Bite Your Tongue

      Фары выхватывали из черноты ночи ровную линию дороги — мокрый асфальт поблескивал, отражая красно-синие огни патрульных машин.       Джим заглушил двигатель, и шум мотора будто растворился в густой, неподвижной дымке.        Они с Джойс вышли из машины. Шаги по гравию звучали глухо. Воздух был холодным, влажным и... сладковатым.       Джойс подтянула воротник куртки выше, но это не помогло. Запах въедался в одежду, лип к нёбу — приторный, тянущийся, смешанный с металлической ноткой.       Офицер Кэлвин Пауэлл стоял у обочины, уперев руки в бока — его фигура казалась каменным изваянием в тумане. Рядом, прислонившись к бамперу машины, бледный и осунувшийся, Филлип Коллинз курил, затягиваясь так глубоко, будто пытался выкурить из лёгких нечто постороннее.       — Хоппер, Джойс, — кивнул Пауэлл, увидев их. Голос был низким и усталым.— Мерзость редкостная.       — Где? — не стал распинаться Джим.       Кэлвин мотнул головой в сторону тёмного провала за оградительной лентой:       — Там. Пару часов назад Мансон позвонил. Ехал с ночной смены. Мы его отпустили — знаешь Уэйна. Не самый разговорчивый.       Джим кивнул, включил фонарик и молча шагнул ближе. Запах ударил с новой силой, густой и вязкой волной.        Джойс сглотнула подкатившую тошноту.       Они лежали в неглубокой ложбине у самой кромки асфальта, наполовину прикрытые сбившимися в комок мокрыми листьями и обломанными ветками. Чёрно-белый кот, крупный дворовый пёс, белый ягнёнок. Их сбросили в кучу торопливо, кое-как. Ветер разворотил спешное укрытие, обнажив неестественно вывернутые лапы и остекленевшие глаза.       Но не это заставило Джима замереть на месте.        Кот. Смоки из объявления.        Он присел на корточки, лицо его окаменело. Взгляд прилип к шкурам. К ранам. Чистым, ровным линиям, прочерченным с хирургической, почти нечеловеческой точностью.        Ни следов борьбы, ни клочьев шерсти. И почти никакой крови — лишь тёмные, густые подтёки, впитавшиеся в шерсть.        Так не режут наспех. Так режут те, кто знает, что делает.       Джойс подошла ближе. Её взгляд скользнул по телам.       — Ягнёнок, — тихо сказала она. — Откуда здесь ягнёнок?       — Ближайшая ферма в трёх милях, — Пауэлл развёл руками. — Никто не сообщал о пропаже.       Джим кивнул, не отрывая взгляда. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, но она въелась слишком глубоко.       — Спрятали абы как, — снова раздался над ним голос Пауэлла. — Видно, торопились. Испугались чего-то, наверное — бросили и бежали.       — Может, сатанисты? — хрипло вставил Коллинз. — Слышал, у кладбища тот костёр был…       — Бред, — отрезал Пауэлл, но без уверенности.       «Испугались».       Хоппер зацепился за это слово.       Оно никак не вязалось с леденящей точностью разрезов: слишком ровные, аккуратные, чтобы быть сделанными второпях.       А вот спрятано всё — как попало. Будто кем-то другим.       Джойс обвела взглядом место. Ни символов, ни знаков, ни следов. Только земля, размытая дождем, небрежно сложенный второпях хворост и эта леденящая душу нестыковка между работой мясника и трусостью могильщика.       Внутри у неё всё сжалось. Она посмотрела на Джима, на его сгорбленные плечи. Он понимал. Он чувствовал то же самое.       — Это не сатанисты, — тихо сказала она, не столько ему, сколько самой себе.       Джим медленно поднялся. В его взгляде не осталось растерянности — лишь тяжелое, холодное понимание.       — Нет, — выдохнул он. — Не похоже.        Хоп шагнул в сторону, осматривая примятую траву под тушами в надежде зацепиться хоть за что-то, что могло бы дыть зацепку.        Ничего.        — Ладно, — сказал он тихо, разворачиваясь. — Пусть ветеринар глянет. И поторопите его с отчетом.        Пауэлл кивнул.       Джойс ещё раз посмотрела на обочину.       На миг почудилось, что одно из тел чуть дрогнуло — чего, конечно, быть не могло, но всё равно что-то кольнуло под рёбрами.       Хоппер тронул её за локоть.       — Поехали.       Когда они возвращались к машине, Джойс обернулась.       Огни мигали, отбрасывая длинные тени, и на секунду — всего на секунду — ей вдруг почудилось движение в тумане.       Но, когда она всмотрелась, там было пусто. Только мокрая трава и пятна грязи на капоте ближайшей машины.

***

      Джонатан проснулся от странной тишины. Не просто отсутствия звука, а чего-то густого, плотного, непривычного для этого дома.       Он лежал, уставившись в потолок, и слушал.  Обычно к этому времени уже доносился грохот кофемолки, приглушенный голос Джима и торопливые шаги Джойс на кухне.        Сейчас — ничего. Только собственное дыхание.       Сбросив одеяло, он натянул на себя первый попавшийся свитер и вышел в коридор. Дверь в спальню родителей была приоткрыта, и Джонатан заглянул внутрь, натыкаясь на пустую неубранную кровать.        Пазл сложился мгновенно — так что, спускаясь по лестнице, он уже знал, что увидит.        Вешалка в прихожей была пуста.        Ни потертой кожаной куртки Джима, ни лёгкой ветровки Джойс. Только его собственная джинсовка висела криво, да ботинки Уилла и Джейн валялись на полу.       Он замер посреди гостиной, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от лёгкого сквозняка. Мерное спокойствие ощущалось странно-неправильно.       И тогда зазвонил телефон.       Резкий, пронзительный звук врезался в вязкое утро, заставив Джонатана вздрогнуть. Он подошёл к аппарату, поднял трубку.       — Алло?       — Джонатан? — голос Джойс на другом конце звучал приглушённо, но в нём слышалась знакомая, тёплая нота. — Ты уже проснулся, милый.       — Мам. Где вы? — спросил он, чуть хмурясь.       — Мы с Джимом в участке. Тут… одно дело. Задержались, — на секунду повисла пауза, и Джонатан уловил в ней что-то большее, чем просто усталость. — Вернёмся к вечеру, не переживай.       — Всё в порядке?       — Всё в порядке, — ответила она слишком быстро. — Просто работа. Разбуди Уилла и Джейн, ладно? И поешьте нормально, не хлопья.       — Хорошо, — кивнул он.       — Спасибо, милый, — снова сказала Джойс, и её голос на секунду смягчился. — Я люблю вас.       Трубка щёлкнула. Остались только гудки — монотонные, ровные. Джонатан ещё секунду стоял, прижав холодный пластик к уху, слушая этот пустой звук, а потом медленно опустил телефон на рычаг.       Тишина в доме снова сомкнулась вокруг, но теперь она словно скрывала под собой ещё один слой.       Кухня встретила его привычным холодом утреннего света. Солнце пробивалось сквозь незадернутые шторы узкими полосками — будто не решалось войти в дом до конца.       Джонатан поставил чайник, нашёл в холодильнике яйца, хлеб, остатки бекона. Двигался спокойно, почти автоматически, но с той осторожностью, которая появлялась у него, всегда, стоило ему сбиться с привычного ритма.       Сковорода нагрелась, и запах жарящегося бекона заполнил кухню — тёплый, домашний, слишком уютный на фоне висевшей в воздухе пустоты.       Он только включил тостер, когда наверху послышались шаги.       Джейн появилась на лестнице тихо, будто боялась потревожить. На голове — аккуратные косички с кучей заколок, но сама она была ещё в пижаме.       — Утро, — в голосе слышалась легкая растерянность.       — Привет, — кивнул Джонатан. — Голодная?       Она пожала плечами и села за стол, подогнув ноги, словно искала в позе что-то вроде защиты.       Уилл появился через минуту. Лицо сонное, волосы спутаны, футболка смята. Он остановился в проёме, взгляд его скользнул по пустой вешалке, по напряженной спине Джонатана, по сидящей в позе замкнутого ёжика Джейн.       — Где мама? — наконец спросил он тихо.       Джонатан вздохнул.       — Они с Джимом уехали в участок.       — Это из-за того звонка?       — Они что-то нашли? — тут же присоединилась Джейн.       — Ничего не сказали, — отозвался Джонатан, переворачивая ломтики бекона. — Только, что вернутся вечером.       Уилл кивнул, слегка нахмурившись, будто ещё не успел понять, что именно его насторожило. Но, видимо, не нашел сил в это углубляться и, прошаркав в кухню, сел рядом с Джейн.       Несколько секунд все молчали. Только чайник закипал да сковорода шипела остатками масла.       Джонатан с глухим стуком поставил тарелки на стол — одну перед Уиллом, другую перед Джейн.        Уилл нерешительно подцепил вилку, покрутил её в руках, уставившись на яичницу, будто она могла дать ему ответы на все вопросы. Затем поднял виноватый взгляд на Джонатана:       — Э, спасибо, но… я не голоден.       Тот кивнул, не упрекая. Только налил в большую кружку свежесваренный кофе и подвинул ближе к брату.       Джейн задумчиво теребила браслеты, будто пыталась понять, можно ли уже говорить:       — В доме… как-то странно.       Джонатан опустился напротив:       — Завтракайте и не драматизируйте, ладно? Всё нормально. Просто… ночь была длинная.       Он сказал это так буднично, что трудно было представить что-то серьёзное. Но Уилл заметил, как брат чуть дёрнул плечом, будто пытаясь сбросить остаток неприятного ощущения.        Впервые за долгое время они сидели молча. Из-за недосыпа, из-за того, что родителей нет, из-за ощущения, что день начался не совсем как обычно.       Но жизнь продолжалась — даже если утро было странным.        Уилл отпил кофе, чувствуя приятную горечь на языке, и украдкой посмотрел на Джейн. Та выглядела спокойной — только пальцы всё время машинально поправляли браслеты. Он не сказал ничего, просто легонько задел носком её ногу — будто случайно. Джейн едва заметно улыбнулась, подтолкнув его в ответ.       Когда тарелки опустели, Джонатан большим глотком допил остатки кофе и встал, собирая две другие пустые кружки в раковину.       — Подбросить в школу? — бросил он через плечо.       Уилл кивнул, поднимаясь.       — Было бы здорово.        Джейн с тихим скрипом задвинула за собой стул, пропуская Уилла вперед на выходе, и повернулась к Джонатану с теплой благодарной улыбкой:       — Спасибо.       Он кивнул в ответ, глядя, как они возвращаются наверх.       Лестница тихо поскрипывала под их шагами, напоминая шум, разбудивший его ночью.

***

      Почти полная парковка у школы казалась припыленной в легкой утренней дымке.       Джонатан остановился чуть в стороне, под растрёпанной кленовой кроной. Двигатель глухо постукивал, когда он его заглушил.       — Ладно, — сказал он, разворачиваясь к Уиллу и Джейн, — Я в редакцию. Если что — найду вас позже. Ну, или вы меня.       Джейн кивнула и первой выбралась наружу; Уилл последовал за ней чуть медленнее, словно прислушивался к себе.       Холодный воздух ударил сильнее, чем ожидалось, когда они вышли из машины.       Джонатан хлопнул дверью, поправил сумку на плече, и почти сразу растворился в шуме школьной толпы.       Уилл устало выдохнул. Джейн мельком посмотрела на него, отмечая, как тот спрятал руки в карманы.       — Пойдём? — предложила она мягко.       Он кивнул.       На ступеньках ребят они заметили сразу: Дастин всё пытался доказать что-то Лукасу, но тот, казалось, совсем не слушал товарища — внимание то и дело уплывало в сторону.        В сторону, где, прислонившись к перилам, стояла Макс.        Руки в карманах куртки, волосы растрёпаны. Она увидела Джейн — и на секунду лицо смягчилось, будто кто-то сдвинул переключатель на «теплее».       — Привет, — сказала она, чуть тише, чем обычно.       — Привет, — улыбнулась Джейн, и у Макс уголки губ дрогнули в ответ.       — У тебя опять прикольный браслет, — она кивнула на руку, сжимавшую ремешок сумки. — Это… новый?       Джейн на секунду опустила глаза на запястье — яркие нити действительно выглядели иначе.       — Да. Вчера сплела.       — Круто, — Макс наклонилась чуть ближе, рассматривая узор. — Не представляю, как ты делаешь их такими ровными…       Джейн улыбнулась мягко, отводя взгляд в сторону, словно отметила для себя что-то в её тоне.       Непривычно тихий Майк стоял чуть поодаль, с рюкзаком на одном плече. И, когда Уилл поровнялся с ним, — сразу весь как-то выпрямился. Он собирался заговорить, но не успел — Макс шагнула вперед, отвлекаясь от Джейн.       — Эй.       Уилл моргнул немного растеряно и кивнул ей в ответ. Взгляд голубых глаз ощущался слишком прямым, но… не неприятным.       — Выглядишь не очень.       Он едва заметно повел плечом.       — Не выспался.       Дастин переключился мгновенно:       — О, неужели кто-то составил Майку конкуренцию по опозданиям?        Макс покосилась на него:       — А ты всегда встречаешь людей как ведущий утреннего шоу?       — Только когда сам встает вовремя, — беззлобно фыркнул Уилл.       Макс хмыкнула, встретившись с ним глазами, и подхватила скейт, одновременно пытаясь поправить рюкзак:       — Мы идём или как?       — Что у тебя сейчас? — тут же шагнул ближе Лукас.       Макс едва заметно сощурилась на него, направляясь ко входу:       — Биология. У мисс Хэтч.       Синклер улыбнулся, обгоняя девушку в два длинноногих шага и придерживая ей дверь:       — У меня тоже. Если хочешь — можем сесть вместе.       Макс притормозила на секунду в проходе, словив пару недовольных взглядов других учеников, затем медленно кивнула — слишком спокойно:       — Посмотрим.       И что-то озорное, едва заметное вспыхнуло в её глазах на секунду.       Уилл смотрел, как они шли по коридору в своем удивительно общем темпе, и, одновременно, будто сквозь них. Майк скользнул по нему внимательным взглядом — слишком сосредоточенным даже для него.       — Ты точно в порядке? — тихо спросил он, наклонившись чуть ближе.       Уилл опустил голову:       — Да. Просто не выспался.       Это звучало неправдоподобно, но Майк проглотил ответ. Лёгкая тень тревоги прошла между ними — едва ощутимая, как сквозняк под дверью.       По спине от этого холодка пробежали мурашки, но он ничего не сказал. Просто привычно двинулся чуть ближе, стараясь держать расстояние, которое сегодня отчего-то постоянно менялось.

***

      Дверь в редакцию закрылась за Джонатаном с тихим щелчком — таким, что тонул в общем шелесте комнаты: приглушенные разговоры, возьня с заметками, скрип стульев по полу.        Воздух был сухим, пах чем-то тёплым и пыльным — как всегда по утрам.        Нэнси стояла у макета нового выпуска, согнувшись над коллажем с заголовком. Свет из окна падал на её волосы, подсвечивая прядь, выбившуюся из хвоста, пока она сосредоточенно передвигала карточки с места на место, почти машинально. Словно почувствовав, что он вошёл, она замерла на долю секунды, и только потом обернулась через плечо.       — Привет, — внимательные глаза пробежались по его ссутулевшейся фигуре. — Ты сегодня позже.       Джонатан снял куртку, повесил её на спинку стула. Движения медленнее обычного — словно тело не успевало за мыслями.       — Да, — тихо отозвался он. — Утро… было странным.       Нэнси развернулась, опираясь на стол бедрами, пытаясь считать по мелочам его настроение:       — Дома все нормально?       Джонатан облокотился на край стола рядом, ладони рассеяно упали на колени. Вздохнул коротко, будто проверяя, может ли говорить вслух так, чтобы внутри ничего не кололо странной фоновой тревогой.       — Мама утром позвонила, — наконец начал он. — Они с Джимом… ночью уехали. Я проснулся от шума, но ничего не понял. А утром — звонок. Сказала, что вызвали в участок. И что всё нормально.       Последние слова звучали ровно, но в этом «ровно» отчетливо чувствовалось прямо противоположное.       Нэнси кивнула. Взгляд на секунду стал внимательнее — профессиональная реакция, которую она тут же подавила. Сейчас не время для нового сюжета.       — Ты выспался? — спросила она вместо этого.       За соседним столом кто-то громко чихнул, продолжая шуршать блокнотом с заметками.        Джонатан улыбнулся уголком губ. Знакомый студенческий шум находился словно в стороне от него — мир вокруг жил ровным темпом, а он был на полшага позади.       — Не особо. Дом был… слишком тихий.       Он опустил глаза на заляпанные в грязи носки ботинок — будто пытался спрятаться. Не от неё — от себя.        Нэнси не спрашивала сразу — ждала, пока он сам выдохнет. Джонатан провёл ладонью по затылку, взгляд скользнул куда-то в окно, как будто пытаясь найти там нужные слова.       Напряжение в закрытой позе читалось слишком явно — словно ещё секунда, и он потеряется в собственной голове.        Нэнси посмотрела на стол, заваленный бумажными вырезками и фотографиями, потом снова на него — уже мягче.       — Хочешь поработать с первой колонкой? Мне нужен свежий взгляд.       Она не переключала тему — просто давала ему место в обычном, знакомом действии. Привычная тактика, всегда работавшая у них в обе стороны — не как отвлечение, а как опора.       Джонатан кивнул заторможенно, но слишком быстро, и потянулся за неровной стопкой фотографий. Отстраненность ещё держалась на лице, но уже не так плотно — будто в этом знакомом шуме, в этом сухом запахе бумаги можно было перевести дыхание.       Он разложил снимки, провёл пальцем по одному — ровно, сосредоточенно, словно это действие само по себе стабилизировало пространство вокруг.       Нэнси вернулась к макету, но продолжала изредка кидать на него взгляды, и от её присутствия внутри стало чуть теплее — почти незаметно, как если бы кто-то зажег маленький огонек.       — Если захочешь поговорить — я тут, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — А пока можем просто поработать вместе.       Он кивнул снова, не сразу, но уверенно. И комната вернулась к своему привычному ритму: шелест бумаги, стук клавиш, мерное тиканье часов и дыхание двух людей, которые давно научились слышать друг друга даже в паузах.

***

      Дверь видеопроката распахнулась так резко, что звонок над ней задребезжал почти испуганно. Робин, стоявшая на стремянке со стопкой кассет, вздрогнула.       — Иисус, Эдди! — она едва успела перехватить верхние коробки, которые снова опасно качнулись. — Можно хоть раз войти тихо?       — Нет, — выдохнул Эдди, даже не пытаясь оправдаться.       Он был взъерошенный, взволнованный, весь какой-то электрический, будто бежал сюда из самого Форест Хиллз.       Стив выглянул из-за стойки.       — Что случилось? — спросил он, и голос у него стал на тон ниже обычного — что-то в суетливости Эдди всегда заставляло его собираться.       Эдди опёрся ладонями о стойку, наклонился вперёд.       — Уэйн нашёл животных ночью. У обочины. Говорит, кошмар, а не зрелище.       Робин споткнулась на ступеньке.       — В смысле «кошмар»?       — Да черт его знает! Копы весь парк оцепили, — Эдди раздражённо провёл ладонью по волосам. — До сих пор там торчат.       Стив и Робин обменялись коротким взглядом — тревожным, настороженным.       И в этот момент с левого ряда вышла Вики — с коробками картриджей и аккуратно сложенными дисками. Её появление не было резким, но три пары глаз всё равно уставились на неё так, будто что-то перещёлкнуло.       — Привет, — сказала она осторожно, глядя сначала на Стива, потом на Эдди. — Я… услышала часть. Это про Форест Хиллз?       Эдди моргнул — как будто только сейчас понял, что она была здесь всё это время. Не удивление — скорее резкая смена фокуса, свойственная человеку, который живёт в двух состояниях: тревога и импровизация.       — Ага. Ты… эм… кажется, Вики? Робин говорила. Тоже что-то слышала?       Вики кивнула, прижимая коробку к груди.       — Родители обсуждали утром. Что полиция что-то нашла. Звучало так, будто хотят, чтобы я вообще не выходила из дома.       — Хм, — Эдди качнул головой. — Под замок не посадят?       Она улыбнулась чуть растерянно, но искренне.       — Не уверена.       Робин сдвинула стопку кассет, не глядя:       — Вот так у нас всегда: он вбегает с чем-то жутким — а мы делаем вид, что это нормально. Добро пожаловать в команду.       Эдди рассмеялся — устало, все ещё немного нервно, и Стив, не задумываясь, почти рефлекторно, наклонился вперёд. Словно проверял, не уходит ли тот в себя.       Вики смутилась, оставаясь стоять рядом. Выглядела любопытной, но не навязчивой.       — Это могло быть… — она замялась, подбирая слова, — что-то вроде незаконных свалок? Такое бывает, когда кто-то избавляется от туш. Просто люди иногда делают странные вещи. Ну… символические.       Стив приподнял брови:       — Ты в этом разбираешься?       Она пожала плечами:       — Я читаю всякое. Детективы в основном. И… немного гадаю по рукам. Это не серьёзно, не переживайте.       — Ладно, ведьма, — сказал Эдди. Не насмешливо, скорее с лёгким восхищенным интересом. — Может, тебе стоит прочесть линию жизни моего дяди, раз он видит такие штуки.       Вики засмеялась — неожиданно звонко для такого дня в Family Video.       — Я просто стараюсь сначала думать, а уже потом паниковать.       — Ну, — Эдди выпрямился, оглядев её так, будто оценивал во весь рост. — Кто-то должен. Потому что я… — он махнул руками. — Я паникую шикарно.       Робин хмыкнула.       Стив чуть улыбнулся уголком губ — почти автоматически.       Эдди заметил. Взгляд на секунду стал мягче, но он быстро вернулся к делу.       — Ладно, — сказал он, выдохнув. — Я сюда не за тем, чтобы вас пугать пришел. Хотя… — он оглядел их, — похоже, всё равно получилось.       — Впечатляюще получилось, — заметила Робин.       На мгновение в помещении воцарилась пауза: не напряжённая, но несколько неловкая. Из тех, в которых люди привыкают к новой информации.       Эдди хлопнул ладонью по стойке, словно ставя точку:       — Сегодня вечером мы играем в The Hideout. Если вдруг понадобится… отвлечься. Или просто убедиться, что я жив, — он качнул головой. — Заходите. И ты тоже, — он посмотрел на Вики. — Я не выбираю любимчиков, если что.       — О, конечно, — протянула Робин самым невинным тоном.       Эдди бросил на неё предупреждающий взгляд, но Вики, похоже, не уловила подтекст — или сделала вид, что не заметила.       — Может, придём, — сказал Стив, немного смущенный.        — Придём, — поправила Робин, глядя на Вики. — Ты как? Любишь громкую музыку и подозрительные напитки?       Вики улыбнулась:       — Музыку — да, напитки… посмотрим.       Эдди коротко кивнул ей.       — Тогда увидимся, — бросил он через плечо, направляясь к выходу.       Когда дверь закрылась, Стив прислонился к стойке, проводя ладонью по волосам.       — Что скажешь? — спросила Робин.       — Я скажу, — вздохнул он, — что если Эдди выглядит так, будто его кто-то поджарил изнутри, значит, всё реально плохо.       — Отлично, — сказала Робин. — Мне всегда нравилось начинать день с оптимизма.       Вики поставила коробку на стол и на секунду задержалась — будто хотела что-то сказать, но не решалась.       — Если он что-то ещё услышит от дяди… он нам скажет? — все же спросила она.       Стив кивнул.       — Да. Эдди не тот, кто держит в себе что-то, что его пугает.       Робин рядом фыркнула, не отрывая задумчивого взгляда от кассеты, которую крутила в руках:       — Ставлю на то, что к Хэллоуину у нас заведутся либо зомби, либо демоны.

***

      Дом Грейвза стоял чуть в стороне от дороги — высокий, светлый, с идеально ровными кустами по периметру. Нил поднялся по ступенькам и постучал. Дверь открылась спустя несколько секунд.       Грейвз выглядел так же сдержанно, как и на фото в газете: аккуратная рубашка, спокойный взгляд, никаких лишних жестов.       — Мистер Мэйфилд, проходите, — сказал он.       Они обменялись рукопожатием — ровным, но достаточно уверенным, чтобы запомниться.       Коридор был светлым, широким. Нил отметил порядок почти автоматически — книги на полках по цвету, никаких разбросанных вещей. Выглядело так, будто в нем давно все разложили по местам — и с тех пор ничего не меняли.       — У вас очень тихо, — заметил Нил.       — Мне нравится, когда в доме нет лишнего шума, — ответил Грейвз с лёгкой усмешкой. — Но тишина многим кажется пустотой.       — Не думаю, — отозвался Нил.       Грейвз кивнул, словно отметил для себя что-то.       Обеденный стол был накрыт просто: лёгкий салат, запечённая утка, бутылка белого вина. Ничего показного — только аккуратность и вкус.       — Прошу, — сказал Грейвз, опускаясь за стол.       Разговор начался с нейтральных стандартных тем — классическая беседа, коих Нил посетил слишком много.       — Вы работали в Сан-Франциско, верно? — спросил Грейвз, облокотившись на стол. — Город с характером. Наверное, после него Хокинс кажется маленьким.       — Маленький город — это не минус, — сказал Нил. — Иногда проще видеть людей такими, какие они есть.       — Интересная формулировка.       Нил вопросительно вскинул бровь:       — Что вы имеете ввиду?       Грейвз едва заметно улыбнулся.       — Обычно говорят наоборот. Что в маленьких местах сложнее не смотреть на людей через призму слухов.       — Слухи — шум, — отрезал Нил. — А я предпочитаю факты.       Грейвз поднял бокал — то ли в знак согласия, то ли просто отметив точность мысли.       — И всё же… — сказал он спокойно. — Факты редко бывают нейтральны. Вопрос в том, кто их выбирает.       Нил усмехнулся.       — Вы сейчас проверяете моё терпение?       — Нет, — также спокойно ответил Грейвз. — Вашу глубину.       Это прозвучало не дерзко — скорее как наблюдение, сделанное мимоходом.       Разговор перешёл на тему городов, работы, привычек людей менять поведение в зависимости от окружения.        Они уже почти доели, когда Грейвз вдруг слегка усмехнулся — так, будто вспомнил удачную мысль.       — Иногда мне кажется, — сказал он спокойно, — что большинство людей путают самообладание с подавлением.       Нил поднял взгляд.       — Вы думаете, это не одно и то же?       — Вовсе нет. Подавление — это когда человек закрывает дверь и делает вид, что внутри ничего не происходит…       Грейвз сделал короткую паузу, словно проверяя, слушают ли его — их глаза встретились, и он продолжил:       — Самообладание — когда он знает, что внутри происходит, но выбирает, что с этим делать.       Нил медленно покачал головой, оценивая формулировку.       — Звучит… интересно.       — Звучит практично, — поправил Грейвз, не меняя мягкого тона. — Мне всегда нравились люди, которые умеют замечать свои реакции, а не прятаться от них. Это… встречается реже, чем кажется.       — То есть вы считаете, что самоконтроль — это вопрос наблюдательности?       — И честности, — уточнил Грейвз. — С самим собой прежде всего. Удивительно, сколько проблем исчезают, когда человек перестаёт врать себе о том, что он чувствует.       Нил сдержанно усмехнулся.       — Ложь удобнее.       — Немного, — кивнул Грейвз. — Но недолго.       Они встретились взглядами — без вызова, скорее как два человека, которые аккуратно пробуют мысль на вкус.       — А вы? — спросил вдруг Нил. — К какому типу себя относите?       Грейвз рассмеялся тихо, почти беззвучно.       — Я? — он взял паузу, будто действительно думал. — Я предпочитаю знать, когда у меня начинается реакция. А вот что с ней делать — решаю после.       — Тоже неплохая стратегия.       — Разумная, — сказал Грейвз. — Не идеальная. Но честная.       Когда обед подошёл к концу, Грейвз проводил его к двери.       — Приятно было поговорить, — сказал он. — Не так часто встречаешь людей, с которыми можно держать хороший темп беседы.       Нил чуть улыбнулся — так, как улыбаются, когда слышат от человека то, о чем и сами думали.       — Взаимно.       Они пожали руки. На этот раз рукопожатие вышло чуть теплее — всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы почувствовать: встреча прошла удачно для обоих.       На улице Нил вдохнул прохладный воздух и уселся в машину. Тишина осталась где-то позади, но мысль, что его внимание как будто держали в тонусе всё это время, не давали расслабиться полностью.       Что-то было в этом человеке — не опасное, просто… другое.       Он завёл двигатель, посмотрел в зеркало заднего вида на дом и поймал себя на странном ощущении — не тревоги, не давления, просто тонкой паузы, оставшейся между ним и этим тихим, слишком собранным местом.

***

      Участок к вечеру выдохся. Лампы потрескивали под потолком, будто пытаясь скрыть собственное утомление.       Хоппер оперся ладонями о стол, изучая разложенные перед ним бумаги.       Джойс стояла у стены, скрестив руки. Присаживаться не хотелось — такое нужно пережидать на ногах.       Джим в четвертый раз пролистал отчёт ветеринара: сухие формулировки, аккуратные фразы, будто избегающие главного.       — «Глубина разрезов одинаковая… инструмент острый… без следов борьбы…» — Джим выдохнул сквозь зубы. — Ни одного прямого вывода. Ни одного.       — Он боится написать не то, — сказала Джойс тихо.       Джим собирался что-то ответить, но мысль рассыпалась, оборванная громким хлопком двери в холле.       Флоренс вскинула голову:       — Стойте! Вам нельзя туда…       Но мужчина уже прошёл мимо стойки торопливым шагом — как человек, который не уверен, что его пустят, но решил идти, пока не остановили.       Пауэлл и Коллинз метнулись следом — не столько задержать, сколько хотя бы обозначить попытку.       — Хоппер, — бросил Мюррей на ходу.       Джим резко поднял голову.       — Бауман? — он выпрямился, голос стал грубее. — Ты какого чёрта…       Но договорить не успел — Мюррей уже остановился у стола. Не опускался в кресло, не хватал папок — просто встал близко.       — Мне сообщили, у вас инцидент. Ну, знаешь… люди шепчутся, когда полиция носится по трейлерному парку.       Хоппер отодвинул папку, закрывая снимки:       — Быстро работаешь.       — Быстрее, чем мэрия решит всё замять, — пожал плечами Мюррей.       Пауэлл неловко кашлянул:       — Мистер Бауман, вам нужно…       — Мне нужна информация, — перебил Мюррей. — Я не прошу полный доступ, просто дай мне направление, Джим. Я пытаюсь понять, насколько глубока эта яма.       Пауэлл замолк. Коллинз нахмурился.        Хоппер медленно поднялся. Тяжелый взгляд устало скользнул по человеку напротив.       — Нет.       Одно слово. Окончательное.       Мюррей скрестил руки.       — Ты знаешь, я не мешать пришёл, — он понизил голос. — Но мне… это напоминает один случай. Неприятный. И я очень хотел бы ошибиться.       Джойс почувствовала, как её плечи напряглись.       Этот человек не шутил. И не бравировал. Он пришёл с реальным интересом и нервным опасением — это тревожило ещё больше.       — Мюррей, — коротко сказал Хоппер. — Нет.       — Потому что расследование? Или потому что тебе самому нечего пока сказать? — сухо уточнил Мюррей.       Джим резко втянул воздух — но сдержался. Выдохнул.       — Потому что это не твое дело.       Мюррей чуть наклонил голову, будто пытаясь расслышать ещё что-то под словами.       — Ладно, — сказал он наконец. — Хорошо. Считай, мы вообще не разговаривали. Но ты же понимаешь, я всё равно буду копать.       — Копай, — бросил Хоппер. — Только не у меня под дверью.       Пауза.       Мюррей кивнул — коротко, без злости. Сделал шаг назад. Но взгляд его зацепился за папки, за усталость на лицах Джима и Джойс, за ту тишину, которая не бывает нормальной, после обычного дела.       — Вы оба выглядите так, будто видели что-то, о чем рано говорить вслух. Не знаю, что именно, но… — он развел руками. — Если станет хуже — дайте знать.       И вышел — так же резко, как вошёл.       Флоренс проводила его взглядом полным возмущениея и облегчениея разом.       Джойс медленно повернулась к Хопперу.       — Умный, — тихо сказала она. — И очень настойчивый.       — Да, — провёл рукой по лицу Джим. — И именно поэтому его здесь быть не должно.       Он снова открыл папку.       Джойс встала рядом, и оба склонились над отчетами — ближе друг к другу, чем к ответам.

***

      Снаружи бар выглядел так же уныло, как и всегда — тусклая вывеска, пара старых машин на маленькой парковке, мокрый после недавнего дождя асфальт.       Но внутри воздух дрожал от музыки.       Corroded Coffin уже успели разойтись — громко, с тем самым энтузиазмом, который делал их концерты больше, чем просто местным шумом. Эдди стоял ближе к краю сцены, волосы падали на глаза, пальцы бегали по грифу — как будто музыка вытаскивала из него всё, что он не говорил днём.       Стив замедлил шаг у входа. Совсем ненадолго — но достаточно, чтобы Робин мягко подтолкнула его плечом.       — Вперёд, ковбой, — кивнула она. — Иначе так и останемся стоять у двери.       Вики шагала следом — в светлом свитере, который, казалось, светился на фоне кожаных курток и фланелевых рубашек. Она оглядела зал, будто впитывала каждую деталь.       Свободные места нашлись ближе к барной стойке. Робин облокотилась на неё, сразу подзывая бармена, Вики остановилась рядом, все ещё любопытно озираясь по сторонам и чуть покачивая головой в такт музыке, а Стив…       Стив смотрел на Эдди.       Не навязчиво, но так, как смотрят, когда стараются не выглядеть так, будто смотрят слишком внимательно.       Робин заметила через минуту. Конечно заметила — замечала вообще всё, особенно, если это касалось Стива.       Она бросила быстрый взгляд на Вики, убеждаясь, что та поглощена сценой, и чуть наклонилась к Харрингтону:       — Он сегодня играет лучше, чем обычно.       — Ага, — ответил Стив почти на автомате.       — Потому что кое-кто пришел — шепнула Робин с заговорщической улыбкой.       Он чуть дёрнулся.       — Робин…       — Просто наблюдение.       Вики коротко скосила на них взгляд — слышала обрывки, но не вмешивалась. Разговор казался личным, и нарушать этот тихий обмен совсем не хотелось. Вместо этого она переключилась на музыку, пытаясь понять, что именно делает Эдди таким… ярким.        Мансон скакал как сумасшедший — и волосы подпрыгивали вместе с ним. Лицо покраснело, но он, казалось, не замечал ничего вокруг, захваченный внутренним азартом.       — Он как будто выходит из себя, — тихо сказала Вики, когда в баре повисла короткая пауза между куплетами. — Не в плохом смысле.       Стив усмехнулся:       — Да, это… очень Эдди.       В этот момент входная дверь распахнулась, и чей-то силуэт скользнул внутрь: высокий, плечистый, в кожаной куртке.       Стив невольно поймал его боковым зрением.       Парень прошёл к стойке уверенной, неторопливой походкой человека, которому здесь явно не место, но никто не посмеет ему об этом сказать. Заказал пиво, сел, и взгляд задержался на сцене чуть дольше, чем случайно.       Музыка оборвалась финальным аккордом. Эдди наклонился к микрофону, выкрикнул строчку — зал взорвался аплодисментами.       Громко настолько, что Вики не смогла не улыбнуться. Хокинс сегодня открывался с совсем другой стороны — шумной, бунтарской, почти неуместной для ровных улочек с милыми домиками днём.        Она чуть качнулась в сторону, случайно задевая Робин локтем, когда на соседний стул опустился крупный мужчина.       Робин, до этого державшаяся расслабленно, вдруг подсобралась. Внимание слишком быстро соскочило с музыки.       Конкретно — на Вики.       Та поправила прядь волос, постоянно спадавшую на глаза, и снова посмотрела на сцену, где бешенным ритмом солировал барабанщик.       Робин наклонилась ближе — ближе, чем было необходимо.        Открыла рот. Закрыла. Но внутренняя борьба длилась недолго.       — Тебе… э-э… нравится? — вырвалось у неё.       Вики обернулась — замерла на долю секунды с легкой, почти растерянной улыбкой.       — В смысле… группа, бар, не знаю… вибрации пространства… — нервно затараторила Робин и почти сразу выдохнула, будто опомнившись:       — Я сейчас несу чушь, да?       Вики засмеялась — коротко, искренне.       — Мне нравится, — кивнула она, гладя прямо в глаза. — Громко, да, но… уютно. По-своему.       Робин моргнула. Медленнее, чем обычно, словно мозг не успевал обрабатывать информацию.       — Ну, да, — выдохнула она, пытаясь звучать непринужденно. — Местное гостеприимство: заходи, мы тебя оглушим, а потом станет хорошо.       Стив улыбнулся краешком рта и очень незаметно толкнул Робин ногой под столом.       Она нахмурилась, но это было то самое «я всё знаю, заткнись».       Стив только покачал головой: ладно, молчу.       Парень-басист на сцене переключил провода, и струны задрожали в новом гитарном риффе.       — Пойдём ближе? — предложила Вики, перекрикивая музыку и кивая в сторону группы.       Стулья скрипнули по полу, Робин прихватила бутылку пива и они двинулись вперёд, пробираясь между столами и потными посетителями. Стив шёл следом, оглядываясь назад на стойку, где на их месте уже сидело несколько человек.       И тот парень всё ещё был там.       Он говорил с кем-то. Стив прищурился, стараясь рассмотреть человека в полумраке. Взрослый мужчина: короткая стрижка, крепкая осанка.       — Ты знаешь их? — спросила Вики, проследив за его взглядом.       — Парня — нет, — честно сказал Стив. — Но вот… кажется, я знаю, кто рядом с ним. Похоже на тренера Харриса.       — Баскетбольная команда?       — Ага. Он всегда так смотрит, будто анализирует каждое движение. Типа: «что у тебя с выворотом стопы, сынок?».       Робин фыркнула.       Парень рядом с Харрисом чуть повернул голову — едва заметно — и снова уставился на сцену. Пристально, пока тренер продолжал ему что-то говорить.       У Стива возникло странное ощущение, но он отогнал мысль — мало ли кто как наблюдает.       Музыка снова взорвалась аккордом, толпа оживилась, и его внимание слишком быстро растворилось в атмосфере, в гитаре, и в том, как Эдди — взъерошенный и мокрый от жара — улыбается залу.       Когда всё, наконец, стихло, воздух в помещении ещё дрожал — будто бешеная энергия со сцены никак не хотела отпускать публику.       Стив стоял рядом с Робин и Вики, держа стакан в руках, но почти не чувствуя вкус алкоголя. Он осмотрел помещение, и глаз зацепился за импровизированную кулису, где Эдди что-то шепнул барабанщику, фыркнув, когда тот рассмеялся.       Робин пихнула его локтем:       — Серьёзно, если ты будешь так прожигать его взглядом, в баре случится пожар.       — Я не прожигаю, — слишком быстро ответил Стив.       Она только приподняла бровь — конечно, нет.       По глазам было видно, как ей хотелось продолжить, но тут на плечо Стива опустилась крепкая мужская рука — Дэниел Харрис улыбнулся сдержанно, но тепло.       — Харрингтон, — сказал он, будто проверял, правильно ли помнит фамилию. — Думал, ты будешь к нам захаживать почаще.       — Я… — Стив смутился, — иногда захожу в спортзал. Когда… тоскую по боли в коленях.       Харрис хмыкнул.       — Врёшь так же плохо, как играл в защите.       Робин тихо прыснула, прикрывая рот ладонью, и Вики улыбнулась краешком губ. Парень рядом с тренером держался чуть в стороне, поза его была настороженной, с едва ли заметной тенью интереса.       Харрис легко хлопнул его по плечу:       — Это вот — Билли Мэйфилд. Помощник, каких поискать.       Билли кивнул. Взгляд неторопливо скользнул по фигуре напротив.       Было неловко. Внимание ощущалось на коже опасно-цепкой хваткой и Стив протянул руку, стараясь, чтобы жест выглядел легко:       — Стив Харрингтон.       Билли пожал её в ответ. На лице мелькнула холодная настороженность — та, что бывает у людей, которые живут на грани постоянного напряжения.       — Слышал о тебе, — бросил он. — Харрис говорил, ты был хорош. Иногда.       — «Иногда» — это щедро, спасибо, — неловко усмехнулся Стив.       Робин сбоку фыркнула.       — Иногда он до сих пор попадает мячом в корзину.       Билли хмыкнул с привычной ухмылкой на губах. Не злой, но колючей.       И вот именно в этот момент Эдди спрыгнул со сцены, проходя мимо столиков и оглядывая бар. Остановился, когда нашел их — улыбка появилась мгновенно.       — А вот и лучшие зрители Хокинса!       Он шагнул ближе к компании, немного удивленно приподняв брови, когда узнал Харриса:       — Тренер, — кивнул Эдди. — Решили проверить, не развалили ли мы сцену?       Он улыбнулся с тем же сдержанным одобрением, с каким хвалил хорошую подачу.       — Не везет с мячами — хоть с музыкой справляешься, Мансон.       Эдди улыбнулся, слишком довольный, и перевел взгляд на рядом стоящего Билли.        — Эй, — он прищурился. — Лицо такое, будто снова что-то «бубнит».       — Бубнежь только в ушах после твоей игры, — отозвался Билли сухо.        Эдди весело фыркнул:       — Значит, не зря старались.       Харрис оглянулся на сцену, будто прикидывал, сколько у них времени до закрытия, пока ребята собирают аппаратуру. Выдохнул как-то тяжело:       — Ладно, нам пора. Тренировка завтра рано.       Перед уходом крепко пожал Стиву руку, взяв с него обещание как-нибудь заглянуть посмотреть на команду; пожелал приятного вечера девушкам и уверенно двинулся в сторону выхода вместе с Билли — тот только сухо кивнул на прощание.       Вики проводила их взглядом и задумчиво подтянула рукава свитера, словно хотела занять руки:       — Мы остаёмся? Или… пора?       Робин пожала плечами.       — Давай ещё пару минут. Чтобы не уходить в самый пик хаоса.       Вики согласно кивнула с почти благодарной улыбкой на губах.        Люди вокруг постепенно рассасывались, кто-то смеялся у входа, кто-то спорил. Стив на секунду прикрыл глаза. Всё звучало тише, чем должно — или, наоборот, слишком громко внутри головы.       Когда он снова посмотрел на сцену, Эдди уже закрывал гитарный чехол. Поднял голову, встречаясь с ним глазами — коротко, но с той самой полуулыбкой, от которой в груди что-то едва шевельнулось.       И это что-то странно смешалось с ощущением, что вечер подходит к концу слишком быстро.       Робин тронула его руку:       — Эй. Ты в порядке?       — Да, — сказал Стив. — Просто… день длинный.       Робин в ответ только качнула головой. Слишком отчетливо ощущала такую же неясную смесь легкой усталости, тревоги и тонкой нотки чего-то теплого.