Красота в глазах смотрящего

После смерти Фьюри война между Гидрой и ЩИТом плавно перетекла в не менее жестокую бюрократическую возню. Хилл выуживала из старых отчетов многостраничную несостыковку, Пирс отвечал трёхкратным объёмом контраргументов, и эта документооборотная перестрелка вгоняла отдел делопроизводства в предынфарктное состояние. Отряды СТРАЙК, Альфа и Бета сидели без миссий, винтовки пылились в оружейных, а рядовые агенты набирали вес на стрессе и круассанах. Мария Хилл знала. Она не хваталась за голову или пистолет, не вела себя как человек, внезапно увидевший, что враг не просто пробрался в дом, а уже давно в нём живёт, она лишь тихо и методично копала. Пирс тоже знал, что Хилл знает, и как мастер старой политической и интриганской школы, не отвечал в лоб, не ликвидировал её, а ловко уводил в другую сторону, назначал внезапные проверки по отчётам старых миссий под командованием Фьюри, подбрасывал ещё больше несостыковок, искусно подсовывал в архивы поддельные протоколы. Они были как две змеи, каждая из которых была уверена, что рано или поздно сожрет другую. Помимо скучающих бойцов ударных отрядов, ещё один человек чувствовал себя не у дел: Стивен Роджерс. Он не участвовал в бюрократической мясорубке, не копался в отчетах, сверяя бумажные копии с оцифрованными, не слушал, как орут в юридическом отделе, и даже не видел истерических алкогольных срывов бухгалтерии. Он стоял посреди офиса ЩИТа, и чувствовал, как безделье начинает пожирать его изнутри. Не было никаких новых опасных миссий, никакой угрозы миру и стране, и потому его мозг начинал искать хоть какую-то работу. И он нашёл, точнее, сам себе её сгенерировал: определение личности мужа Баки. Стив уже знал, что Баки жив, женат, работает на Гидру, они даже общались короткими звонками. Из раза в раз старый друг непозволительно быстро клал трубку, ссылаясь на занятость, и категорически отказывался даже прогуляться вместе по Бруклину, не то что познакомить Стива со своей второй половинкой. С одной стороны, Стив его понимал, всё-таки они сейчас были как бы по разные стороны баррикад, а с другой — ну это же он, просто Стив, а это — его Баки! Конечно, ради друга Роджерс постарался бы сдержаться и не набить морду его неизвестному супругу, который был двойным агентом и предателем. Очень-очень сильно бы постарался. «Самый красивый в Гидре. Наверное, и в ЩИТе тоже» — Стив принял эти слова Баки за главную зацепку. Если самый красивый, то его можно вычислить хотя бы визуальным способом. Логичнее всего было бы пойти в отдел персонала и потребовать информацию о тех, кто в последнее время менял своё семейное положение, но, во-первых, бюрократическая война была в самом разгаре, и Роджерс откровенно не желал лишний раз соваться хоть к чему-то, связанному с бумагами, а во-вторых, это было бы слишком просто и быстро, и чем бы тогда он занимался, снова страдал от безделья? Да и не факт, что отдел персонала вообще был в курсе, не настолько же сильно Гидра проникла в ЩИТ, что у них даже документы оформлялись параллельно?.. По офису, конечно, ходили разные слухи и сплетни, из которых можно было черпать информацию и хотя бы составить список кандидатов. Например, тот же Рамлоу точно не так давно женился. Агенты отпускали похабные комментарии вроде: «А командир СТРАЙКа-то познаёт новые грани семейной жизни — вчера такой интересной походкой по коридору шёл». Бойцы СТРАЙК закатывали глаза, самых говорливых зажимали в углу без камер и доходчиво объясняли, что сплетничать нехорошо. Стив слышал эти разговоры, и, нисколько не сомневаясь, просто отбрасывал в сторону, потому что был человеком с художественным вкусом и без малейшего сомнения в собственном эстетическом суждении. Рамлоу в его картине мира не мог являться кандидатом в мужья Баки даже теоретически. Дело было не столько во внешности, сколько в том, что рядом с командиром СТРАЙКа у него всегда на уровне подсознания срабатывало предупреждение «не доверять». У Рамлоу была жутковатая фирменная ухмылка, как будто он вот-вот скажет что-то неприличное или циничное, хищный взгляд, слишком резкие скулы, упрямый подбородок и угрюмые надбровные дуги. Стив оценил всё это и автоматически отнес Брока к категории «опасный тип с двойным дном». А уже потом, вдогонку, мозг выдал дополнительные причины: низковат, смугловат, похож на мафиози. Хотя объективно Рамлоу ростом был выше среднего, сложен как профессиональный боец и обладал той самой внешностью, что половина ЩИТа смотрела ему вслед, а вторая половина делала вид, что не смотрит. Но Стивен Роджерс доверял исключительно своему внутреннему чувству прекрасного, и согласно этому чувству Брок Рамлоу не мог быть красивым, а потому он и не думал включать его в список подозреваемых. Стив начал внимательно рассматривать мужчин Трискелиона с видом дотошного сыщика. Некоторые от изучающего взгляда Капитана Америки нервно кашляли, некоторые медленно отступали спиной к лифту и от греха подальше уезжали на самые нижние уровни, а двое решили, что Роджерс флиртует и без стеснения сделали ответные предложения, первый — свидание, второй — сразу секс. Отбросив неподходящие варианты, Стив в конце концов остановился на главном кандидате — Джек Роллинз. Идеальный рост, широкие плечи, правильная форма лица, светлые, немного меланхоличные глаза. И выражение лица всегда спокойное, честное, как у человека, на которого можно положиться. В нём не было никакого двойного дна и ни намёка на скрытую агрессию. Словом, Роллинз выглядел так, как по мнению Стива и должен выглядеть красивый человек. Обидно было, что таким образом именно Джек являлся двойным агентом, но, очевидно, подобные люди не могли становиться предателями из подлости. Стив был уверен, что виной тому стали обстоятельства непреодолимой силы, но уж никак не личный выбор. Он начал следить за Роллинзом, передвигаясь на некотором расстоянии, и иногда прячась, но со стороны это выглядело так, будто Капитан Америка ищет в коридорах Трискелиона тайные замаскированные ходы, периодически прощупывая углы и стены собственным телом. Его даже спросили: — Капитан, вы потерялись? — Я работаю, — с достоинством ответил Стив. — Это следственные действия, — тон у него был донельзя убедительный, а взгляд очень уверенный, и фиксировал каждый шаг Джека: куда тот пошел, что ел, с кем разговаривал. — Не слухи это были тогда, а ты со мной спорил! Теперь-то точно понятно, что Кэп запал на Роллинза! — тихо и яростно шептал один агент другому. — Не, — качал головой второй, — тогда точно все просто прикалывались. А сейчас он и правда странно себя ведёт. Ну, некоторые очень долго приходят к принятию своей ориентации. Стив уже сформировал план действий и вычислил подозреваемого, а потому на досужие разговоры обращал внимания ещё меньше, чем обычно, теперь они его скорее запутывали, чем помогали получить полезную информацию. Утром в офисе появился посетитель, с натянутым чуть ли не до кончика носа козырьком бейсболки и прячущий руки в карманах толстовки. Кто-то из бойцов СТРАЙКа, едва тот прошёл мимо, поперхнулся и раскрыл рот, а незнакомец очень быстро и уверенно направился в сторону архива, слишком свободно для анонима в штаб-квартире. Из другого коридора появился Рамлоу и двинулся туда же, зашел следом за незнакомцем и закрыл дверь на ключ. Всё это было чрезвычайно подозрительно, очень походило на встречу информатора и агента, но в этот же момент Джек Роллинз стоял у автомата с кофе, улыбался и печатал что-то в смартфоне, и Стив никак не мог отвлечься. Он был уверен, что Джек переписывается с Баки, уж очень открытое и спокойное выражение лица у того было. Стив почувствовал одновременно и одобрение за выбор друга, и легкую обиду, потому что ну зачем скрывать-то, у них с Джеком почти дружеские отношения, никто бы никому морду не бил. И, может быть, он чувствовал ещё капельку зависти, но это было не точно. Наблюдение продолжилось до вечера, а также и на следующий день. — Рамлоу опять сияет… На лице прям благодать… — Горячо там живут, горячо. Стив едва не закатил глаза, отходя подальше от агентов-сплетников, потому что разговоров про Рамлоу и его личную жизнь в последнее время было слишком много, хоть он и старался от них абстрагироваться. Это всё мешало сосредоточиться, ведь именно сегодня Стив собирался загнать Джека в угол и получить признание. Он уже подготовил фразы и даже репетировал их, чтобы произнести всё твердо и без намёка на конфликт. Но прежде чем Стив успел выдохнуть и направиться к Джеку, чтобы уже расставить все точки над «и», как боковым зрением уловил человека в толстовке и бейсболке. Это был незнакомец-информатор, которого Стив видел несколько раз краем глаза, и всегда пропускал как нечто незначительное, что можно отложить на потом, потому что был занят своим расследованием. Но в этот раз в голове что-то щёлкнуло, каким-то неотвратимым опознаванием на уровне инстинкта. Стив молча пошёл следом, без драматических порывов, просто быстро сокращая дистанцию. У поворота незнакомец притормозил, и только тогда Стив негромко позвал: — Баки! Это действительно оказался он. Баки медленно повернулся, и устало, но радостно улыбнулся: — Привет, Стиви! — Ты мог бы сказать мне, — сразу выложил свою претензию Роджерс, стоически игнорируя желание плюнуть на всё и просто сжать друга в объятиях. — Зачем было скрывать? Если ты отказывался со мной встречаться из-за того, что боялся, будто я не полажу с Джеком, так это совершенно зря — Роллинз хороший человек, и я даже готов закрыть глаза на то, что он двойной агент. Уверен, тому есть веские причины. Ты мой друг, Баки, и как я могу не принять твой выбор и твои чувства? — Джек, — повторил Баки механическим, лишенным любых интонаций голосом. — Джек Роллинз. Ты совсем плох в аналитике, да? Прежде чем Стив успел ответить, из другого коридора вышел Рамлоу со стаканчиком кофе в руке и с той самой по-идиотски счастливой физиономией «у меня дома любимый мужик и регулярная интимная жизнь». Заметив Баки, он бросил на него красноречиво-жаркий взгляд, как на человека, которого уже сегодня встречал, но безумно счастлив видеть снова. Лицо Баки в ответ осветилось нежностью. Стив перевёл взгляд с Баки на Рамлоу, обратно, и всё у него в душе перекосило от эстетической обиды: — Нет, — он даже поднял ладонь, желая отгородиться от правды. — Нет, нет, нет. Это невозможно. Брок, сделав глоток кофе, ухмыльнулся: — А что случилось, Капитан? Стив содрогнулся от этой ухмылки и с ужасом посмотрел на Баки: — Ты же сказал, что твой муж «самый красивый в Гидре и даже в ЩИТе»! — Ну так ведь и есть, — недоуменно пожал плечами Баки. На лице Рамлоу тут же расцвела ужасно несвойственная ему улыбка: тёплая и немного смущённая. — Но он же… Низкий смуглый гоблин! — Ну, знаешь ли, Стиви, — мрачно произнёс Баки, — я в курсе, что у вас не особо хорошие отношения, но не настолько же, чтобы говорить такое. — Поэтому ты не хотел встречаться? — спросил Стив. — Ты мог хотя бы объяснить… Баки сложил руки на груди: — Я работаю, шифруюсь, и я женат. У меня теперь есть хорошая зарплата, но чертов отдел персонала посчитал время в криосне как нерабочие дни, и приходится дорабатывать нормочасы для жирной премии и нормального оплачиваемого отпуска. На них даже самое высокое начальство повлиять не смогло. Профсоюз, конечно, набросал им жалоб, записав обнуления как периодические травмы на производстве, но пока идет разбирательство, приходится отрабатывать, днём в архиве подменять протоко… В общем, заниматься бумажной работой, а вечером делать кое-что по мелочи, вроде захвата военных баз и всякого подобного. У меня правда просто нет времени, Стив. Как только будет отпуск, то, обещаю, устроим барбекю. До встречи, мелкий. И Баки ушёл вместе с сияющим и неприлично счастливым Рамлоу в сторону архива, даже не скрываясь. Впрочем, он и до этого не так уж сильно старался остаться инкогнито, иначе проникал бы в штаб-квартиру тайно, а не через главный вход. Стив остался один в коридоре, с выражением лица, на котором читалось величайшее оскорбление его эстетического вкуса. Ради Баки он был готов многое простить даже Гидре, но то, что они убили в его друге чувство прекрасного… Нет, такое простить было невозможно.