентами. С Боссом и его нелепыми ухаживаниями. Но кое-что не давало ей покоя. Проблема, которую нельзя было исправить, перечеркнув неправильную цифру и написав рядом новую. Этой проблемой был Аратаки Итто, и Сара воспринимала его как своё личное затруднение. Главный складской работник с обесцвеченными, до неприличия длинными шипастыми волосами и ростом, сравнимым с вытянутым до последней полки штабелёром. Место его работы начиналось за тяжёлой, накрученной электроникой красной дверью склада, который располагался ниже офиса — рядами из высоченных стеллажей с коробками, где пахло сталью и картоном и где всегда было на пять-шесть градусов холоднее, чем наверху, в офисе. Итто был, как он сам себя называл, финальным боссом противоречий. Мог разгрузить фуру за четверть часа в одиночку, а мог сидеть с одной коробкой два часа, потому что неожиданно забыл, где нужная ячейка. Громкое "Да куда ставить эту ёбаную нахуеверченную дребедень?!" слышалось почти каждый день. И когда это происходило, он ставил коробку туда, куда она подходила по вайбу. Несмотря на шум и некоторую рассеянность, коллеги очень любили Итто. Он был душой компании, самым открытым и весёлым человеком. Во время обеда — который проходил наверху, к несчастью любящей тишину Сары — и многие садились поближе к его столу, чтобы послушать дурацкие истории о том, как он свалил на себя коробку, и каждая деталь по очереди упала ему на голову. Все смеялись, а Генерал мысленно отмечала проверить коробки с поставкой еще раз. Лично. Мало ли что. Такие противоположности просто не могли не сталкиваться. Их стычки были частым и нормальным явлением, почти как то, что солнце встает на востоке. — Почему накладные опять перепутаны? — маскируя раздражение под строгость, спрашивала она. — Ну, ещё есть время исправить! — весело отвечал ей Итто, отвлекаясь от разглядывания паучьей паутины на углу потолка. Там жил его дружок, которого он никому не позволял прогнать или убить. — Тогда почему вы не занимаетесь этим исправлением, Аратаки? — Да сейчас пойду, не ругайтесь! Несоответствие по количеству загруженных коробок, путаница с товарами... Саре оставалось только гадать, почему его до сих пор не уволили. Одна сотрудница говорила, что с Итто в рабочую обстановку приходит расслабление и хорошее настроение, поэтому он держится на своём месте. К тому же, если на него немного поругаться, то в нём просыпается второе, третье дыхание, и он один вполне может заменить трёх-четырёх рабочих. Менеджера это не устраивало, но она мирилась, соглашаясь с последним аргументом. Пусть сама бы она и наняла нескольких более спокойных и менее непредсказуемых сотрудников, бережливый босс, для которого приближающийся день зарплаты работников ощущался как наступающий апокалипсис, предпочитал терпеть это, чем тратиться на зарплату нескольким людям вместо одного. Так они и работали — с переменным успехом заставляя Итто показывать свои способности сквозь лень и постоянное отвлечение, пока тот изо всех сил пытался заставить Сару расслабиться. — Да ладно вам, Генерал, — Итто был единственным, у кого хватало смелости называть её так прямо в лицо, — Прекратите хмуриться! Морщины появятся. Хотите онигири? Вкусные! Сара хмыкала, разворачивалась и, цокая каблуками, уходила прочь. Она старалась игнорировать это. Сара и Итто были как вода и масло, которые никак не могли ужиться в одном коллективе, хотя работали на разных этажах. Однако их постоянные споры не могли появляться и исчезать вечно — они должны были в итоге к чему-то привести. Некоторые ставили, что Сара сорвется и изобьет его папкой, а другие говорили, что однажды колкие слова менеджера заденут Итто по-настоящему, и он уволится. Ничьи предсказания не сбылись. Должно произойти кое-что другое, и развернется оно совершенно неожиданным образом. Вечер пятницы. Сара осталась в офисе одна, сидя в своем кабинете, пока за окном хлестал дождь и сгущались тучи. Было уже почти девять вечера, когда она, проверяя документы, обнаружила, что заказ с несколькими чайными сервизами затерялся среди коробок с игровыми консолями. Проследив цепочку, она увидела знакомую подпись в журнале. Аратаки И. Женщина тяжело вздохнула и помассировала виски, чувствуя наступающую головную боль. Ну конечно. Кто бы сомневался. Теперь ей нужно было сделать работу за складскими рабочими — найти коробки, а затем отметить, на каких именно они ячейках. Она поднялась со стула, зажав в руке планшетку, и поспешила вниз. Дверь поддалась не с первого раза, уж слишком тяжелой была. Однако, приложив все силы на открытие Саре, удалось попасть внутрь склада. Помещение было слабо освещено, слегка пахло сыростью и коробками. Она сделала шаг вперед и совершенно неожиданно обнаружила Итто, который заканчивал расстановку поддонов на погрузчике. На нём была красная рабочая куртка и оранжевые рабочие штаны — красные, изначально, но ставшие такими после его неудачной стирки, когда он залил отбеливатель вместо кондиционера. Легендарная история, которую он рассказывал пару месяцев назад. Она помнила это. Заметив её, Итто засиял и энергично помахал рукой. В отличие от Сары, его совсем не удивило то, что она задерживается на работе. — Генерал! Тоже решили сегодня посидеть подольше? Сара не улыбнулась в ответ. Она со всей присущей ей холодной элегантностью спустилась по лестнице и остановилась прямо перед Итто. Его весёлое выражение стёрлось. Он занервничал и провёл рукой по длинным волосам, отводя взгляд. — Ну... Я опять облажался? Её голос был нарочито спокойным, медленным. — Как обычно. Ошибка в указаниях ячейки. По какой-то причине вы указали... Он перебил её и выставил перед собой руку. — Ладно-ладно, я понял. Я всё равно собирался проверять сегодня все товары, чтобы с утра всё было готово к отправке. — Вы собираетесь проверить весь склад? — женщина подняла бровь. Не этого она ожидала от такого раздолбая. — Погрузка и отправка в четыре утра. Сейчас только девять вечера, — он снова улыбнулся и подмигнул ей. — У меня куча времени. Сара сделала вдох, чтобы что-то сказать, и в этот момент помещение сотряс особенно сильный раскат грома. Поддоны затряслись. Свет жалко мигнул, даже не пытаясь выстоять перед яростью природы, и погас. А вслед за светом за её спиной с грохотом захлопнулась дверь. — Сбой питания, — спустя мгновение сказал Итто, сделав несколько шагов ближе к ней. Сара пару секунд постояла молча, пытаясь осознать, что только что произошло. В её мире не было места сбоям и отключениям. —... И как? И что? — впервые она не нашла что сказать. Ситуация была совершенно неожиданной. — Такое уже было один раз. Сверху в офисе включился бы запасной генератор, но здесь его нет, склад работает от основного. Сара развернулась, её лицо оказалось в двадцати сантиметрах от его груди. От неожиданности такой близости она сделала два шага назад. — Это смешно. Нужно вызвать техническое обслуживание. — Телефоны тоже не работают. Никакого сигнала тут, — он пожал плечами. Это она поняла по шороху его куртки. Порыв из вентиляции принёс с собой холод. Дождь шумил где-то вдалеке. Снова громыхнуло. Сара, сдерживая ругательства, резко развернулась и подошла к двери. Она дёрнула ручку, но та не поддалась. Электронный замок, связанный с системой здания, сработал при отключении питания, заперев их внутри. Привыкающие к темноте желтые глаза впились в силуэт Итто, её пульс участился. Из всех людей она застряла именно с самым тупоголовым, который и не почесался перед фактом, что они застряли здесь. — Если бы ты не напортачил с ячейками... — зашипела она, не заметив, как перешла на "ты." — Я? — он указал на себя пальцем. — Леди, шторм назревал весь день. Вини синоптика. Или бога погоды. Я здесь ни при чём. Он пошарил в кармане куртки, и через мгновение свет фонаря пронзил мрак, дико метнулся, прежде чем остановиться на ней. Сара поморщилась и закрылась руками. — Аратаки, отведи луч! Итто, словно засмотрелся на что-то, заторможенно спохватился и тут же отвёл от нее свет. — Извини, извини. Мужчина осветил полки. Ряды ящиков уходили вдаль, заполненные паллетами с электроникой, приставками и где-то там прятались сервизы, ожидающие отправки. Воздух уже становился прохладным. Без работающей вентиляции осенний холод просачивался сквозь неутеплённые стены. — Значит, остается только ждать? — больше себе, чем ему, задала вопрос Сара. Итто кивнул, словно она могла это видеть. — Ага. Сара проверила свой телефон. Связи не было, и прямо в руках он разрядился, завибрировал и выключился. Не имея более вариантов для действия, она вздохнула, прошла мимо него и села рядом с проходом к лабиринту рядов, около ящиков. Планшетка оказалась на одном из них, положенная уж слишком осторожно. Сара изо всех сил сдерживала своё разочарование. Поскольку она была самым интересным на этом складе, глаза Итто, хорошо видящие в темноте, проследили за каждым её движением. Он присвистнул. — Ты чего, приуныла? — бодрыми четырьмя шагами он преодолел расстояние и сел рядом, заставив Сару чуть отодвинуться. Итто сделал вид, что не заметил отстранения, и выключил фонарик. — Да ладно тебе. Тут не так уж и плохо. Темно правда, и холодно... Потому что отопление вырубилось... Но не плохо! Он посмотрел на неё, обнявшую колени и изо всех сил старающуюся сохранить холодное выражение лица. Видимо, Генерал-менеджер всё-таки не всесильная и всерешающая. Его взгляд обвёл её снизу вверх, задержавшись на бедрах. Сара открыла рот, чтобы отчитать его за такое неприкрытое внимание, как он заговорил первый. — Встань, пожалуйста. Она удивлённо уставилась на него в полумраке. — Что? — Ну встань говорю! Ноги приподними. Мы этому в первый год жизни учимся. Сара закатила глаза, но, невольно крякнув, встала на ноги. Она с удивлением наблюдала, как Итто снял куртку, сложил вдвое и аккуратно положил на то место, где она сидела, поддев под низ рукава. Он поймал её взгляд и быстро отдернул руки от красной ткани. Мужчина почесал затылок. — Ты свою юбку видела? Тонкая и короткая. Застудишь себе что-нибудь. Садись. Сара отказалась принимать чувство благодарности, которое разлилось в груди от этого поступка. Этим вечером он удивляет ее уже второй раз. — Спасибо, — тихо поблагодарила женщина, сев на ткань. Она была теплой и гораздо более комфортной, чем просто пол. — Но разве тебе не будет холодно? Мужчина усмехнулся, словно она сказала бред, и махнул рукой. — Я здесь работаю, Генерал. Уже давно привык к холоду. И какой мужчина будет оставаться в куртке, когда рядом замерзает женщина? — Замечу, что ты сам решил, что я замерзаю, — возразила она с меньшей охотой, чем во время их обычных споров. — Но ты всё-таки села на куртку. Даже препираться не стала. Так что не спорь, — он нахохлился и уютнее сел, считая себя победителем. Его не волновало, что он фамильярничал с начальством. Похоже, эта мысль даже не приходила ему в голову. Сара продолжать не стала и просто замолчала. Спорить с дураками — себе дороже. Тишина между ними затянулась, прерываемая лишь далёким шумом дождя и рокотом грома. Сара обнимала колени, пытаясь унять подкрадывающуюся дрожь. Склад казался забытым уголком мира, тьма сгущалась в углах. Итто прислонился к ящикам позади и скрестил руки на груди. Рядом лежал старенький, покрытый трещинами телефон, вытащенный им немного ранее. Она порой нажимала на кнопку питания на его телефоне, чтобы посмотреть время. В крайний раз было 21:40. Электричество не подавало признаков возвращения, а холод проникал всё глубже, сочась сквозь пол и стены. Она переменила позу на куртке, подтянув колени ещё ближе. Итто прочистил горло. — Знаешь, я понимаю, почему ты меня ненавидишь. — Я тебя не ненавижу, — быстро ответила она. — Я не... одобряю. Сильно. — Настолько, что похоже на ненависть? — он поиграл бровями, и это заставило Сару нахмуриться. — Это обычная строгость. Я не отношусь к тебе по-особенному, — ложь. Итто раздражал гораздо больше, чем другие работники. — А похоже на ненависть... Ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы в меня ударила молния. Каждый раз. Женщина поёрзала, желая оттянуть момент ответа. Нужно было придумать что сказать, и быстро. — Когда ты плохо выполняешь работу, иногда действительно хочется. Но сейчас... — она подняла голову, и в этот момент ударил гром. — Сейчас не хочется. Он тихо хмыкнул и попытался продолжить тему, но Сара упорно отказывалась отвечать. Поэтому они снова замолчали, думая каждый о своем. Не прошло и пяти минут, как Итто снова завёл разговор. Попытался. — Итак, — беззаботно начал он. — Что такая женщина, как ты, делает на работе допоздна в пятницу? Разве у тебя не назначено, не знаю, какого-нибудь шикарного ужина? Или просто желания посидеть дома и отдохнуть от таких как я? Раздражилок. Ох. Он ещё и гордился, что постоянно выбешивал. Сара сжала кулак, сдерживая желание треснуть ему. — Теперь мы обсуждаем личную жизнь? Итто махнул на неё рукой. — Да ладно тебе, — снова фамильярность. Итто не был настроен на субординацию. — А что ещё делать? Ты что, серьёзно хочешь всю ночь молчать? Сара прикусила щеку изнутри. Говорить о личном она не хотела — никогда не делилась этим даже с самыми близкими людьми, а уж тем более с раздражающим коллегой, с которым застряла лишь по роковому стечению обстоятельств. — Работа и есть моя жизнь. Я задерживаюсь, потому что кому-то надо исправлять ошибки. Как твои с теми чайными наборами. Итто застонал, потирая лицо. — Я знал, что ты к этому вернёшься. Слушай, я торопился, потому что погрузчик глючил, а потом позвонил тупой Танака по поводу следующей доставки. Я забыл. — Забыл — это не оправдание, — Сара не заметила вопиющего нарушения об уважении вышестоящих в словах Итто, что было нетипично для её щепетильной личности. Ей хотелось только отчитать его, что она и делала. — У нас есть план, и плану нужно соответствовать. — Да, да. Но иногда приходится импровизировать или полагаться на случай, — он вытянул ноги. — Как сейчас. Никакой план не вытащит нас отсюда быстрее. Сара сдержала колкость. Он был прав, как бы раздражающе это ни было. — Холодно здесь всё-таки, — прокомментировал он, придвигаясь ближе. — Я же сказала про куртку. — Она б сильно лучше не сделала. Лучше просто сесть друг к другу поближе, так тепло лучше сохранится. — Ни за что. Ответ был резок, но мысль засела в голове. Температура заметно упала, а её пиджак давал мало защиты. Ум Сары лихорадочно перебирал возможности — аварийные протоколы, кто может заметить их отсутствие в пятничный вечер — но каждая мысль возвращалась к тому, что никто не проверит склад до девяти утра следующего дня. Итто и Сара молчали некоторое время, прежде чем она, к собственному большому удивлению, заговорила первая. — Если со мной всё понятно... Я работаю, исправляю ошибки, перепроверяю... Почему ты задержался? Итто не ответил сразу. Подошва его ботинка скрипнула, когда он согнул одно колено и положил на него сцепленные руки. Саре казалось удивительным — он был в одной футболке, но холод чувствовал явно меньше, чем она в пиджаке и рубашке под ним. Или он просто старался делать вид, что сильный, устойчивый к холоду мужчина. Сара отказалась подумать, что это впечатляло, и не собиралась принимать, что раз отказывается от этого, значит уже подумала. Было просто непривычно холодно, вот в голова и сбоит. — Ну... Я знал, что накосячил, и хотел исправить, пока никого нет. Фура опоздала из-за дождя, эта хрень тоже чутка притормозила работу парней. Им я, конечно, сказал, что сам уже половину загрузил, и они со спокойной душой ушли. Плюс тут тихо. Приятно, ничего не отвлекает. Можно подумать о чём-нибудь. Она удивлённо приподняла бровь. Итто думает? Этот образ не сочетался с человеком, который относился к складу как к своей личной игровой площадке. Женщина плотнее закуталась в пиджак и натянула рукава. Она будет ненавидеть себя за этот выход из образа уже завтра утром. — Думать о чём? О рамэне и перепутанных коробках? Он вдруг от души рассмеялся, и этот звук эхом отразился от стен и высокого потолка. Холод на мгновение отступил. — И карточных играх. Хотя, конечно, не только об этом. Например... Почему мы все здесь горбатимся на это место? Танака экономит на персонале, задерживает некоторые выплаты, некоторые урезает... А мы всё равно тут. Кто-то орёт указания, кто-то надрывается с ящиками. Слова кольнули, заставив всплыть мысль, которую она всегда игнорировала, заставляла затихнуть, заглушала. Рутина. Сара поднялась по карьерной лестнице на чистой силе воли, превратив коллектив в налаженный механизм, а бумаги в идеал заполнения. Но поздние ночи, наедине с отчётами и таблицами, иногда заставляли задуматься, её ли это. Да, зарплата здесь хорошая, но правильное ли это место и будет ли она довольна им всю оставшуюся жизнь? — Мы делаем это, потому что это наша работа, — наконец сказала она, сама не веря в то, что говорит. — Договор. Работа, за которую мы получаем деньги. Итто пошевелился, повернувшись к ней лицом. — Да, да. Но менеджер, знаешь о чем я иногда думаю... Вот мы устаем на обычной работе, а ты выполняешь втрое больше обычного офисного червя. Ты никогда просто... Не расслабляешься? Не ходишь куда-то с друзьями? Не встречаешься с кем-то, кто не является экселевской таблицей? Вопрос был дерзким даже для него. Сара почувствовала проблеск раздражения, но холод делал её менее склонной к резкости и всё более расположенной к разговору, чтобы не оставаться одной с громкими мыслями. — Нет у меня никого, — бросила она ему. Он должен был понять это ещё в момент, когда она сказала про то, что работа — её жизнь. — Серьёзно? — воскликнул он. Видимо, в первый раз не понял. Сара уже не выдержала. — А что здесь удивительного? Я много работаю. У меня нет ни времени, ни сил на поиски кого-то. И... И моя личная жизнь вообще не должна касаться тебя. Итто цокнул. Вытащить её на нормальный разговор... Это не могло быть так легко, как хотелось. — Ну хочешь я тебе про свою расскажу. Будем квиты. — Мы не дети, — возмутилась Кудзё. Однако открытого отказа ему не дала. Потом добавила то, о чём пожалела: — Ну давай, расскажи о своих вечеринках. Зачем ей вообще это знать? Мысленно она дала себе по лбу. Итто посмеялся над этим. Его плечи расслабились, и он скрестил ноги. — Вечеринки? Не, не. Шум и людей я конечно люблю, но в последний раз на вечеринке был на дне рождения у друга пару лет назад. Щас я тусуюсь с парнями с работы — пьем пиво, в карты в баре играем... — он замолчал на мгновение. Взгляд его метнулся вверх. — Но в основном я дома. Сижу с фильмами, какими-нибудь лего... Ну, в общем, работа — самое весёлое место для меня. Сара моргнула, слушая. Не так она представляла его выходные... Шумные вечеринки, много алкоголя, может быть отношения на одну ночь — вот что, по её мнению, подходило ему. Оказывается, в чем-то они были похожи. Время шло. Сара снова посмотрела на его телефон. Было 23:15. Склад теперь ощущался морозильной камерой. — Стало совсем холодно, — сказал Итто после долгого молчания. Не дав ей возможности возразить, он придвинулся ближе, коснувшись её бока. Сара напряглась, всё внутри неё кричало отодвинуться — он же её подчиненный, в конце концов! Однако всё равно никто не мог увидеть... — Без глупостей, — предупредила она. Итто поднял руки, капитулируя. — Даже не думал, Генерал! Бок Итто был тёплым и твёрдым. Это ощущалось лучше, чем колючий холод все эти два часа. Лучше, чем ей хотелось бы признать. Она чувствовала под тканью его футболки упругие мышцы — твердое подтвержение силы человека, который работает руками. — Ты упоминал, что выключение происходит не в первый раз. Ты уже... застревал здесь? — спросила она, чтобы отогнать от себя ненужные мысли. Итто слегка поёрзал, и движение отдалось Саре. — Нет, первый раз, — он хмыкнул. — Акияма, самый старший среди нас складских, застрял здесь ещё до того, как я и ты стали здесь работать. Тогда был жуткий шторм, с грозой и всякой этой хуйнёй. Словно оскорблённая этим, природа дала особенно громкий отзвук молнии. — Вот он и застрял тут. Правда не на ночь, как мы, там какой-то день недели был. То ли среда, то ли четверг, короче рабочий. Обед был, все его хватились через час. Так и вытащили. — А вы всегда такие беззаботные? — Когда голодные, — он почти по-детски ухмыльнулся. Их разговоры с этого момента пошли вразброс. Итто жаловался на дешёвые перчатки, которые рвутся после одного использования, а Сара объясняла бюджетные нюансы компании. Мужчина передразнивал гнусавый голос начальника, когда тот устраивал тирады о сверхурочных. Сара едва сдерживала улыбку. Итто как бы случайно коснулся её плеча своим, словно пытаясь физически разделить веселье, и Сара позволила ему это. Впервые за всё время не прокомментировала его действие, несмотря на то, что была агрессивно настроена против близости и касаний. — Скучность обеспечивает бесперебойную работу. Без структуры ничего не будет сделано, — возразила Сара в ответ на его фразу о том, что она, должно быть, задыхается в своих скучных бумагах. — Иногда приходится импровизировать. Как в прошлом месяце, когда сломался погрузчик, помнишь? Я кое-как подтянул его ремнями и всё равно переместил груз. Спас положение. Сара помнила. Она была недовольна из-за задержки, но его быстрое решение предотвратило полную остановку. Всё же она не поблагодарила его — лишь отметила в отчёте. Сейчас это ощущалось как детская гордость. Почему бы не похвалить того, кто заслужил? Она покачала головой. — Сработало, но это было безрассудно. А что, если бы ремни порвались? — Но сработало же! В этом-то и суть, Генерал. Иногда нужно доверять интуиции. И своим работникам, которые могут разнообразить скучную работу, — он ухмыльнулся и постучал пальцем по виску. Сара закатила глаза, как ей казалось, в сотый раз за этот вечер. Как гром среди ясного неба, в тишине её желудок громко забурчал. Лицо женщины мгновенно покраснело, и она схватилась за живот, будто от этого одолевавшее чувство голода могло притупиться. Итто замолчал, что заставило её только сильнее сжаться в комок. Она изо всех сил избегала его взгляда. Какой стыд. — Голодная? — стараясь сдержать улыбку спросил Итто. Получив в ответ только глупое «нет», он полез в карманы оранжевых штанов. — На, — Итто протянул протеиновый батончик, слегка помятый из-за долгой носки в кармане. — Ты, наверное, не ела с обеда. Я вот всегда ношу с собой про запас. Сара скептически посмотрела на предложенную еду, затем с осторожностью взяла её. — ... Спасибо. Итто кивнул, широко ухмыляясь. Сара открыла батончик и откусила. На вкус он был как пластилин с шоколадом, но ей, по какой-то причине, именно это и понравилось. Не только потому, что она была голодна. Мелькнула непрошеная мысль. "Хорошо, что застряла именно с Итто." Глаза Сары широко раскрылись от этого. Что за бред лезет ей в голову? Сара чуть не отодвинулась от него из-за этого. Она попыталась убедить себя, что это возникло из-за того, что у него оказалось немного еды — хотя, конечно, доля правды в этом была — но на самом деле... Она кое-как избавилась от самобичевания и неловко провела рукой по волосам дрожащими пальцами. Итто не заметил её метаний, потому что щёлкал фонариком в руке. Луч света то появлялся, то исчезал. Мужчина осторожно посмотрел на Сару и вдруг хитро прищурился. Он поднёс фонарик к лицу, как делают, когда рассказывают страшные истории, и поджал губы, чтобы сдержать смех. — А ты знала, что на этом складе обитают призраки? — дурацким голосом протянул он. Сара от неожиданности вздрогнула и повернулась к нему. Этот идиот! Она легонько шлёпнула его по руке. — Ты совсем дурак? Смех Итто был громким и искренним. Он выключил фонарик и положил его обратно рядом с собой, довольный своим маленьким проказом. Недовольная с виду, но пытающаяся сдержать смешок, Сара потёрла глаза. Ну какой ребенок. В складской темноте снова стало тихо, только где-то далеко громыхнуло. Сара облокотилась на ящик за спиной и, не замечая, выдохнула. Итто поднял руки, подул на них и растёр, чтобы хоть немного согреться. — Знаешь, я даже рад, что застрял именно с тобой. Ты не такая уж и злая, — засмеялся он, незаметно подвигаясь ближе. — Ну представь. Если бы я застрял с Танакой... Мне бы пришлось слушать его бубнёж и ворчание. Я бы не выдержал. Бегал бы кругами, схватившись за голову, и выбил дверь. И прижиматься к мужику? Ну не! Сара неожиданно засмеялась, ослабив свою защиту, что застало врасплох их обоих. Итто лучезарно улыбнулся. — Во-о-о! Видишь? У тебя всё-таки есть чувство юмора. Сара вздохнула, но не стала выговаривать ему за эти слова. Она не помнила, когда в последний раз смеялась не натянуто, вежливо. И это случилось именно из-за него, в этой до смешного глупой ситуации. — У меня никогда не было чувства юмора. Я даже простейшие шутки не понимаю. Поэтому меня и боятся в коллективе. — Они боятся, потому что ты хороша в своём деле, — вдруг вступился за неё перед самой собой Итто. — Но тебе стоит иногда расслабляться. Например будет круче и веселее, если ты присоединишься к нам на обед. — Я чаще ем за своим столом. Чтобы больше успевать. — И пропускаешь мои эпичные истории. Да ладно, у меня крутые истории! Впервые за весь вечер Сара полноценно улыбнулась. Не натянуто, не невольно смеясь — это была самая настоящая, искренняя и милая улыбка. Итто вдруг замолчал. Он уставился на коллегу, и она тут же неловко отвела взгляд, касаясь губ пальцем, проверяя на предмет крошек. Даже не заметила, как губы изогнулись. — У меня что-то на лице? — Улыбка, — ответил Итто. Он расцвёл. — Тебе стоит чаще улыбаться, Сара. У тебя красивая улыбка. Сердце забилось чаще. Маска Генерала, холодной леди, безукоризненного менеджера, отошла на второй план, открыв уязвимое, почти нежное выражение лица. Сара вдруг почувствовала себя подростком, юной девочкой, которой сделали первый комплимент и впервые за долгое время назвали по имени. Она положила два пальца на губы, пытаясь ощутить ту самую улыбку, которую он назвал красивой. Это был не комплимент эффективности, а комплимент ей как женщине. Она почувствовала лёгкое головокружение, будто сделала глоток шампанского на пустой желудок. Когда последний раз делали комплимент не её работе, не внешности, а ей самой? Не результатам в отчёте, не внешности, которую любил поверхностно хвалить Танака, а Саре? Она покрепче обняла колени, надеясь, что он не разглядит румяные щёки. Это всего лишь комплимент, ситуативная вежливость застрявшего с ней человека. Но почему тогда её память так отчаянно искала, когда в последний раз кто-то говорил ей нечто подобное? — Спасибо. Я очень это ценю. — В таком случае я буду говорить тебе это чаще! Сара кивнула, позволяя улыбке задержаться на губах. Итто хотел сказать очередную глупость, но взгляд зацепился за её ресницы, и слова потерялись. Поэтому они просто сидели друг с другом, не имея слов — они казались излишними, могли нарушить хрупкость этого момента. К 00:05 и к Итто подкрался голод. Он с грустью вспомнил о своём запасе различных снеков в шкафу дома, описал свои любимые ночные перекусы, рассказал о том, что ему особо нравится якисоба, а Сара поведала, что любит обычный яичный рулет. — Бьюсь об заклад, ты никогда не пробовала уличную еду после долгой смены, — ехидно заявил он. — У меня есть стандарты. — Стандарты — это хрень, особенно в еде. В следующий раз принесу тебе вкусный такояки из ларька внизу по улице. Снесёт крышу. Идея, что он принесёт ей еду, что-то из своего мира, была странно привлекательной, и Сара не стала противиться. Тусклый свет таблички EXIT над закрытой дверью едва ли освещал помещение на два метра. Менеджер стала ловить себя на том, что всё чаще поглядывает на Итто. Она могла видеть его расслабленное лицо в профиле, острые скулы и вечно растрёпанные волосы, которые падали ему на лоб. Возникло странное желание откинуть их назад, но Сара нахмурилась и тряхнула головой, избавляясь от этого. Первым молчание нарушил Итто. В этот раз это расстроило Сару — она не успела придумать новую тему, хотя упорно думала над этим. У него это получалось гораздо лучше. — Как ты вообще оказалась в этой компании? Сара замешкалась. Раскрывать ещё больше личных подробностей она не хотела, но из-за отсутствия других занятий и темноты, смягчающей углы, она уступила. Снова. — Я начала ассистентом в маленькой транспортной фирме после университета. Прошла путь наверх. Итто тихонько свистнул. — Университет, да? Знал что ты умница. А я кое-как школу закончил. Был слишком занят тем, что устраивал неприятности. — Не удивляюсь, — сухо сказала она, но в её словах не было ехидности. Беседа потекла плавнее, сворачивая на всевозможные темы — вредных преподавателей в университете, неоправданно высоких цен на уличную еду, готовку... — Знаешь, о еде. Я как-то раз пробовал сам сделать тамагояки. Яйца пригорели к сковороде, и в итоге получилась яичница-болтунья. Сгоревшая. На вкус как уголь с приправой, — он поморщился, вспоминая вкус своего кулинарного шедевра. Сара не смогла сдержать короткий смешок и быстро прикрыла рот. Было странно ощущать, что она расслабляется рядом с ним все больше с каждым мгновением. Она кашлянула. — Могу представить. Тебе стоит научиться готовить, следуя рецепту, а не внутреннему голосу, — сказала Кудзё, и в голосе прозвучала непривычная лёгкость. — Это не так уж сложно. Инструкции для этого и придуманы. Она искоса взглянула на Итто. Холод пробирал всё глубже, и пальцы онемели. — Эй, а где в этом веселье? Инструкции — это по твоей части, Генерал. А я, я люблю приключения, — он поднял руки, чтобы закинуть за голову, и поморщился, когда мышцы сковало. Вернулся к прошлой позе. — К тому же кому нужна изысканная кухня, если есть лапша быстрого приготовления? Добавишь яйцо, ну, не подгоревшее, и у тебя в руках то, что на вкус как счастье. Сара покачала головой, но на этот раз в жесте не было настоящего неодобрения. Пока он говорил, она приметила шрам у него на шее, но подавила желание спросить откуда он. Холод и уединение стирали привычные границы. Наверху, в свете офисных ламп, она была менеджером, а он — её головной болью. Здесь же они были просто двумя людьми, которые пытаются не замёрзнуть насмерть. 00:30. Ночь затягивалась, и холод становился уже не просто неприятным, а пробирающим до костей. Сара забеспокоилась. Итто казался ей деревянным. — Хочешь забрать куртку обратно? — спросила она, осторожно коснувшись кончиками пальцев его бицепса. — Надень её. Ты совсем синий. Итто упрямо замотал головой. — Нет, нет, оставь. Я к холоду привык. Провёл немало ночей в худших условиях, — он сделал паузу, затем добавил с некоторым весельем. — На моей старой работе на стройплощадке у нас как-то раз было отключение электричества. Спал на куче мешков с песком. Проснулся похожий на песочного человека — весь в пыли. Она взглянула на него, решив пока повременить с убеждением вернуть ему куртку. Возможно, воспоминания о холоде заставят его самому наконец забрать свою вещь. — Работал на стройке? — После школы, да. Таскал балки целыми днями. Сделало меня выносливее. Черт, какие жестокие были смены. Итто, несомнённо, дрожал, но был слишком упёртым, чтобы открыто признать это. Однако, как она и предполагала, вскоре он сдался сам. Правда не так, как она предполагала, но так, как в тайне хотела. Когда Сара растирала руки, он со всей возможной осторожностью коснулся её локтя. — Эй, я понимаю, вы, женщины, цените личное пространство и всё такое... Но тут становится всё холоднее. Может, всё-таки... Подвинемся? Размышлять долго не пришлось. Почти сразу Сара, не думая дважды, чтобы не поддаться влиянию гордости, подвинулась ближе, оперевшись на него и прижавшись грудью к его боку. Женщина почувствовала запах старого картона, металла и остатки дешевого одеколона, которым он обливался и который раньше так раздражал. Этот запах был таким же противоречивым, как и он сам —грубоватым, но уютным. Рука Итто нерешительно, а может, просто из-за холода, медленно поднялась и обняла её плечи. Сара не могла отрицать волну тепла, которую почувствовала, как только руки Итто и его тело оказались рядом. Это было глупо, непрофессионально и невыразимо приятно. Она блаженно закрыла глаза. Когда он понял, что она не воспротивилась, то присмелел. Его вторая рука нашла её и мягко сжала такие же заледеневшие пальцы, как у него самого. Его рука была огромной и шершавой. Прикосновение мозолистой кожи к ухоженным ладоням было контрастным, но не неприятным. Совсем даже наоборот. Остатки привычной разумности и рациональности кричали о вторжении в личные границы, нарушение запрета на служебные романы, но её тело и душа были слишком измучены холодом и долгим одиночеством, чтобы сопротивляться. Не только этой ночью — сегодня она просто позволила себе узнать, что на самом деле очень устала быть идеальной и сама по себе. "Он мой подчинённый," пронеслось в голове. Но мысль утонула в примитивном облегчении от чужого тепла. Его тепла. Женщина не могла видеть, но знала, что у Итто было то же самое облегчение на лице и в душе. Они сидели так очень долго, просто наслаждаясь обретённым, пусть и ограниченным, теплом, и друг другом. — ... Может, всё же заберёшь куртку? — как бы невзначай спросила Сара, приоткрыв один глаз. Куртку всё-таки он забрал. Однако, несмотря на уговоры Генерала, не надел. Вместо этого прижался так близко, как мог, и накрыл их обоих красной тканью. Итто и Сара, обнимаясь под своеобразным одеялом, попытались уснуть. Бесполезно. Поэтому оставалось говорить. И на этот раз инициативу на себя взяла Сара. — Я всё хотела спросить тебя... Знаешь, видела пару раз, у тебя на шее... Откуда этот шрам? — спросила она. Сара знала, что это слишком личное, и что переступала черту, которую обычно строго охраняла. Однако она уже позволяла себя обнимать и сама обнимала. Какие могут быть границы? Аратаки стал ленивее, голос медленнее, но всё еще не был сонным. — С детства. Упал с велосипеда, пытался впечатлить друзей. Думал, смогу прыгнуть с бордюра, как в боевиках. Закончилось швами и нотацией от бабушки о том, что я безрассуден. Она вечно меня пилила — говорила, что у меня больше энергии, чем ума. Шрамов у меня по всему телу полно. Сара легко представила себе юного Итто — длинные конечности и голый энтузиазм, несущийся по улице. Это ему подходило. Она мотнула головой, соглашаясь с этим образом. Неожиданно для самой себя и для Итто она тоже поделилась своим воспоминанием, частью своего детства, которую доселе не открывала никому. — А я была другой. Всегда осторожной. Мои родители ждали только высших баллов и образцового поведения. Как-то раз я не спала всю ночь, готовясь к контрольной, потому что боялась получить меньше 95 баллов. В итоге уснула на уроке. Учительница позвонила домой, и меня на неделю лишили телефона, телевизора и возможности выйти на улицу. Итто тихо свистнул. Его рука мягко похлопала её по плечу, пытаясь приободрить. — Жёстко. Никто такое не заслуживает. Но теперь ты крутая, управляешь этим местом как профессионал. Ну, ты им конечно и являешься. В общем, не говорю что такое поведение родителей круто, но тебя это закалило, так ведь? — Возможно, — тихо ответила она. Но, произнося это, усомнилась. Тревога, такая надоедливая, появилась снова. Неужели это и была награда? Бесконечные задержки допоздна, команда, что восхищается ею издалека, и не с кем разделить маленькие победы? Итто выдохнул ей в волосы теплый воздух, и тело Сары обдало мурашками. — Знаешь, бабуля часто ворчит: "Найди нормальную работу, Итто, а не эту складскую ерунду." А мне здесь нравится. Физический труд помогает не сойти с ума, — он картинно согнул руку, затем снова поморщился от одеревенения в мышцах. Сара прикрыла рукой рот, хихикая. Это подзадорило Итто. — Моя бабуля — лучшая. Готовит как шеф-повар. И арбузы выращивает. Самые вкусные, реально. Она меня воспитала, так что всю жизнь ел вкусную еду, — его улыбка спала, он поморщился. — и получал от неё полотенцем по плечу. Больно на самом деле! Правда, когда я вырос, этот метод работать перестал. Она мне чуть выше пояса. Итто придвинулся ближе. Его рука сжалась на её плече. Сара коснулась его колена своим. — Она готовит вкусне-е-е-ейшие моти. — Значит, тебя вырастила бабушка... — пробормотала Сара скорее себе, чем ему. Итто помолчал пару секунд, прежде чем ответить. — Ага. С моих шести. Был шкетом, который боялся людей. Сара, слишком расслабленная к этому моменту, чтобы подумать дважды, интуитивно придвинулась ближе к нему — словно могла бы обнять и согреть того испуганного ребёнка, каким представила его от этих слов. — Ты до сих пор живёшь с ней или уже переехал? Мужчина засмеялся, и звук эхом отразился от холодных железных стен. Он поёрзал и поправил слегка сползшую куртку на Саре. — Конечно я живу один. От родителей досталась небольшая квартира. Нельзя же всю жизнь сидеть на шее у бабушки. Она уже старенькая, я сам должен ей помогать. Поэтому езжу к ней каждые выходные — покупаю продукты. Женщина улыбнулась, услышав это. Перед ней встал образ — В старенькой квартирке Итто низко наклоняется и целует бабушку в щёку, а потом громко рассказывает ей, что именно и почему купил на этот раз. Эта семейная картина вызвала в груди незнакомую доселе нежность. Итто попытался вытянуть ноги, однако замёрзшие мышцы не дали ему это сделать. Он поморщился и снова согнул ноги в коленях. Сара невольно подумала, что жизнь его ничему не учит — он пытался сменить позу несколько раз, но безрезультатно. И всё равно пытался. К 00:45, ничего не стесняясь, Итто положил подбородок ей на голову. Сара знала, к чему это может привести — к чему уже доводит их — и позволяла этому случиться. — Обязательно познакомлю вас. Если мы выйдем из этого заточения, не превратившись в две сосульки, — добавил он тише, чем раньше. Интимнее. Сара незаметно для него улыбнулась. Он собирался впустить её в свою жизнь, познакомить её с самым близким ему человеком. Это ощущалось чуждо, незнакомо... Словно осознав странность сказанного, Итто занервничал. — О, ну... То есть, я, конечно, тороплюсь... ... Но не ощущалось неправильным. Даже наоборот. Как будто, в конце концов, это должно было произойти. В животе словно поселилось маленькое солнце. Холод на мгновение отступил. Эта ночь была монументальной в жизни Сары. Ночь, когда она оказалась заперта с тем, кого терпеть не могла. Однако вместо того, чтобы быть таким же раздражающим и ребяческим, этот человек постелил свою куртку, прекрасно зная, что позже станет холоднее и сам он замёрзнет. Он, понимая, что застрял здесь на всю ночь, отдал ей свою единственную еду. Настоял на том, чтобы прижаться друг к другу, когда она пыталась держаться за глупую гордость. Отвлёк её от холода разговором, был непредвзят, исключительно дружелюбен... И так, так мил. Настолько, что заставлял чувствовать, как в тишине, когда они оба ненадолго замолкали, сердце билось быстрее, чем обычно, и чувствовать, как кровь приливает к щекам. Сара покачала головой на его волнение. Женщина прильнула ближе, отпустив все свои стены, слыша его быстрое сердцебиение. Он нервничал, и она нашла это милым. — Не торопишься. По-моему, мы даже отстаём. Сара положила голову ему на плечо. Итто больше ничего не сказал, лишь прижался щекой к её голове. Последняя мысль Сары была о том, что его плечо является идеальной опорой для головы. В такой позе они и уснули. В 6:30 прозвенел будильник на телефоне Сары. Она приоткрыла глаза и что-то пробормотала про то, что гаджет заглючил из-за холода, но не нашла в себе сил даже приподнять голову. Итто потянулся к карману её пиджака и, четырежды промахнувшись, выключил надоедливую трель. — Спи, — его губы коснулись её головы, когда он обнял её чуть крепче. Сара пробормотала что-то вроде "извини за это", потёрлась щекой о его плечо и в тот же момент провалилась обратно в сон. Наутро их найдут работники. Итто и Сара к тому времени уже отодвинулся, придут в себя и даже смогут внятно изъясняться. Офис будет обсуждать этот случай. Всю следующую неделю будут слышны фразы "Бедный Итто, как он выдержал ночь с этой тираншей", "Бедная госпожа Кудзё, наверное, сходила с ума от компании Аратаки." У них не возникнет даже мысли о том, что там могло произойти что-то важное или интимное. Если бы они изменили отношение друг к другу, переспали бы там от вынужденной близости, их поведение было бы странным и оттого очевидно для всех. Но перепалки продолжались — Аратаки косячил, Кудё ругала. Между ними не произошло ничего. Было ли это к их счастью или сожалению, они не видели, как Итто, не стучаясь, заходит к ней в кабинет, когда все ушли. Не видели, как он садится на её стол, словно действительно имеет на это право. Они оба были далеки от звания мастеров флирта, запинались и смеялись друг над другом. Им было слишком комфортно вдвоем, они слишком доверяли друг другу, чтобы задумываться о словах. Они говорили то, что действительно думали, и хотели, чтобы собеседник знал об этом. Первый поцелуй произошёл в кабинете Сары. Рассказывая какую-то глупую историю о перепутанных соусах, Итто засмотрелся на Сару дольше, чем это позволял любой этикет. Он приблизился слишком близко, а его рука коснулась её щёки. Воспоминания о той ночи на складе не давала ему покоя. Он рассказал ей, что каждую ночь думает об этом, что не может есть, работать, отдыхать. Все мысли были о ней. Сара в тот момент застыла, как бледная статуя. Она фантазировала об этом сотни раз — за работой, когда не могла сосредоточиться на лежащих перед ней документах, в душе, пытаясь смыть усталость и что-то ещё, упрямо цепляющееся за нее с той самой ночи, в кровати, когда тоже не могла уснуть. Она потеряла покой, и Итто, такой глупый и яркий, совершенно не подходящий ей, был причиной. Её руки обвились вокруг его шеи. Волосы кололись, но Сара посчитала, что это было очаровательно. Они слились в поцелуе, положившем начало чему-то волшебному. Компания запрещала романы между сотрудниками. Танака ухаживал за Сарой. Что ж, они убедятся, что сохранят эту тайну. А пока хотят насладиться обретенным счастьем.