Научи меня

      Странно было наблюдать за влюбленным Йокубасом. Он ничего пока не говорил, но Кристи и сам уже давно все понял: вечно собранный, ответственный друг вдруг стал каким-то рассеянным и мечтательным. Залипал в телефон и глупо улыбался, когда думал, что Кристионас не смотрит. Но он смотрел.       Еще когда год назад они так неожиданно захимичили с первых аккордов на одной сцене, Кристионас для себя решил, что не полезет. Их с Йокубасом нежный творческий союз был тем немногим, что у Кристи в жизни было ценно. А в собственном таланте растоптать все за пару дурацких действий или слов он не сомневался. К тому же, Йокубасу было всего шестнадцать, и вот теперь — на год больше, и сколько Кристионас не высматривал в нем какие-нибудь намеки на романтические или сексуальные интересы к этому миру, они как будто бы пока не созрели. В любом случае, им хватало тем для разговоров и без этого.       И вот теперь Кристионас скрывал улыбку, конечно, заметив, как Йокубас за их репетицию дважды сбился с ритма метронома, с какой-то непонятной нежностью про себя отмечая, что Йокубас взрослеет.       После клуба они пили пиво на детской площадке. С телефона Йокубаса, модель которого была получше, чем у него, играл медленный трек с женским вокалом на английским. Один провод наушника был в ухе у Йокубаса, второй — у Кристи. В небе над ними в дымке облаков плавала круглая луна.       — Неплохо, — прокомментировал Кристионас трек, выдохнув свой дым в еще прохладный весенний воздух.       — Paramore. — Просто ответил Йокубас. — Нравится гитарный проигрыш тут. Может тоже напишешь что-нибудь лирическое?       Кристионас пожал плечом. Гитарная партия и правда была хороша, но разводить сопли лишний раз не особо хотелось. А вот спросить у него про объект воздыханий хотелось очень.       — Может. Когда меня покусает та же романтичная муха, что и тебя. И я тоже начну улыбаться сообщениям с номера, и подписывать контакты грёбаным сердечком.       — Блин. — Йокубас неловко рассмеялся, поднес руку к лицу и потер глаза. — Бли-ин. Нет там никакого сердечка!       — Но контакт есть, да? — фыркнул Кристионас.       Йокубас пихнул его плечом. Это было ответом.       — Как зовут?       — Илзе.       Илзе, значит. Девчонка. Жаль, конечно. Но, вообще-то, если бы был парень — другой, не Кристи — было бы даже хуже.       — И давно?              — Дай еще? — Йокубас протянул руку куда-то вниз, жестом прося сигарету. Ни сумрак, ни длинная светлая челка не скрывали покрасневших кончиков его ушей. Скорее всего свои чувства и эту Илзе Йокубас еще ни с кем не обсуждал, и это давалось ему с трудом. Кристи дал ему и сигарету и зажигалку. И время, чтобы созреть для ответа. — На Freaks On Floor рядом с нами стояли две девчонки. Я все переживал, что их толпа задавит. Помнишь?       — Забудешь тут. Джентльмен сраный. — беззлобно поддел Кристи. Билет на тот концерт был его подарком для Йокубаса на семнадцатилетие, и прошло две недели. Хороший был концерт. Оказывается, с последствиями.       — Не бухти. — Улыбнулся Йокубас. — Ну вот. Илзе мне написала свой номер. Мы немного общаемся. Этот трек от нее кстати.       Хотелось язвительно сказать, что такую попсу слушают только девчонки, но было бы слишком похоже на ревность, так что Кристионас только фыркнул. Рано или поздно с Йокубасом бы все равно это случилось. Ему стоит это принять.       — Она из Вильнюса. — продолжил Йокубас между затяжками. — И… Ей восемнадцать. Той её подруге тоже.       Кристи повернул к нему лицо и красноречиво изогнул бровь. Вторую девчонку он особо не помнил, но если это было приглашение на двойное свидание, то он точно на него не собирался.       — Воу. Тормози, Йокубай. Никаких подружек.       — Да нет, я не то имел в виду.       Йокубас смутился и потер шею, внезапно замолчал и вытащил у себя наушник. Он сделал пару затяжек и выдохнул в сторону, потом повернулся к нему весь и сказал так, что Кристи показалось, будто он это репетировал:       — Научи меня, как её поцеловать.       Кристионас закашлялся и ударил себя кулаком в грудь. Йокубас даже не улыбался, и выглядел серьезнее некуда.       — Ч-чего? — просипел он, заходясь новым кашлем. — Да ёлки.       — У тебя ведь… уже был кто-то? — спросил друг, но быстро продолжил, будто ответ не требовался. — Просто… Она не маленькая. Вдруг все до этого дойдет. В таких вещах же важна практика. Я в теории, конечно, знаю, что делать…       — То есть это, блять, не шутка? — кашель унялся, но вот ворох всяких чувств в груди — что-то не особо. Йокубас смотрел на него своими карими вишнями, и черт его возьми, кажется, нихрена не шутил. — Так. Ладно.       Он достал еще одну сигарету для себя, пытаясь уложить эту мысль в голове.       — И что именно ты хочешь? Я, честно говоря, без понятия, как дамочкам предлагают поцелуи. Типа… это просто случается. Всё.       — Можно начать с того места, когда всё как раз случилось. С… технической части.       Йокубас поднес ему зажигалку и Кристи закурил. Может быть ему надо было, чтобы губы сейчас касался какой-то инородный предмет просто для укрощения фантазий.       — То, что я не девчонка, видимо, не проблема? — сказал он, предвкушая тайное удовольствие от очевидно отрицательного ответа.       — Ну… Губы есть у всех. — Сказал Йокубас и оба рассмеялись, толкаясь плечами. Кристи показал на свои, наконец-то соизволившие отрасти маленькие усы и бородку.       — Как на счет этого?       — Ну, тренажерный пэд тоже по ощущениям отличается от барабанов.       — Ах, ты…! Тренажерный пэд, значит! — Кристи стал пихаться, смеясь. Пепел с его сигареты упал на куртку.       — Тихо-тихо! Смотри, что наделал.       — Бля. Ладно, похуй. — Кристи смахнул пепел. Появилась или нет на куртке новая дыра, была не видно.       Оба хлебнули пива почти синхронно и опять переглянулись.       — Так что? — Спросил Йокубас. — У меня предков завтра не будет дома до восьми. Может… придешь, после занятий?       Кожу под слоями одежды размурашило.       — Домой? Точно только в поцелуях будем практиковаться?       — Кристи!.. — Йокубас опять застрясся от смеха.       — Ладно. Еда же будет? Я в три приду.

***

      Весь день на лекциях Кристи клевал носом. Ночью заснуть с мыслями про эту «невинную просьбу» от Йокубаса как-то не вышло. Может быть, он и правда был только тренажером для его будущих настоящих поцелуев с малознакомыми девчонками, но ведь технически первый поцелуй Йокубаса будет теперь навсегда принадлежать ему. И эта мысль ни на грамм не помогала Кристи с тем, чтобы продолжать сохранять нейтралитет к Йокубасу в том самом смысле. Маленький страх от того, что вообще-то это может что-нибудь изменить с обеих сторон, тоже мучительно рос и не давал покоя. Кристионас убеждал себя, что это не будет романтично. А кого бы Йокубас, зацикленный на том, что все должен уметь на уровне «бог», еще попросил о таком? Для такого ведь и существуют лучшие друзья, да? Был бы у него в 16-17 лет такой друг, как Йокубай, он бы тоже его попросил. Правда свой первый поцелуй Кристи просрал с кем-то по пьяне куда раньше, и увы, даже не помнил, как там все прошло. Так что этот аргумент работал плохо.       После занятий он зашел в общагу, чтобы почистить зубы. Глупо, наверное, но если Йокубас там еще не передумал, хотелось по крайней мере, не пахнуть бомжом. В комнате он сменил и майку на чистую, задумавшись о душе на скорую руку. Но все же одернул себя, напомнив, что это не свидание, а просто… урок. Накручивая себя мыслями, он накинул куртку (на том месте, куда вчера упал пепел все же красовалась дырка), и выдвинулся к Йокубасу.

***

      Чистка зубов оказалась совершенно бессмысленной. Йокубас с порога повел его на кухню, и, по обыкновению, накормил домашней едой до отвала, а потом они вдвоем еще стояли на балконе, и Кристи смог вытерпеть ровно пять минут, прежде чем, все же, закурил. Йокубас улыбнулся, кажется, поняв все его сомнения.       — У меня есть жвачка. Если ты переживаешь.       Кристи всем своим видом показал, что переживать тут точно должен не он.       — Не передумал?       — Да я вообще-то не могу дождаться.       — Воу. Ну, погоди, сейчас докурим. — Он выдохнул дым. В груди приятно щекотало. — Ну и да, со жвачкой получше.       Йокубас докурил свою первым, и засунул в рот длинную пластинку. Еще одну в блестящей упаковке, он протянул Кристи.       — Я думал… Ну, на диван сядем.       — Угу.       — И… Может какие-нибудь инструкции? — Он поправил челку, и это выглядело так нервно, что Кристи бы прижал его к балконной кафельной стене прямо тут.       — Ты и со мной что ли боишься налажать? — Кристи затушил бычок и бросил его вниз. — Как на счет «расслабиться»?       — Не знаю. — Йокубас открыл дверь с балкона в квартиру, и они зашли. Кристи по пути зажевал резинку. — Я раньше думал, что наверное стремно дышать, когда целуешься.       Он фыркнул, но в смех это не переросло. Напряжение Кристи не нравилось, и хотелось поскорей опять Йокубаса расслабить. Они прошли через зал в комнату с синим диваном и желтым осьминогом из IKEA, к которому у Кристи была странная симпатия. Уже в шаге от дивана, Кристи поймал друга за руку и тот обернулся: у него на лице полыхал румянец.       — Сядем же?       — Сядем, сядем, хороший. — Кристи погладил его ладонь и услышал, как Йокубас громко сглотнул. — Если что, дышать не стремно. И носы, кстати, тоже не мешают. Это я так думал мелкий. Дай бумажку для жвачки.       Они убрали жвачки в потертый чек, а потом сели на диван, подвинув осьминога. Оба поджали по одной ноге, чтобы сидеть напротив. Йокубас сразу же придвинулся вплотную и, опустив ресницы, с наскока прижался к Кристи губами, попав скорее в усы, чем в губы. Вышло так по-детски и нервно, что само по себе растворило что-то тревожное в груди. Йокубас понял, что слажал, и отпрянул назад.       — Не жмурься сразу. — Кристионас промурлыкал негромко и положил руку Йокубасу на шею, осторожно притягивая его теперь верно к своим губам. — И не убегай.       В нем проснулась такая властная уверенность, что все собственные дрожания по поводу этой их авантюры показались не стоящими ничего. Он-то в отличии от Йокубаса целовался сотни раз, и точно знал, что делать. Чужие губы замерли на его губах, и нос, упертый в щеку, судорожно сопел, будто Йокубас ждал его указаний. Но болтать сейчас хотелось меньше всего. Кристионас языком раскрыл его губы и проник внутрь, целуя его сам, а Йо легко отдал ему инициативу. Его ладонь, горячая и подрагивающая, лежала теперь у Кристи на бедре, и жгла огнем, подкидывая опасные фантазии. Кристионас забрал свой язык, приглашая так Йокубаса целовать себя понастойчивее, но тот остановился и открыл глаза, часто дыша. Кристи убрал пальцами тонкую ниточку слюны, протянувшуюся между ними.       — Всё?.. — сказал Йокубас разочарованно и тихо, будто опять был в чем-то виноват. Кристи облизнулся и погладил его по волосам, смотря хитро и призывно.       — Я забыл, что это я тут отыгрываю малышку Илзе. А ты должен вести. Давай.       Ему показалось, что при упоминании девушки, ради которой вообще-то по легенде это все и затевалось, Йокубас на две секунды был по-настоящему огорчен. Интересно. Когда это долгое мгновение прошло, Йокубас как-то слишком стремительно на него навалился, уперев руку в диван у Кристи за спиной. Их губы опять были вместе, и Йокубас, кажется, слишком уж буквально принял слово «вести» — он вторгся в его рот языком, стараясь копировать то, как делал это сам Кристи, но торопливо и слишком напористо, что они неприятно столкнулись зубами. Кристионас отклонился еще, в попытке его притормозить, но потерял равновесие и завалился на спину, неловко рассмеявшись. Он потер лицо руками, чтобы прийти в себя: чувство реальности стремительно его оставляло.       — Бля… Ну я не знаю, можно как-то—       Он убрал руки, намереваясь вернуться в прежнее положение, и понял, что пропустил момент, когда Йокубас над ним навис, и, хотя не касался его, был так близко, что это отозвалось внизу живота. Кристионас поморгал.       —… понежнее.       — Ладно.       Перед тем как его опять поцеловали, Кристи успел заметить, что глаза у Йокубаса стали абсолютно черные, будто зрачок расплылся, не оставив от медово-карей радужки ничего. Как же сильно хотелось думать, что Илзе тут совсем не при чем. Кристи вытянул ногу, которая была согнута под неудобным углом, и подтянул Йокубаса на себя, практически укладывая его сверху. На третий раз никаких поправок и советов для поцелуя больше не понадобилось: их губы двигались вместе, лаская друг друга; языки переплетались и поочередно передавали ведущую роль. Так сладко и чувственно, что…       Кристионас забылся. Провел по боку Йокубаса рукой и, задрав на нем футболку, сжал обнаженную кожу, упиваясь их близостью. Йокубас тут же перестал его целовать и поднялся на руках. Выглядел он при этом немного напуганным. Потом он быстро встал, что-то сказал тихо себе под нос, и вышел из комнаты. В ванной зашумела вода.       Кристи сел на диване и как следует ущипнул себя за плечо. Все это оказалось еще более горячим, чем у него в голове. Может, стоило выйти на балкон, или вообще, уйти прямо сейчас? Хотелось только убедиться, что они с Йокубасом все еще друзья. Он встал и одернул футболку. Губы еще горели от поцелуя. Желтый осьминог смотрел с осуждением.       — Я чайник поставил. — сказал неслышно вошедший Йокубас, так что Кристи вздрогнул. А потом усмехнулся. Ну, мастер разрядить обстановку. На кончиках челки Йокубаса была вода, а вокруг рта — небольшое раздражение из-за усов Кристи.       — Да я… Вообще-то пойду наверное. — Смотреть на это оказалось немного сложнее, чем он думал.       — Все нормально?       — Не знаю. Нормально?       Он вернул на Йокубаса взгляд, и поймал его, но ничего не смог прочитать в нем.       — Иди сюда. Пожалуйста.       Кристи шагнул к нему, и тут же оказался в крепких объятиях. Йокубас сгреб его под руками, оставив возможность обнять себя за шею. Кристи носом уперся ему в недавно проколотую мочку уха и спокойно вздохнул.       — Спасибо. — услышал он шепот.              — Пошел ты.       Оба затряслись и медленно расцепились.       — Может, чай всё-таки? Я еще пару сэмплов нарыл, ты не слышал. И печенье то есть, которое ты любишь.       Кристи улыбнулся. Всё было в порядке.       — Давай свой чай.

***

      Дни летели дальше, и вот уже подкрадывалось лето, и та куртка, прожженная в апреле, отправилась в шкаф на вешалку, а из сэмпла получилась демка для трека, на который осталось только записать голос, а на это надо было подкопить денег.       Тему с поцелуем они как-то больше не поднимали, видимо, оба считали ее за «было и было», и не хотели натыкаться на острый угол их дружбы. И все же Кристи осторожно следил, с удовольствием замечая, как романтические настроения Йокубаса сначала сменились светлой печалью, а потом растворились, как дым в теплой летней ночи. Они снова были в том же дворе, где опять были две бутылки и две сигареты. И наушники: один в ухе у Йокубаса, а второй — у Кристи.       — Все забываю спросить. Про Илзе. Ты как-то притих. — спросил Кристи, когда песня сменилась на меланхоличную. Он надеялся, что его вопрос звучит не слишком уж прямо. Йокубас пожал плечом.       — Ничего не вышло. Мы встретились тогда, погуляли. И всё.       В груди у Кристионаса гулко билось сердце.       — Выходит, — он облизнул губы, стараясь быть осторожным в словах, — Не удалось применить знания на практике?       — Удалось. — Йокубас усмехнулся, но смеха в этом не было нисколько.       Кристионас замер и молчал.       — Я ничего не почувствовал. Наверное, просто не мой человек.       Внутри разрывались счастливые фейерверки, и Кристи на самом деле стоило усилий удержать лицо.       — Да? Как жалко. Ну, не последняя же девчонка, да?              — Ага. У меня кстати завтра родители собрались на дачу. Хочешь, приходи с ночевкой?

FIN