Виридиан: Зеленый путеводитель

«Привет, Айзава!» — весело прощебетал Нэдзу. Он уже ждал вместе с Цукаучи в подсобке полицейского участка, когда появился Шота, с дымящейся чашкой чая в лапах, а ещё две чашки стояли на столе. Шота хотел удивиться, что крыса его опередила, но чем больше он об этом думал, тем больше крыса, конечно же, блестела от любопытства и вилял хвостом, получив подходящее загадочное сообщение посреди ночи. Он расцветал от расследований и хаоса. «Я, например, хотел бы знать, зачем ты натравил на меня Недзу посреди ночи», — устало простонал Цукаучи. «Не то чтобы я не оценил чай, но предупредить было бы неплохо». Шота, совершенно разозлённый, вытащил блокнот, который ему дал Виридиан, из своего оружия захвата и швырнул его на стол: «Объясни. Сейчас же». Цукаучи смотрел на блокнот так, словно тот мог взорваться в любой момент, словно Шота мог опуститься так низко только потому, что злился. Это было немного оскорбительно. Он бы проявил гораздо большую изобретательность.  Цукаучи несколько раз перевел взгляд с тетради на Айзаву: «Прости, Ластик, я запутался. Что это?» «Вот это». Шота ткнул пальцем в обложку блокнота. «Полное расследование по делу, которое, как ты мне говорил, зашло в тупик. Символ зла? Звонок в колокол? Кажется, это немного знакомо по единственному допросу Берсерка, который нам удалось провести перед тем, как он исчез из-под стражи!!! » Лицо Цукаучи посуровело: «Я же говорил тебе, Символ Зла мёртв. Я уже убедился в этом на примере последнего героя, который с ним сражался. Он никак не мог выжить». Шота сердито посмотрел на него: «Тогда не мог бы ты объяснить, почему у наших берсерков проявляются те же симптомы, что и у предыдущих жертв «Все за одного»?!» Наступила громкая тишина, пока Шота смотрел на шокированные лица Цукаучи и Недзу, затем Цукаучи схватил блокнот и лихорадочно листал его, пытаясь доказать, что Шота ошибался. «Там также есть источники», — заметил Шота. «На случай, если ты всё ещё упрямо держишь глаза закрытыми». Нэдзу встал и заглянул через плечо Цукаучи, читая: «Откуда ты это взял?» Шота вздохнул и потер переносицу: «Виридиан». Цукаучи в шоке посмотрел на него: «Я думал, ты попытаешься его арестовать». Шота скептически приподнял бровь: «Этот парень достаточно умён, чтобы написать такое, и ты думаешь, он не придумает, как обойти мой стиль боя? Он ослепил меня лазерной указкой». По крайней мере, Цукаучи умудрился скрыть смешки. Недзу — нет, но Шота и не ожидал. Прошло несколько минут, и тишина нарушалась лишь редким шуршанием страниц и — усы Недзу взволнованно шевелились, или что там ещё чувствовала эта крыса. Наконец они вдвоем добрались до конца блокнота, и Недзу забрал его у Цукаучи и с щелчком захлопнул: «Ну, это беспокоит ». «Значит, в его исследованиях нет пробелов». Шота не стал формулировать это как вопрос. Он сам прочитал блокнот, и парень проявил невероятную дотошность. «Вы читали источники, на которые он ссылался?» «Только мимоходом», — ответил Недзу. «Честно говоря, многие интеллектуалы ослеплены своими предубеждениями, а это значит, что такие темы, как передача причуд, часто воспринимаются как не более чем легенды и сказки, а любые исследователи, изучающие их, в конечном итоге становятся посмешищем в сообществе. Всё это говорит о том, что ваш мститель, по сути, собрал все возможные источники по этой теме, и существует так много более авторитетных дискуссий на тему теории причуд, что, должен признаться, сам я даже не рассматривал передачу причуд как возможный вариант в, казалось бы, почти обычном расследовании наркоторговли». «Ну, это уже не рутина», — сказал Шота. «И если Все за Одного действительно мёртв, как ты думаешь, Цукаучи, то это значит, что либо причуда была передана, либо Фабрика Злодеев наняла кого-то другого с похожей причудой. Честно говоря, сейчас я не знаю, какой из этих вариантов хуже, но ты уверен, что он мертв?» Цукаучи и Недзу обменялись взглядами, прежде чем Недзу заговорил: «С такими причудами, как у «Все за одного», трудно дать настоящую гарантию». «Конечно, так и есть», — проворчал Шота. «Я просто хочу выяснить, почему именно подростку выпало взять на себя нашу ответственность и установить эту связь. Потому что, зная конечную цель Фабрики Злодеев…» «Это не сильно меняет суть нашего расследования», — спокойно сказал Недзу. «Мы и так предполагали, что они продолжат свои эксперименты. Разница лишь в том, что теперь мы знаем, что нужно быть готовыми к появлению злодеев с множественными причудами». «Вот это и есть разница», — возразил Шота. «Если мы собираемся иметь дело с монстрами, способными владеть несколькими причудами, нам понадобится больше героев поддержки, как боевых, так и спасательных, учитывая, насколько разрушительным может быть берсерк всего с одной причудой, а также план, как объяснить СМИ их существование, учитывая, что даже большинство профессиональных исследователей считают всю эту ситуацию невозможной. Согласитесь, эта зацепка меняет всё». «Разве Виридиан не собирался прекратить расследование этого дела?» — спросил Цукаучи. «Я думал, после того, что случилось с последним носителем Королевы Пчёл, он…» «Когда ребёнок винит себя в чём-то, он изо всех сил старается искупить свои ошибки», — Шота потёр переносицу. «Отчасти это делает его таким эффективным мстителем». «И поэтому мы должны сделать его поимку первостепенной задачей», — твёрдо заявил Недзу. «Это исследование впечатляет, и я бы с удовольствием взял его под своё крыло, но, полагаю, и «Все за одного» тоже. К счастью, ребёнок, похоже, проявил должную осторожность, изучая предмет, чтобы создать впечатление, будто его интерес к нему чисто академический, но «Все за одного» окажется опасным врагом для любого. Учитывая, что этот злодей смог сделать с символом мира, мне страшно представить, что он сделает с неподготовленным и незащищённым мстителем». «Что он сделал с…?» — Шота почувствовал, как по его телу пробежал холодок. « Из- за него Всемогущий харкает кровью и вынужден уйти в отставку в UA?! Виридиан пытается противостоять этому?! »

***

Огава застонал, проснувшись. Неужели он снова заснул на полу? Каждый раз, когда он это делал, он клялся себе, что больше никогда так не сделает, и всё же он здесь. Который час? Он потянулся за телефоном, почти больно стукнувшись пальцами о холодную металлическую решётку, пока слепо искал его.  Подождите... решётка? Его глаза распахнулись, и Огава резко сел, когда воспоминания нахлынули на него, но тут же снова застонал и отчаянно схватился за голову, поскольку голова у него закружилась.  «Да, эти наркотики могут быть ужасными».  Огава резко обернулся и тут же пожалел об этом, поскольку мир снова перевернулся, и его начало рвать.  «Ого, они тебя здорово потрепали, да? Обычно им так много не дают, но ты, наверное, был весь на адреналине, пытаясь сбежать, да? Ничего страшного, просто выплесни это наружу». После нескольких минут, которые он, казалось, выворачивал наизнанку (ощущение, которого ему не хватало со времен бурных вечеринок), Огава наконец прерывисто вздохнул и смог взглянуть на человека, который последние несколько минут мягко подбадривал его и ждал, когда его перестанет тошнить.  Он не знал, можно ли назвать этого парня сокамерником, учитывая, что формально их разделяла решётка, но тот определённо был заключённым, и, судя по толстому слою грязи на коже и тряпкам, выдававшим его за одежду, он провёл там уже довольно много времени. По сути, единственным, что можно было назвать чистым, были его совершенно белые волосы, но, учитывая, что они, казалось, состояли скорее из пара, чем из чего-то твёрдого, Огава предположил, что они не удерживают грязь, как обычные волосы.  «Эй!» — парень криво улыбнулся. — «Лучше?» Огава предпочел не отвечать на вопрос: «Где мы?» Его сокамерник пожал плечами: «Понятия не имею. Где-то в Японии, наверное, потому что большинство привезённых говорят по-японски. Мне не нравится, когда они привозят туристов. Похоже, им всегда гораздо хуже, потому что им невозможно объяснить». Огава пытался не обращать внимания на сжимающийся в желудке страх: «Что тебе приходится объяснять? Что они собираются с нами сделать?» Его сокамерник пожал плечами: «Точно не знаю. Это в основном зависит от Доктора и Сэнсэя. Уверен, ты слышал много забавных историй, когда сидел в других камерах». Огава подозрительно посмотрел на него: «Другие камеры? Я только что пришёл». Глаза парня расширились от шока: «Ты не осмотрел другие камеры?» Огава покачал головой, а его сокамерник выглядел растерянным: «Должно быть, у них уже есть для тебя какие-то планы. Наверное, поэтому тебя и забрали. Везёт же тебе! Чаще всего, когда врач не знает, для чего тебя использовать, тебе придётся оставаться в камере дольше, так что, по крайней мере, ты выйдешь раньше!» «Но я также скорее пройду через тот ад, который уготовил мне доктор», — оцепенело произнес Огава.  «Да…» Его сокамерник поморщился. «Это, э-э, это, типа, последняя остановка перед… ну, ты понимаешь…» Ему показалось, что он начал понимать: «Круто, так... эм, ты тоже здесь, так это значит, что ты почти вышел?» Парень неловко рассмеялся и потёр затылок: «К сожалению, нет. Я, э-э, думаю, Сэнсэю просто нравится меня мучить по какой-то причине. Видите ли, я был очень дружелюбным, сколько себя помню, так что, хотя я здесь дольше, чем кто-либо другой, насколько мне известно, меня оставляют здесь, чтобы я мог подружиться со всеми, прежде чем их навсегда оторвут от меня». Он горько рассмеялся. «Можно подумать, я уже усвоил урок, верно?» «Ничего плохого в дружелюбии, пожалуй», — Огава попытался его утешить, но в сложившейся ситуации эта банальность прозвучала как пепел на языке. «Кстати, меня зовут Огава. А вас как?» К его удивлению, сокамерник пожал плечами: «Не знаю. Помнишь, я говорил, что был дружелюбным, сколько себя помню? Ну, э-э, на самом деле, не могу... Для меня, э-э, эта камера — практически всё. Это всё, что я когда-либо знал». «О…» Огава не совсем понимал, как на это реагировать. Разве можно было адекватно реагировать на то, что человек, с которым ты разговариваешь, фактически вырос в камере, ожидая экспериментов над людьми? Почему-то он не думал, что Hallmark выпускает карты для таких случаев.  «Но большинство прохожих зовут меня Кумо!» — весело сказал он. «Это потому, что мои волосы похожи на облако, так что... да». «Круто…» — Огава вежливо кивнул. «Оно… оно тебя устраивает?» Кумо громко рассмеялся: «Спасибо! Мне бы хотелось думать, что моё настоящее имя мне нравится не меньше, правда?» «Ага», — усмехнулся Огава. «Или кто знает, может, тебе и предыдущий не понравился, а Кумо — это уже лучше». «Надеюсь, что нет», — серьёзно сказал Кумо. «Мне бы не хотелось думать, что это лучше чего-либо». «А, точно, э-э, извини». Огава уставился в пол. Зачем он вообще пошутил об этом? Очевидно, это была деликатная тема. Он даже представить себе не мог, что будет, если он вдруг… не сможет ничего вспомнить до своего похищения.  «Извини, я не хотел портить тебе настроение», — пожал плечами Кумо. «Ну, я уже привык». «Ты когда-нибудь думал о том, чтобы сбежать?» — спросил Огава. «Сбежать? Узнать, кем ты был раньше?» Если бы он смог убедить Кумо помочь ему, у них вдвоем было бы гораздо больше шансов сбежать, чем поодиночке, верно? Конечно, лучше было немного подождать и выяснить, какова защита, но, судя по словам Кумо, Огава не думал, что у него есть столько времени. «Я почти уверен, что именно поэтому они мне и стирали память», — Кумо грустно улыбнулся. «По крайней мере, мне хочется думать, что я столько раз пытался сбежать и стал такой занозой в заднице, что им пришлось заставить меня забыть, к чему я стремился». «Но твоя причуда никуда не делась!» — заметил Огава. «То есть, может, это и незаконно, но, честно говоря, разве тюрьма не лучше, чем здесь?» «Это было бы так, и поверьте мне, я бы в мгновение ока воспользовался своей причудой, чтобы сбежать, — объяснил Кумо, — ...если бы я мог вспомнить, как ею пользоваться». Огава ахнул: «Они…?» «Стирали меня каждый раз, как только я понимаю, как это работает. Ага», — Кумо криво улыбнулся. «Или, по крайней мере, я почти уверен, что они это делают. Отчасти поэтому так сложно сказать, сколько я здесь. Они могли бы стереть меня вчера, и я бы просто... не узнал». Огава фыркнул: «Это отстой». «Ага», — Кумо прислонился к прутьям, разделяющим их камеры, и, вероятно, чувствовал себя почти комфортно. «Итак, Огава, расскажи мне о внешнем мире. Мне очень любопытно узнать об этих животных... Кажется, их называют кошками?»

***

Изуку застонал, когда Денки в третий раз подряд бросил его на землю. «Уф, молодец, Денки! Ты справишься со всем, что тебе преподнесёт UA». Денки закатил глаза: «Признай, ты ко мне слишком снисходителен». «Я понятия не имею, что ты имеешь в виду», — невинно сказал Изуку, а затем рассмеялся. «Но если серьёзно, я правда не понимаю! Ты так хорошо научился контролировать свою силу, что она временно парализует мышцы противника, не давая ему сопротивляться, пока ты его удерживаешь. Я всегда мог бы противостоять тебе, надев обувь на резиновой подошве и убедившись, что никакая другая часть моего тела никогда не соприкасается ни с чем другим, но я смог бы сделать это только в том случае, если бы знал, что буду сражаться с электрической причудой и физически сильнее тебя». «Именно таковым ты и являешься», — заметил Денки. Изуку пожал плечами: «Может быть, немного, но ты стал намного сильнее!» Денки вздохнул и рухнул на траву: «Ты правда думаешь, что у меня есть шансы поступить в UA?» «Думаю, они были бы сумасшедшими, если бы не взяли тебя», — уверенно сказал Изуку. «Ты хороший боец, ты практически электрик-любитель, и из тебя получится великий герой». «Думаю, тебе придётся продолжать меня подбадривать вплоть до вступительного экзамена», — иронично заметил Денки. «Я всё ещё не понимаю, почему ты не подаёшь заявку». «У меня нет причуды», — пожал плечами Изуку. «В геройском курсе всего 40 мест, и я никак не смогу конкурировать с сотнями других ребят, обладающих сверхмощными причудами, а я не хочу занимать одно из этих мест у того, кто этого заслуживает. Единственный способ попасть в UA — это поступить на общеобразовательный курс, и если дело дойдет до этого, мне лучше остаться онлайн». «Полагаю, ты прав…» — Денки нахмурился. — «Но я всё ещё думаю, что ты сможешь меня победить». «Всё в порядке», — сказал Изуку. «Миру я не нужен как герой». Денки застонал и встал: «Готов к ещё одному раунду?» Изуку ухмыльнулся: «Всегда!»

***

Кацуки сердито посмотрел на Акико, когда она снова толкнула его в плечо: «Прекрати, косичка. Я стараюсь стать лучше, и это не включает в себя избиение тебя!» «Ну же, Каччан!» — усмехнулась она. — «Мы бы не выполняли свою работу, если бы время от времени тебя не раздражали! Ну же! Прочитай нам свой список!» «Я сказал: отвали!» К его огорчению, глупое прозвище, которое использовал Стейн, прижилось. Акико и Маки начали так его называть, чтобы позлить, а Даби категорически отказался называть его как-либо иначе, вероятно, по той же причине. Сначала он думал, что на этом его мучения и закончатся, но нет. Видимо, Даби не стал терять времени и рассказал практически всем своим контактам в информационную сеть, что Кацуки — это тот самый Каччан, о котором постоянно говорил Стейн. Это открыло перед ним множество дверей и позволило завести много знакомств, на которые иначе ушли бы годы, но это не означало, что он должен радоваться тому, что половина новых людей, с которыми он познакомился, знают его только по какому-нибудь милому прозвищу.  «Ну-ну, Акико, Бакуго не обязан делиться своим списком, если не хочет», — подошла Усилитель и положила руку на плечо Акико. «Перечислять то, над чем ты улучшился, может быть очень личным делом». «Именно так», — сказал Маки. «В том, чтобы быть застенчивым, нет ничего постыдного, Каччан». «Я ни хрена не стесняюсь!» — крикнул Кацуки, краснея. «Хорошо! Я поделюсь своим дурацким списком, если это заставит замолчать вас, довольны». «Клянусь, я готова умереть», — усмехнулась Акико. Она всегда становилась такой самодовольной, когда добивалась своего.  «Значит, сегодня Огавы не будет?» — с любопытством спросила Усилитель. Акико пожала плечами: «Видимо, нет. Хотя у него идеальная посещаемость, так что он может спокойно пропустить один урок». «Ага, конечно», — Усилитель пренебрежительно махнула рукой. «Ему, по сути, придётся пропустить остаток курса, чтобы отчислиться, меня это не беспокоит. Мне просто было любопытно, не болен ли он или что-то в этом роде». «Насколько мне известно, нет», — пожал плечами Маки. «Наверное, просто был занят, но завтра мы будем встречаться, так что обязательно передадим ему твой привет». Было странно, что Огава до сих пор не появился, но Кацуки понимал. Всякое случается, и он достаточно долго вращался в подполье, чтобы знать, что когда кто-то живет в этой серой зоне, как они, иногда случаются неприятности без предупреждения. Что ж, это просто часть человеческой жизни, но, похоже, с людьми из подполья это происходит даже чаще, чем с обычными людьми. Самое странное во всем этом было то, что он до сих пор им не написал. Обычно, если он не мог попасть к ним в гости, он хотя бы отправлял сообщение, но пока Кацуки ничего не получил. Ладно, завтра, когда увидится с ним, он подшутит над ним за то, что тот проигнорировал его сообщения.   «Кажется, Каччан собирался кое-чем поделиться с классом?» — Акико наклонилась через спинку стула. — «Так, расскажи нам, малыш, чем ты больше всего гордишься?» До конца курса искупления оставалось всего несколько недель, и Усилитель предлагала им оглянуться назад и оценить свой прогресс, а также отметить, как они изменились и приблизились к тому, кем хотели стать. Кацуки не был уверен, что стал достоин быть героем больше, чем был в начале всего этого, но… «Я больше не хулиган», — наконец сказал он. «Это, очевидно, первое, что я хочу сказать. Я больше не избиваю детей просто так, ради забавы, и вмешиваюсь, когда вижу, что это делают другие. Моя школа по-прежнему ужасна, но как только я поступлю в UA, я оттуда уйду и больше никогда не увижу этих тупых злодеев». «Ура!» — воскликнула Акико, и Маки хлопнул его по спине. Кацуки закатил глаза, но едва сдержал улыбку, хотя и не стал бы кричать на любого, кто попытался бы указать ему на это.  «У тебя всё отлично получается, малыш», — с гордостью сказал Маки. «Думаю, из всех нас ты добился наибольшего прогресса». «Не стоит недооценивать себя», — проворчал Кацуки. «По крайней мере, Косички наконец-то заблокировала номер своего никчемного бывшего». «Эй!» — возмущенно крикнула Акико. — «Я же тебе это по секрету сказала!» «И что?» — усмехнулся Кацуки в ответ, а Маки рассмеялся.  Да, возможно, он ещё не там, где ему нужно быть, но он понял, что ему не нужно быть идеальным, чтобы быть на правильном пути. Ему придётся усердно учиться в UA, чтобы стать таким героем, на которого Изуку мог бы равняться, но он это сделает.  Он был сильнее, чем когда-либо.

***

Все за одного был доволен.  На этот раз всё шло точно по плану. Королева Пчела хорошо адаптировалась к своему новому хозяину и была на пути к блестящей сдаче вступительного экзамена в академию UA. У него были все необходимые причуды для создания прототипа своего шедевра, и, если эксперимент пройдёт так хорошо, как заверил его доктор, к началу занятий в UA у Томуры будет идеальный помощник. Уже начали циркулировать слухи о том, что Всемогущий займёт преподавательскую должность в школе, наряду с Сотриголовой и Сущим Миком, так что всё складывалось идеально! Ему просто нужно было убедиться, что так и останется.  Однако ничто не доставляло Все за одного большего удовольствия, чем использовать уловки врагов против них самих, чтобы они точно знали, насколько бессильны перед ним. Если какой-нибудь надоедливый мститель настаивал на том, чтобы играть на казу посреди его симфонии и отвлекать внимание, то Все за одного просто приходилось создавать отвлекающий маневр! Он выставлял волынку в фойе, играя достаточно громко, чтобы отвлечь хулиганов от происходящего на сцене, в то время как основная симфония продолжалась беспрепятственно. Однако, учитывая, насколько близки были его планы к созданию идеальной гармонии, отвлекающий маневр должен был быть значительным, просто чтобы все прошло так гладко, как он задумал. Впрочем, Все за одного это не беспокоило, он уже почти убил героя номер один.  Второй вариант был бы проще простого.