Спикула

Тянусь к тебе зелёными листами,

Бегу к тебе с солеными слезами,

К тебе, к тебе, потаёнными мыслями…

Так сложно, но проще не надо…

***

ДетиДетей – «Не надо»

Все двери распахнуты. Где дверей нет – сила позволит создать их. Мир перестал ассоциироваться с карточным домиком, ограниченным законами физики, мирозданием и здравым смыслом. Теперь мир Дио – нечто, что способна рассматривать исключительно философия. Своя собственная, уникальная, к какой ни человечество, ни сам Брандо еще не готовы морально. Мораль, впрочем, лишь дрянное человеческое наследие, от которого вампир избавляется стремительно и вероломно с наступлением ночи. У него нет нужды ограничивать себя правилами, стенами, представлениями о плохом и хорошем, это удел слабого никчемного человеческого рода, обреченного исключительно на страдания и наслаждение от страданий других. Теперь же, когда Дио стал венцом творения, он сам станет движущей силой, которой все будут подчинены. Не в равной степени, даже не справедливо, Брандо никогда и не обещал быть справедливым. Это качество сильнее других напоминало ему о своем человеческом прошлом, ужасном и гадком, мучительном, как ночной кошмар, от которого невозможно проснуться. Справедливости в жизни Дио не было никогда, такое правило игры делало тогда еще мальчика совершенно несчастным, однако стоило ему дорасти хотя бы до первого сознания, Дио тут же осознал, что правилом этим дозволено пользоваться и для своей личной выгоды. Инструмент манипуляции, практически товарная сделка, если ты достаточно умен. Результатом стал переход к новому этапу жизни. Жизни ночной и бесконечной. Быть вампиром Дио очень сильно понравилось, он быстро вошел во вкус. Его существо уже не могло опьянеть от вина, но от безнаказанности и вседозволенности оно не протрезвеет еще долгие века. Как это часто бывает с молодым и необузданным разумом юношей, вошедших в самостоятельность и самодостаточность, Брандо почувствовал себя хозяином того, что ему никогда не принадлежало. Он принялся нарушать границы дозволенного просто для удовлетворения своего обыкновенного интереса. Будучи еще не настолько освоившимся сверхъестественным властителем темной стороны силы, Дио ненароком до ужаса перепугал близлежащую к замку Винднайт деревушку. Вообще-то, недалеко от замка существовал вполне себе городок, маленький, но не дремучий. Туда Брандо попросту разленился ходить. Ему, впрочем, уже и не требовалось покидать собственной территории, жители всех живых окрестностей сами стекались в его цитадель для добровольного, либо не очень, самопожертвования. Стараниями зомби и прочих упырей, разумеется. С деревушкой же ситуация сложилась иная. Ее Дио планировал истреблять лично в течение какого-то времени, однако слава и ужас сыграли быстрее планов вампира. В одну из ночей в его замок привели жертву. Остатки деревни звезд с неба не хватали и явно не претендовали на высокий интеллект, все они были подвержены религиозным течениям, суевериям, мистике и всему прилагающемуся к такому мышлению. Жители посчитали, что, если добровольно предоставить вампиру хорошую человеческую жертву, он не станет нападать на поселение и не уничтожит присутствие человека на этих землях. Разумеется, деревенщина рассматривала исключительно юных прелестных девственниц в качестве даров. Разве заинтересуют это чудовище какие-то там немощные старики или утомленные тяжелым трудом мужья? Дио, смотревший на трех чистых нетронутых нимф, напуганных и отчаявшихся, представленных ему толпой обитателей деревни, думал лишь о том, согласиться поиграть в игру с жертвоприношениями или все-таки исполнить задуманное и истребить поселенцев безоговорочно. Жалкие попытки человечишек выжить забавляли Брандо. Они готовы пойти на самые низменные преступления против своей же веры, лишь бы отстрадать еще несколько голодных болезненных лет в алкогольном угаре, готовы отдавать своих дочерей в лапы чудовища, где их не ждало ничего, кроме зверств, насилия и мучительной смерти, ради надежды. Омерзительно прекрасно. — Мне мало, — заявил вампир, решив проверить лимиты деревенщины и их готовность торговаться за «светлое» будущее. — Вы оцениваете мою потребность так низко? — Что вы, славный господин Дио!.. — залепетал глава деревни, чуть ли не на колени упав перед нахальным самонадеянным ублюдком Брандо. — Но это самые лучшие. Совсем юные, одной только вчера исполнилось шестнадцать. Нетронутые даже пошлой мыслью, они чисты, как младеницы, безупречны здоровьем, их уст не касался алкоголь, они не ведали вкуса мяса. Таких практически невозможно найти в городе, скромных и смиренных девок портит городской разврат. Мы же растили и воспитывали их в строгости, в лишениях!.. Из них вышли бы замечательные трофейные жены, но мы жертвуем их для вас, господин Дио…примите их, как откуп. У нас нет ничего дороже. О строгости и лишениях можно было судить по впалым щекам девиц, их тонким хрупким ручонкам и бледной-бледной болезненной коже. И мяса они никогда не ели, потому что им не оставалось. И алкоголь не пили по той же причине. Их кровь идеальна, наверняка она до неприличия сытна, но пахло от нее солодкой. Вот оно, олицетворение всей английской кухни. Пресная, невкусная, гадкая, однако здоровая и как будто даже сбалансированная, полезная. На бесптичье, впрочем… Жалко ли? Ничуть. В иных обстоятельствах Дио все равно поглотил бы этих девиц рано или поздно, им просто свезло, что в первые несколько ночей руки вампира добрались до других красавиц. Поглощать женщин насильно совсем неинтересно, хотя по началу даже нравилось. Брандо быстро осознал, что с едой намного лучше поиграться, прежде чем съесть. Так эмоций больше, насыщение ярче, приходит удовлетворение. Поэтому запуганный печальный вид девчонок, на самом деле, только отталкивал. Совсем не то. Они в ужасе, даже если сейчас отпустить их и позволить свободно перемещаться по замку, девицы совершенно точно зажмутся в темный угол и коллективно разрыдаются. Дио хотелось нового опыта, такой ему уже надоел. — А если подумать получше? — Брандо продолжил гнуть свою линию, вовсе не собираясь сдаваться так просто. В конце концов, он волен убить всех здесь за несколько мгновений. Что-то обязано было его очень плотно заинтересовать, чтобы он все-таки согласился на сделку. Предложенный товар, безусловно, хорош, однако неуместен. Настроение не то. Скрежетание зомби, окруживших толпу, очень пугало и давило на людей, те начали какие-то переговоры друг с другом. А жертвы все-таки тихо обессиленно расплакались. Какая жалкая трагедия, и в такую-то Дио позволил себя вписать. Как низко. Терпение начинало заканчиваться. — Господин Дио!.. — вдруг раздался возглас другого мужичка. — У нас есть еще кое-кто!!.. Брандо скрестил руки на груди и скептично выгнул бровь, тем самым обозначив свою готовность ознакомиться с еще одним товаром. Вперед внезапно вытолкнули ребенка. Именно вытолкнули, предварительно схватив за обе тонкие дохленькие ручонки. В этом жесте ощущалось пренебрежение, что очень странно, когда речь идет о купле-продаже. Что же, вампиру решили сбагрить больное рахитом дитя? Малолетняя девочка упала на колени, столкновение с твердым ледяным камнем явно оказалось очень болезненным для нее. Она тихо заскулила от боли, но не разрыдалась. Незнакомка медленно поднялась и посмотрела на мужчину. Взгляду ее мутных серых глаз пришлось крайне долго следовать от самых ног вампира до его золотой макушки, поскольку это создание в соотношении с ребенком просто гигантское. Похожа на выброшенного на улицу котенка. Хотелось пнуть и добить из жалости. На эту девочку Дио смотрел даже с каким-то отвращением, потому что уж очень сильно она напомнила ему самого себя в детстве. Такое жалкое зрелище. — У нее бесы, господин Дио! Она больная! С духами разговаривает, это все знают! Все видели! — посыпалось из толпы. — Чудаковатая деваха, никто ее родителей даже не видел! — Одержимая! — кто-то начал поддерживать этот поток, добавляя ему красок. — Оскверненный ребенок, наверняка дочь самой грязной проститутки Винднайт! Непутевая мать подбросила ее нам, а сама утопилась в реке, не выдержав позора. — В ней какая-то сила… — к обсуждениям присоединились и женские голоса, вкрадчивые и куда более спокойные. — Она все про всех знает, даже про мертвых, которых никогда не видела. От ее прикосновений умирают другие. Эта девочка послана к нам, как наказание. Под всеобщие возгласы дите только сжалось в один серый комочек. Она закрыла лицо маленькими тонкими ладонями и, кажется, приготовилась заплакать. Или, может быть, скрыла гримасу боли? Бесовской ребенок, значит. Достаточно частое явление фольклора, но почему бы и не проверить, если есть такая возможность? — Сила? — спросил Брандо, однако ответить никому не позволил, жестом велев толпе заткнуться. Теперь любая сила интересует его, поскольку он лично убедился в существовании одной из них на своем опыте. Кто знает, что еще получится обнаружить и использовать для своих целей? Вот он, тот самый интерес, которого так жаждал Дио, новый свежий опыт. Ах, какое прекрасное чувство, когда в голове создаются новые нейронные связи! Размышление, поиск решения задачи, смакование! Истинное наслаждение для разума. Вампир подошел к ребенку ближе, но наклоняться не стал. Пусть это недоразумение не забывает о разнице их положений в пищевой цепочке. Девочка убрала ладони, почувствовав, что к ней приблизились. Это напугало незнакомку, невольно она сделала шаг назад и чуть не упала, ноги задрожали и перестали слушаться. Дитя робело, предчувствуя скорую мучительную смерть. Тем не менее, Дио все-таки улыбнулся ей. И даже не язвительно, а практически безобидно, по-своему приветливо. Что же он, не настолько и чудовище, чтобы издеваться над детьми. — Как тебя зовут? — задал вопрос Брандо. — Агния, — тихо ответила девочка. — Агния, какое интересное имя для маленькой девочки. Родители у тебя с фантазией, впрочем, раз их тут нет, то не будем говорить о них. Лучше скажи, все, о чем блеют эти ничтожества, правда? — вампир прекрасно знает, что никто не рискнет оспорить его отношение. Эта толпа действительно состоит сплошь из ничтожеств, которых все равно в скором времени поджидает смерть. Чем интереснее они подарят игрушку, тем больше дней поступит в их распоряжение, но итог останется таким же. —…они боятся меня, — через полминуты молчания объяснила девочка, она нервно сжимала рукава своего платья и прятала взгляд. Тревога захватила весь ее рассудок, говорить получалось с большим трудом. Слова не шли, звук не воспроизводился без тяжелых усилий. Сердцебиение Агнии настолько громкое, что для вампирского слуха Дио оно чуть ли не эхом расходилось по залу замка. — Потому что не видят… — Что не видят? Внезапно Брандо ощутил, как кто-то прикоснулся к пальцам его правой руки. Прикосновение совсем ненавязчивое и осторожное, такое мимолетное, что его даже мало для полноценного осознания. Дио не понял, что это было. Ребенок совершенно точно не двигался с места. Невольно в то же мгновение вампир нахмурился и посмотрел в сторону, но никого не обнаружил. Ни единого живого существа. Какое странное непонятное чувство. Что же с ним не так? Ощущения не могли обманывать. Алые глаза вернулись к девочке. Та испугалась сильнее, заметив раздражение вампира. Теперь он точно убьет ее? Агния снова начала пятиться в страхе перед гневом Дио, чья-то рука из толпы толкнула ее обратно вперед. Пути назад уже нет. Либо девчонку съест вампир, либо ее сожгут на костре селяне. Какая жестокая участь для ребенка, который наверняка не виноват в своей необычности. Как это всегда бывает, перепуганный народ готов сотворить любую низость, лишь бы избавиться от непохожего на себя. Что за гадкая сцена? Брандо понимал, что столкнулся с чем-то необычным, именно это он искал, к этому стремился. Предстоит много интересной работы. Главное, не спугнуть сейчас малолетнего дикого зверька и не дать ему умереть от разрыва сердца. У мелких млекопитающих это частый исход, одного неловкого громкого звука достаточно для смертельного урона. Девчушка вот-вот захнычет, в чем-то ее можно понять. Дио, конечно, не особенно расположен к дружбе с детьми, он, наоборот, похож на маньяка, которыми родители пугают свое чадо. — Пошли отсюда вон. Этих троих забирайте с собой, но далеко не прячьте. Я их еще обязательно навещу через время, — Брандо даже не посмотрел на тех жертвенных красавиц напоследок. Успеет добраться до них в любой момент, сейчас появилось дело поинтереснее поглощения малолетних дам. — А ребенок останется со мной. И никого не волновало, что будет с этим дитем, оставленным в развлечение убийце. Никто не обеспокоился, а вдруг девочку будут истязать? Растлевать? Никому не было ее жалко, никто даже не пожелал ей скорейшего упокоения и всех благ. Деревня избавилась от пригретой змеи, теперь они могут выдохнуть и жить дальше. А что там с Агнией, да кому какая разница. У нее нет родителей, нет дома, теперь еще нет и будущего. Такая мелкая, слабая, наверняка больная. Ей не протянуть долго. Кто знает, может быть, смерть от лап вампира даже лучше, чем смерть от болезни или сжигания заживо? Так и начался новый этап в жизни Дио. Короткий, но очень яркий и отложившийся в памяти навсегда. Замок Винднайт совершенно не подходил для содержания детей, особенно в текущем его состоянии. Само сооружение отлично сохранилось, в нем достаточно утвари для простого человека, есть условия для сна, приготовления пищи, гигиены и даже некоторых развлечений. Вот только теперь в нем есть и зомби, упыри, трупы убитых женщин. Дио полюбил эксперименты и создавал самых разных чудовищ из деталей других оживших мерзостей, своеобразный человеческий биологический конструктор. Пробуя себя в роли творца, Брандо искал идеальную формулу, по которой получится нечто, способное хорошо и полезно служить. Он соединял людей с животными, упырей с зомби, убивал непонравившихся и выпускал наружу те образцы, которые имели хоть какой-то потенциал. Зрелище отвратительное, просто ужасное, но кого это могло бы задеть? Только новую обитательницу замка. Дио строго запретил девочке спускаться ниже третьего этажа без его сопровождения. Даже приставил к ней зомби, чтобы следили за передвижениями малолетней жужелицы. Конечно, эскорт из них так себе. Страшные, зловонные, а еще постоянно голодные. Каждый обитатель норовил сожрать Агнию, хотя ее не хватило бы даже на закуску. С этим первое время были проблемы. Оставлять девчонку без присмотра не представлялось возможным. Впрочем, эта проблема быстро решилась. Днем Агния бодрствовала, а Дио отдыхал от ночной деятельности и проводил время с ней, а ночью, когда ребенок засыпал в своей комнате, Брандо просто наглухо запирал ставни на окнах и дверь. Никто не смог бы проникнуть внутрь. Дите всегда молчало и не разговаривало, пока ее не спрашивали. Она безмолвно осматривала каждый темный уголок замка, каждый элемент интерьера, обитателей этих загадочных мест и делала для себя какие-то выводы. Но ничего не спрашивала. Ей как будто многие вещи были понятны и без слов. Например, она сразу поняла, что ей не смогут предоставить человеческую пищу. Конечно, если бы Дио вообще помнил о том, что детям, вообще-то, нужна еда, он бы заставил своих рабов раздобыть хоть что-нибудь, однако Брандо не услышал ни единой просьбы. Вампир в своем опьяненном свободой угаре быстро забывал о своем человеческом прошлом, оттого и «опекун» из него вышел, мягко говоря, бестолковый. Благо, ребенок решал все эти задачи самостоятельно. Не без помощи мистических сил. Неизвестная сущность, дух, которого никто кроме девочки не видел, заботился о своей малолетней хозяйке по-своему. Как мог, как у него получалось. Этого хватало, чтобы Ния не мучилась от сильного голода, но все еще было недостаточно, чтобы ее вес хотя бы немного приблизился к нормальному значению. Все такая же тощая, слабая, дохлая, совершенно бессильная. До такой степени смешно, но у девочки не хватало сил открывать двери в этом замке. Сегодняшняя вечерняя трапеза рядом с камином проходила относительно спокойно. Неизвестная сущность добыла для Нии свежий белый хлеб и стеклянную бутыль с молоком. Наблюдая за тем, как гостья замка Винднайт скромно и очень медленно клевала свой «ужин», сидя за большим дубовым столом и едва-едва покачивая ножками-палочками, не достававшими до пола очень прилично, Дио невольно раздражался. Он не мог поверить, что когда-то был настолько же жалким и беспомощным. А он совершенно точно был таким, разве что, куда смелее и бесстрашнее. О, в свои совсем детские года малолетний Брандо успешно промышлял воровством и никогда не чувствовал стыда, а еще меры. Отвратительные воспоминания. И эта девчонка одним своим образом словно ковырялась грязной гнилой палкой в незаживших загноившихся ранах. Что это за безобразие? Какой же это позор, ужас. С девчонки спроса быть не может, но Дио был готов спросить с себя. Неужели для него так сложно обеспечить существование этой пигалицы на должном уровне? Так ли ему сложно хотя бы нормально ее кормить? Никогда прежде Брандо даже не задумывался, что ему придется вот так о ком-то «заботиться». Смешно. — Почему ты так медленно ешь? Голодная же наверняка, — нужно было срочно отвлечься на какой-нибудь разговор, пока голова не накрутила сама себя. Сущность Дио слишком подвержена влиянию собственных же тяжелых гнетущих мыслей. А ел ребенок на самом деле совсем медленно. Как будто ей было сложно жевать даже несчастный пустой хлеб, куски пищи проглатывались с трудом, дыхание так заметно тяжелело. Они сидели за этим самым столом совсем недалеко от камина. В замке очень холодно, и если вампиру и его упырям от этого ничего не будет, они даже не замечали, то девочка страдала серьезно. Она замерзала даже под несколькими одеялами по ночам. По большей части, Ния обитала как раз в этом зале, потому что здесь всегда относительно тепло. Система печного отопления с трубами в стенах, организованная в замке Винднайт, уже много лет, как пришла в негодность, топить эти печи оказалось бесполезным занятием – тепло не распространялось. Дио тоже приглянулся этот зал, лишь за его законченное и вполне сохранившееся оформление. Не во вкусе Брандо, но какая сейчас разница? Услышав заданный вопрос, Ния замерла, а затем мучительно сглотнула. Она не смотрела на Дио. Ей удалось привыкнуть к нему, к его нечеловеческим масштабам, силе, могильной ледяной ауре. Но она все еще его боялась. Все-таки его руки слишком огромные для маленького ребенка, а еще убийственно тяжелые, грубые. И этот хищный ядовитый взгляд, зачастую недовольный. Все в Брандо пугало. В конце концов, он питался кровью живых людей, а потом творил с их телами что-то страшное. — Я не к тому, что это мне мешает. Просто интерес, — молодой человек скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула и устроившись удобнее. Как-то он уже успел сообразить, что любое его слово будет воспринято девчонкой, как агрессия, что, конечно, неудивительно. Почти со стопроцентной вероятностью ее в той деревушке всю жизнь жестоко били и наказывали. Запуганные дети так и ведут себя. Боязливо, излишне робко. И молчаливо. — У тебя болят зубы? Или их нет? — Я не могу есть быстрее, — тихо ответило дитя. — Очень больно вот здесь, — мелкая ладошка легла в районе желудка. Об этом можно было догадаться. Конечно, голодающий организм не способен есть много и быстро. В университете рассказывали, что в человеке для переваривания пищи вырабатывается желчь. Она накапливается в желчном пузыре, и, если человек принимает пищу, сразу поступает в двенадцатиперстную кишку. А если человек ничего не ест, то желчь накапливается и со временем начинает повреждать органы желудочно-кишечного тракта. Ну, это насколько Дио усвоил, быть может, в реальности все несколько иначе. Самый главный вывод из всех этих отложившихся знаний – Агние совсем тяжко. Это словно ловушка человеческого организма. Тело отчаянно нуждается в пище, но из-за длительного недоедания и голодания оно уже не способно принять даже жалкие крохи. Так и умереть недолго. Дерьмо. Дите продолжило жевать остатки хлеба. — Как ты жила в этой деревне? Где твои родители? Вампир налил молоко в стакан и пододвинул его ближе к собеседнице. Та явно чувствовала себя совсем неуютно, но ей придется свыкнуться. — Спасибо, — девочка скромно отвела взгляд в сторону. — Я не знаю, где сейчас родители. Они отдали меня в желтый дом, когда я рассказала им про духа. Потом… — она все же отпила немного молока, какая-никакая, но пища. Определенное количество питательных элементов содержалось в молоке, немного приглушит чувство голода и заполнит желудок. — Я не помню, как я оказалась в поселении. Кажется, меня кто-то туда привез зимой. Родители сдали ребенка в дом сумасшедших. Занимательная история, подобного Дио еще никогда не слышал. Обычно, если у родителей настолько не в порядке с головой, они предпочитают сдавать неудобных детей в какие-нибудь монастыри или приходские школы, во всяком случае, в общей массе людей это все еще считается чем-то относительно безобидным и отчасти даже благоприятным для репутации. Но в дом для сумасшедших? Это серьезный прецедент, признать, что твое дитя нездорово разумом. К тому же, для этого нужны деньги. Врет, что ли? Или, может быть, что-нибудь вытворила, чем напугала родителей? Возможно, запасной ребенок, не очень-то и желанный, оттого и сбагрили. И в дальнейшем кто-то доставил девочку сюда. Никакой мотив в голове не вырисовывался. Если у нее тут нет родственников, то кому и зачем понадобилось тащить ребенка в такую глушь? Как бы то ни было, а теперь Агния – головная боль Дио. Только бы все это оказалось не зря. Но он определенно точно чувствовал прикосновения этой неизвестной сущности! Ощущения его не обманывали, да и таскал же кто-то еду для девчонки. — Жители рассказывали, что ты все обо всех знаешь, даже о мертвых. И что от твоих прикосновений умирают люди. Расскажешь об этом? — и все же Дио, вопреки этикету, поставил локоть на стол и уронил щеку на ладонь. Взгляд горящих янтарных глаз сосредоточился на подопечной. Конечно, в россказни деревенщины верилось неохотно. А мало ли? — Это не я знаю. А дух. Он мне рассказывает. Он все знает, про всех. — Как же так? — густая темная бровь приподнялась в вопросе. — А обо мне что-нибудь знает? Рассказал тебе? Больше еда не шла. Агния, тяжело дыша, немного отодвинула от себя пустой стакан, от хлеба ничего не осталось. Благо, и принесено было совсем чуть-чуть. Тонко ориентируясь в потребностях и возможностях своей владелицы, незримый чужому глазу дух носил еду очень точно. Теперь оставалось только согреться. — Он говорил, что с тобой мне будет лучше, если я буду слушаться, — честно ответила девочка. Брандо не выдержал и безобидно усмехнулся. Довольная улыбка растянулась на его безупречном лице, обнажая белоснежные крепкие зубы. Полезный дух, дурному не научит точно. Идея правильная, чем больше Агния будет слушаться, тем меньше от нее будет проблем, а если нет проблем – у Дио хорошее настроение. Уравнение четкое и безоговорочное. Вот только властитель ночи желал услышать что-то конкретнее. — И все? — поинтересовался вампир. Девочка повернула голову, определенно посмотрев как будто на другого собеседника. Она часто так делала, если это актерская игра – мастерство высочайшего уровня. Впрочем, Дио верил в существование духа. Но не представлял, как его можно изучить. Без постоянных разговоров с девчонкой никакой информации нигде не раздобыть, а чтобы ребенок разговорился, ему необходимо почувствовать себя в безопасности. Пока о таком тяжело даже мечтать. — Он сказал, что скоро ты заснешь на сотню лет глубоко в водах океана. Не знаю, что это значит, — дите робко опустило взгляд, слабо поджав бледные бескровные губы. Отличительный признак, по которому определялось, говорил ли ребенок правду. Ей стыдно и неприятно, однако Ния все равно передала слова духа, пересилив себя. Значит, не солгала. Поразительно. Целый век сна в океане? Быть может, это какая-то мистическая метафора? Как, например, алхимики называли в своих трактатах серную кислоту Зеленым львом, пожирающим Солнце. А если это самое прямое предсказание? Способен ли вампир впасть в летаргический сон? О таком Дио еще не задумывался, появился повод поизучать дополнительные возможности своего эволюционировавшего тела. — А что же будет через сотню лет? Ния только пожала плечами. Видимо, ее дух – не персональная гадалка и выдает предсказания лишь по своему собственному усмотрению, руководствуясь никому не понятной логикой. Что же, пусть так. В своих силах Дио уверен. Абсолютно. Ему сейчас ничего не было страшно, даже надвигающаяся встреча с Джоджо. Сто лет сна? Сомнительно. — Ты не рассказала о смерти людей в деревне. Это на самом деле было так? Или крестьяне сочиняют? — Я… — девочка опустила голову, вероятно, до ужаса стыдясь какой-то правды, — это правда. Но…они хотели обидеть меня, хотя я ничего им не сделала. Это все дух. Это он. Он говорил, что его задача – защищать меня, пока я не вырасту. Но мне кажется, что именно из-за него моя жизнь становится невыносимой…столько проблем просто из-за того, что я вижу и слышу духа, — Ния встревожилась, ее голос звучал очень печально и грустно. История по-своему трагична, почти драматична. Услышь эту историю Джонатан, он обязательно расплакался бы, проникнувшись бедой маленькой невинной брошенной девочки. Дио, конечно, не мог даже из приличия скупо посочувствовать. Вампир рассуждал о других вещах. Безусловно, когда твоя голова нездорова – это серьезная проблема. Но куда более серьезный и страшный прецедент – готовность родителей вот так просто избавиться от собственной дочери. Интуиция и жизненный опыт подсказывали Брандо, что родителям Нии рано или поздно не потребовалось бы и наличие непонятного мистического духа, они нашли бы другой способ выбросить ее из своей жизни. А что касалось жестокости селян, так это вообще не новость. Дикий народец. Дети – повеса, уж Дио ли не знать об этом. Ублюдок отец никогда не стеснялся лишний раз напоминать своему отпрыску, насколько тот испоганил своим появлением существование этого «замечательного» брачного союза. Все беды и поражения были повешены на шею непутевого сына сразу же, стоило ему только начать проявлять зачатки сознания. И крах бизнеса, и денежные долги, и алкоголизм, и сумасшествие матери, позже и ее смерть. Вопреки всему этому, Дарио Брандо не переставал напоминать Дио и о том, что тот его последняя надежда. Ненависть, культивируемая этим чудищем в малолетнем дитя, должна была превратиться в прочный стержень, что не позволит Дио упасть в жизни так же низко и проиграть свое счастье. Пускай счастье в мыслях Дарио совместимо лишь с обилием денег, женщин и прочих низменных материальных благ, но все-таки это действительно в какой-то мере простое человеческое счастье, которого он желал для Дио. Методы родителя ужасны, однако они сработали. И тем не менее, Дио усвоил из этого опыта совершенно другой урок. Родители – такие же люди, как и все. А некоторые люди бывают откровенно тупыми. То, как поступили родители Агнии, отзывалось в Брандо неопределенными чувствами. Возможно, там присутствовали даже крупинки сострадания. Хотя по большей части Дио испытывал лишь самую настоящую гнусную жалость в отношении девчонки. Ведь он-то в ее ситуации был бы сильным, напористым и целеустремленным, боролся бы за свою жизнь до самого конца, кровожадно вгрызался бы в каждую возможность. Ния же плыла по течению и словно ожидала своей смерти. Хотя что тут скажешь, девчонка же. Не все девицы ушлые и боевые. Слабые существа таковыми созданы, таковыми им и суждено проживать свои короткие жалкие жизни. В этих серых затуманенных глазах ни намека на борьбу и ни капли осуждения. Она как будто даже не обвиняла своих родителей ни в чем, не искала виноватых. Хоть она и сказала, что дух испортил ей жизнь, было видно, что даже духа девочка особо не винила. Странный подход к жизни. Неужели она ей совсем не нужна? Брандо встал из-за стола. Он подошел к стулу Нии и аккуратно взял ту на руки. Дите замерло от ужаса, сильно испугавшись, ее учащенное сердцебиение ощущалось даже сквозь плотный слой одежды на теле вампира. И температура заметно поднялась. Пугливая, как драный котенок, честное слово. Но что же поделать! Придется какое-то время потерпеть это недоверие к себе. Пока, впрочем, Дио не сделал ничего особенного, чтобы ребенок начал ему доверять. Молодой человек усадил свою подопечную на софу рядом с камином, накрыл найденным в замке пуховым светлым покрывалом, а сам присел рядом. Да не такой уж он и страшный, вообще-то. — Люди боятся неизвестного, поэтому пытаются навредить тебе. Ты можешь либо притворяться нормальной, либо определить свою ненормальность как свою же главную силу. Пусть они тебя боятся, пусть трепещут от одного только твоего имени. Для слабых трусливых людей нет иного пути, понимаешь? — закладывать какие-то истины в голову маленького ребенка, вроде относительно понятливого, привлекало Дио, как новое хобби. Он, разумеется, никогда не представлял подобного эпизода в своей жизни, оттого, быть может, действовал не очень профессионально. И пусть. Главное, чтобы они понимали друг друга. Жужелица не стала играть в вежливость и стеснительность, она тут же замоталась в покрывало плотнее и прильнула к подлокотнику софы, устраиваясь удобнее и теплее. Хоть ей и было некомфортно, она все же смотрела прямо на Дио, он ведь говорил с ней, обращал на нее свое внимание, тратил время. Было бы очень некрасиво просто отвернуться от него. Такой большой, тяжелый. Страшный. Его образ очень пугал, вгонял в состояние ступора. При нем даже дышать страшно. Опасный хищник, убийца. Но сейчас он спокоен. — Но я не хочу претворяться, я хочу быть нормальной, — аккуратно и тихо пролепетала Ния. — Есть ли возможность изменить твою природу? Избавиться от этого духа ты можешь? — поинтересовался вампир. — Я не знаю…он со мной всегда был. — Значит, нормальной тебе не стать. Смирись с этим и прислушайся к тому, что я говорю. Если же нет, то рано или поздно тебя сожгут на костре, забьют палками или найдут другой способ сжить со свету. В своей необычности нужно видеть преимущество. Для чего-то же тебе дан этот дух, — Брандо назидательно выставил указательный палец вверх. — Ты в состоянии использовать его для своих целей, но пока ты убегаешь от него, он не сможет стать твоим полноценным союзником. — Может, это все случайно?.. — Даже если так, это уже случилось с тобой. И ты ничего не сможешь изменить. *** Судьба на стороне Дио, она благоволила ему, каждому поступку и каждому принятому решению. Брандо не жалел ни о чем. Ни о каменной маске, ни о Джостарах, ни о той ответственности, которую взял на себя, впустив в замок малолетнюю пигалицу. Упиваясь благодатью, вампир творил самые ужасные вещи, происходившее на нижних уровнях замка Винднайт навсегда войдет в историю, как одно из самых кровавых и бесчеловечных событий эпохи. Запах крови и разложения постепенно пробирался наверх, пропитывая собою даже толстые каменные стены, мрамор, перекрытия, текстиль. Спасали лишь ночные ветра, уносившие смрад далеко-далеко в сторону холмов. В замке все опаснее. Новые уроды, созданные по свежей технологии, не отличались интеллектом, зато приказам подчинялись точнее. Они уже не охотились на ребенка, хотя бы потому, что боялись своего создателя. Однако, не всегда он был рядом. Дио, помимо распития крови юных дев, очень понравилось проводить время с Нией. Он не ошибся, ребенком она оказалась очень сообразительным. Схватывала все налету, не спорила, безмолвно соглашаясь с каждым словом, хотя наверняка мысленно все же оспаривая его, подвергая какой-никакой критике. С девочкой он даже занимался, вместе они читали местные книги, изучали всякое, Брандо даже заставил жужелицу писать сочинения. Совсем коротенькие, несодержательные, однако сочинения. Молодой человек желал принудить работать детский мозг, чтобы тот не занимался пустой растратой своего ограниченного ресурса на всякие глупости по типу жалости к себе или печали. Поразительно, ребенок в шесть лет отлично знал два языка. И русский, и английский британского формата. Она и буквы могла писать разные, и разговаривала очень хорошо. Про Российскую империю Ния ничего не знала, даже не представляла, где та находилась. Рассказала только, что ее мать русская, кажется, дочь каких-то состоятельных мелких аристократов. Не особенно важная информация, ведь смысла в ней мало. Какая теперь разница, если родителей у девочки больше не было? Единственная ее опора в этой жизни, последний шанс выжить и хоть чего-то добиться – Дио. Осознавая свою критическую важность для такой крошечной души, Брандо не переставал мысленно наслаждаться, а молчаливая благодарность и преданность девочки тешили его эго, подогревали. Ах, какие изумительные чувства! Они неплохо сблизились. К удивлению вампира, в обе стороны. Он не собирался воспринимать девчонку, как что-то важное для себя, и все же не смог устоять. Первый его опыт воспитания своего приспешника привел к тому, что Брандо начал привязываться к ребенку, как к своему собственному детищу. А все потому, что он видел в ней огромный потенциал. Робость и неуверенность можно победить с годами, это не проблема. Наверное. Иметь рядом с собой такого преданного надежного союзника, еще и неглупого, с какой-то сверхъестественной силой – большая роскошь, особенно в свете последних событий, где Дио сам себя окружил какими-то мутантами и безмозглыми уродами. Маленькая девочка рано или поздно вырастет, но она навсегда останется верной ему, своему воспитателю, покровителю. И сделает для него что угодно. Вот она, гениальность! Удача! Кому бы еще так свезло? Агния же больше не боялась брать Дио за руку. Раньше она всегда плелась рядом с ним, чуть позади, перебирая своими крохотными болезненными ножками-палочками как можно быстрее и чаще, чтобы поспевать за широким взрослым шагом. Теперь всякий раз, когда они шли куда-то вместе, дите аккуратно и невесомо бралось за ладонь вампира. Ну, хотя бы за пальцы, этого уже было достаточно. Брандо же до сих пор не смог привыкнуть к этим ощущениям. Он постоянно поглядывал на то, как совсем микроскопическая букашка пыталась не отставать от него, отчаянно держась своей крошечной лапкой за его пальцы. От девочки было видно лишь светловолосую макушку и торчавший нос. Забавно. Такая мелкая и нелепая, Дио мог бы играть ею в футбол при желании. Разве дети должны быть такими маленькими? Или это нормально? Кажется, он сам никогда не был таким? В эти месяца Дио был так открыт и восприимчив, что невольно позволил себе обрести серьезную уязвимость. Материя остатков человеческой души прикипела к ребенку. Нет, Дио не определял Агнию, как свою приемную дочь, младшую сестру или даже воспитанницу, скорее молодой человек воспринимал подопечную, как попугая, которого он пытается научить злобно колко ругаться бранью. Именно так. Никаких светлых помыслов ни в едином назидании, исключительно практический подход к жизни – вот как учил Брандо. Он закладывал в эту внушаемую впечатлительную детскую голову свои собственные истины, далекие от всего человеческого и морального, хотя бы гуманного. Убей, укради, обмани, но засияй. Любой ценой. И девочка соглашалась, ни слова не говорила против, кивала, хлопала глазами, задумчиво анализировала слова Дио. И все равно решала что-то свое, отдельное. Вампир это чувствовал, и тем больше ему нравилась эта жужелица. Он жаждал сломить ее воспитание и идеалы, жаждал увидеть, как белый лебедь вырвет из собственного же тела белоснежные перья и на местах кровавых болезненных ран распустятся угольно-черные, и лишь угольно-черное оперение будет восприниматься как истина. Невероятное зрелище, так тщательно фантазируемое сознанием в свободные минуты, разжигало в Дио интерес и привязанность к Ние. Сам он этого пока не замечал. Голова забита не тем. *** Детская тонкая ладошка слабо-слабо тянется вверх, точно увядающий нераскрывшийся бутон, нежелающий мириться со своей однозначной участью, пытается к чему-то прикоснуться, установить небольшой аккуратный контакт. И у нее получается. Маленькие тощие пальчики дотрагиваются до золотистого вьющегося локона, практически невесомо поглаживают его, очень деликатно и осторожно. Блеск огня, разливающийся в лоске и шелковистости волос Дио, завораживает сознание, смотреть на это волшебство красок и света можно бесконечно. Вот только серые глаза совсем плохо видят. Густая зябкая пелена заволакивает их вот уже на протяжении недели. Дурное знамение, так чувствует Агния, но не делится своим предчувствием. У нее нет сил на эти мысли. — …как у меня, — тихо и вяло произносит подопечная, — такие светлые. Кажется, ей нравятся волосы Дио. Когда он еще разрешил бы их потрогать? Он ей не мешает, даже не кривит лицо от отвращения или раздражения. Наоборот, Дио улыбается. Сам понимает, что занимается глупостью, и тем не менее, у него нет права не улыбаться ей сейчас. Какая она изумительно невинная милая сопля. Так и хочется обидеть. Детская ручка падает, серые глаза закрываются. Иссушенные уста издают тяжелый вздох, вырываемый из этого измученного тельца адским усилием воли. Дитя очень тяжело болеет. Дио не представляет, что ему делать. Кончики его пальцев покалывает, когти как будто растут активнее. Что это? Он, Дио, тревожится? *** Это случилось ровно неделю назад. Агния сначала отказалась от ужина, затем отказалась вставать с кровати, позже она и вовсе перестала откликаться, впав в тяжелую мучительную горячку. Ее суставы ломило, тело знобило, дыхание стремительно тяжелело, пока не зазвучало так, словно ребенка натурально душили. И в этом своем предположении Брандо оказался абсолютно прав. Ния не заболела в привычном понимании этого слова. У нее никакая ни лихорадка, ни простуда. Девочка задыхалась без кашля. Что-то давило на ее грудь, пережимало все органы внутри, из-за чего глаза переставали видеть, из носа шла кровь, поднималась температура. Она не могла дышать. Кровь густела, хуже разносилась по сосудам. Конечности дрожали. Агния теряла сознание, затем возвращалась и продолжала страдать, удушливо похрипывая на своей кровати, ожидая, наверное, какого-нибудь спасения. Все это время Дио пытался найти решение. И не подходило ничего. В один из вечеров ясность вернулась в детский рассудок, однако ненадолго. Этим нужно было воспользоваться с умом. Ночной променад был отложен на неопределенный срок, Брандо предпочел провести время с подопечной. Он сидел рядом с ее кроватью, положив холодную ладонь на горячий лоб девочки, и ждал хоть какого-то итога агонии. Мысленно вампир категорически не желал мириться с тем, что его личную добычу, собственность (!) посмеет забрать какая-то хворь. За все те сутки, что Дио провел в изучении вопроса, вплоть до поиска ближайшего врача, лишь одно стопроцентное решение пришло ему на ум. И Брандо не желал более даже косвенно касаться этой совершенно безумной идеи. Ему от себя же противно. — Тебе легче? — спросил Дио, оценив состояние пигалицы, как небольшое просветление на тяжелом тучном небе перед грозой. Его голос прозвучал тише и аккуратнее обычного. Ни к чему сейчас было пугать ребенка и обвинять его в нарушении порядка, надуманного самим же ублюдком Дио. Безусловно, Брандо очень раздражала собственная беспомощность, но еще сильнее его раздражала потенциальная возможность навсегда утратить это маленькое глупое недоразумение. — Я чувствую его…внутри себя. Духа…как он пытается сломать мне шею, как выкручивает мои нервы и хочет даже все кости…здесь, — ладошка упала в районе ребер. Ния совсем тяжело дышала, звучание ее голоса едва ли можно было назвать удовлетворительным. Севший, охрипший, совсем тихий. Животное, пораженное выстрелом, и то перед смертью орало бы громче. — Я слишком слаба для него… Описания удивили в неприятном смысле слова, напрягли соображение Дио. До этого момента молодой человек был уверен в том, что неназванный дух заинтересован исключительно в помощи своей хозяйке. Что же изменилось? Что случилось? Догадки подоспели так же быстро. Слишком слаба для него. Он все еще ей не союзник, потому что Ния продолжала видеть в духе одни лишь проблемы для себя самой. Девочка отрицала его помощь, отвергала его. Неужели это так устроено? — Почему же он не убил тебя раньше? — вампир сохранял спокойствие. Еще не хватало ему начать паниковать. Смешно! — Такое уже было. А потом…потом прошло… — дите мягко перевело ладонь покровителя со лба на щеку. Впавшую бледную щеку, чтобы приластиться ею к теплу Брандо. Совсем небольшому, но живому теплу. — Он говорил, что намного сильнее меня, и поэтому мне нельзя быть слабой. Я должна…но как?.. Где мне найти столько силы?.. Быть может, этот симбиоз оставался симбиозом ровно до тех пор, пока у девочки имелись на то ресурсы. Стоило только ей окончательно угаснуть в этом замке, взаперти и в холоде, силы совсем покинули ее сущность и тело. Кажется, это важно для духа? Иначе он начинает перетягивать канат в свою пользу, что и губит ребенка? Ужасная мысль Дио вовремя напомнила о себе. Молодой человек злобно оскалился, закрыв глаза. Нет, на такое он не пойдет. Это низко даже для него. *** Обязательное условие духа – сильный хозяин. Оно распространялось не только на физическую оболочку, состояние организма и крепость тела, но и на ментальную составляющую – к таким выводам пришел Дио, наблюдая за ребенком еще несколько дней. Вернее, наблюдая за ее тягостными совершенно бесчеловечными мучениями. Смотреть было мерзко, гадко. Кто же будет так мучить малолетнее дитя? Зачем? Не проще ли было убить ее сразу, к чему столько неоправданной жестокости? Такое только Дио мог бы себе позволить, лишь потому что он считал себя хищником, им руководили амбиции и, на самом деле, детские обиды, незаполненные пустоты в душе. А что дух? Что же, он тоже хищник? В чем его природа? В чем его потребность? Лучше девочке не становилось. Она не могла есть, не могла даже встать с кровати и хоть немного пошевелиться, походить в пределах одного помещения. Рассудок более к ней не возвращался. Покровительство решительно становилось самой настоящей проблемой. В иной раз Дио просто забил бы, да какая же ему разница, одним послушником меньше – одним больше, их можно отыскать повсюду. Однако сейчас гордость Брандо задета и уязвлена. Он не мог позволить какой-то неведомой дряни забрать у него этого ребенка. Ния принадлежала Дио всецело, у вампира на эту пигалицу грандиозные планы и надежды. Кто посмеет бросить ему вызов? Кто посмеет ограбить? Искушение долго нашептывало в удачливое ухо, обвиваясь вокруг шеи, точно ядовитая противная змея. Верное решение, стопроцентное, вот же оно, прямо на этих размашистых тяжелых ладонях. Нужно было только сделать. Сделать и все, ни о чем не задумываясь. Оно бы точно помогло обрести, по крайней мере, телу какую-то физическую мощь и стабильность, насколько это вообще применимо к человеческому ребенку. Но что это получится за существо такое? С другой стороны, когда еще экспериментировать, как не сейчас? Если не сделать ничего вообще – Агния точно умрет, поскольку за все прошедшие недели никаких улучшений не случилось, значит, не стоило их больше ожидать. А если сделать то, о чем думал Дио, то при худшем раскладе девчонка точно так же умрет. При лучшем же… И как с ней быть дальше? Это отвратительная гадость. Скорбное бытие зверя, не человека. Брандо очень долго взвешивал все риски. И все-таки, удача всегда на его стороне. Он избран судьбой, так почему же сейчас он боялся совершить непоправимое? В конце концов, какой бы великой ни была эта потеря – рано или поздно она чем-то восполнится. *** — Так…тяжело дышать…очень больно. Дио, ты здесь? Скажи что-нибудь. Мне страшно. — Я здесь, не бойся. — Ничего не вижу…когда-нибудь это пройдет, да? Только не оставляй меня тут одну. — Я могу быть с тобой до твоего последнего вздоха. — Значит, очень долго, да? Если я поправлюсь?.. — Да. Очень долго. Но для этого придется поправиться, Агния. Не сдавайся сейчас, болезнь отступит. Будь сильнее своего врага. *** Детская кровь творила с вампирской сущностью нечто невообразимо прекрасное. Точно чистейшая вода из лесного рудника, она оживляла все давно забытые ощущения истинного наслаждения и удовлетворения, внутри словно вновь все исцелялось, по-настоящему. Рассудок уносило в Рай с каждой новой каплей. Невозможное удовлетворение. Это яд. Это злейший во всей Вселенной наркотик. Нельзя, нельзя, нельзя. Вся жизнь в очередной раз разделилась на до и после. Дио никогда не забудет этих мгновений, после них все в мире будет казаться ему блеклым и бестолковым, абсолютно лишенным красок и смыслового наполнения. Что-то с его головой сделалось не так. Клыки освободили побелевшую еще теплую детскую плоть, собственный коготь прошелся по собственному же сухожилию на ладони, в свежую рану от клыков тут же хлынула вампирская кровь. Впервые Дио был так деликатен в подобных вопросах. Он всегда творил упырей иначе и совсем никого еще ни разу не испил с помощью клыков. Интуиция подсказывала ему, что укусить что-то зубами, при имеющейся легитимной возможности забирать кровь прикосновением пальцев, означало нечто интимное и близкое, трепетное, что можно было бы доверить только совсем близкому существу. Малышка Ния была этого достойна. В конце концов, пальцами – для жертвы очень больно. А от клыков ребенок даже не вскрикнул. Да едва ли она что-то вообще соображала. Брандо внимательно наблюдал за тем, как тощее тельце проходило через ужасную кровавую метаморфозу, выгоняя всю человеческую слабость и заменяя ее своим неукротимым пылом бесконечного голода. Достойное ли это существование? Терпимое ли? Дио было плевать тогда. Он жаждал лишь сохранить своей собственности ее жалкую жизнь. Последствия его более не беспокоили. Однако, от себя все равно было мерзко, ведь он посмел испить кровь ребенка. Отвратительно. Ужасно. Но она выживет. Обязательно выживет. Тело ее наберется сил, дух ослабнет и отстанет. Хотя бы так. Больше Дио ничего не мог сделать, сколько бы ни старался. Через пару минут тяжелое вымученное дыхание дитя стихло до абсолютной тишины. Еще через минуту некогда серые глаза широко распахнулись. Даже в полумраке этой комнаты был заметен глубокий алый отлив в радужке. Кошмар. Какое чудовище. Красавица. Широкая ладонь легла на впалую детскую щеку и бережно погладила, привлекая внимание к молодому человеку. Девочка похлопала ресницами и опустила веки, приласкавшись к уже породнившемуся теплу покровителя. Да, ей очень не хватало этих рук в последнее время. Но отчего же они так странно пахли. Что это за запах в комнате? Такой густой, тягучий, дымчатый. И откуда же такое тяжелое тянущее чувство внутри? А в голове все так ясно и свободно. Маленькие холодные пальчики прошлись по тыльной стороне ладони Брандо и вдруг впились в его запястье. Вампир тут же ощутил, как у него начали забирать кровь. Надо же, как быстро Ния освоилась. Или ей даже не требовалось никаких познаний в этом ремесле? Тело делало все самостоятельно? Интуитивно? Раз теперь она тоже вампир, она, вероятно, просто почувствовала жизненно необходимую для себя кровь в непосредственной близости, это лишь адаптация для выживания. Занимательно. Пусть так. — В этот раз я позволю. Но дальше будешь добывать себе пищу сама, — спокойно проговорил Дио, не мешая процессу. У него забрали совсем немного, почти неощутимо. И ему не жалко, однако, теперь Агние жить с этим всю жизнь. Пусть учится уже сейчас, когда созданы все условия. — Что ты чувствуешь? — Ты так странно пахнешь… — голос жужелицы впервые прозвучал так звонко и оживленно, Брандо вообще никогда не слышал его таким. Да, наверное, и сама девочка тоже. — От тебя пахнет дымом. И чем-то сладким…красным вином?.. Ты насквозь состоишь из красного вина, да?.. — пальцы отпустили конечность покровителя, ребенок приподнялся, приняв сидячее положение на кровати. Совсем ничего больше не болело. Никогда еще Агния не чувствовала себя настолько хорошо. Она осмотрела свои руки, потрогала волосы, нос, потерла глаза. Все это словно ей не принадлежало, как будто это части совсем другого человека. А Дио только тихо рассмеялся. Да, ему нравилось красное вино, и он себе в нем до сих пор не отказывал. — Что со мной? Ты меня укусил, да?.. Я теперь…как ты? Очень непривычно было наблюдать за ожившим чудом. Полностью ожившим. И щечки стали такими мягкими, наконец, не впалыми, и глаза загорелись живым огнем, и голос звучал совершенно иначе! Точно противная птичка щебетала с утра. Сильная кровь Дио быстро привела это тельце в порядок, ура. И страшная рахитная худоба ушла, даже небольшой румянец появился. Может, с самого начала стоило обратить ее? Дио не сказать, что как-то особенно радовался результату своего эксперимента. Многое еще только предстояло изучить, разобраться в новом образе жизни. Чужого человека, ага. Скажи кто-нибудь Дио пару лет назад, что он будет нянчиться с чужим ребенком, как со своим самым главным сокровищем в коллекции, Брандо бы плюнул в лицо рассказчика, а то и побил бы за глупые шутки. Однако, нельзя было отрицать, покровитель как минимум доволен. Ребенок спасен, больше не умирает от удушья. — Не до конца. Я стал таким благодаря каменной маске, ты же – благодаря моей крови. Ты слабее и голод для тебя смертелен, в тебе намного меньше ресурса. Так что внимательно следи за этим и вовремя пей кровь. Лучше женскую, мужчины употребляют слишком много алкоголя и табака, их кровь грязна и, не побоюсь сказать, вредна, — что же, настала пора обучать воспитанницу вампирскому базису. — Мне придется убивать людей? Я…не хочу, — Ния смутилась и отвела взгляд в сторону. Длинные пальцы безобидно сдавили мягкие детские щечки, тем самым вынудив девочку вернуть свои глазки недородителю. — А теперь нет выбора. Придется. Тебе нужно много крови, моей еще недостаточно. Не вздумай пренебрегать этим, делай так, как я скажу. Я учу тебя выживать, теперь это намного проще, чем было раньше. Больше не замерзнешь, тебе не нужны вода и еда, никакая болезнь или отрава не возьмут тебя. Но. Главное – чистая кровь. И никакого солнца. — Солнце меня сожжет, да? — воспитанница хлопала глазками, точно маленький любопытствующий зверек. Ох, как приятно видеть ее в таком замечательном состоянии. Детские ручки мягко обняли крепкую широкую руку Дио. Тот слабо фыркнул, усмехнувшись. Глупая такая. Глупенькая. И все равно он ее может хоть прямо сейчас вот так обнятой рукой поднять и швырнуть в стену. — Еще как, — утвердил Брандо. *** Темная ночь. Ласковая ночь. Они гуляли вдвоем, о чем очень уж трогательно и мило попросила Агния, словно предчувствуя, что совсем скоро произойдет что-то ужасное. По началу Дио не собирался соглашаться, у него слишком много дел и задач на каждые сутки, к тому же он не забывал о своем усиленном насыщенном пропитании, поглощая жертв из ночи в ночь без остановки. На то имелись свои причины. Содержать ребенка-вампира не так-то просто, покуда он несамостоятелен и робок в этом большом страшном мире. Настроение у Брандо спокойное, практически безмятежное. Ему совсем нечего бояться. Казалось, сама материя подчинилась его, Дио, воле, устилаясь пред ним, точно звездный ковер. Каждый шаг в неизвестность – шаг ближе к осмысленности, о чем Дио, конечно, еще не подозревал, однако невольно стремился. Вампир не осознавал, что осознанность подступит к нему значительно позже, сейчас же он до сих пор пребывал в пьяном бреду вседозволенности. Агния шла рядом и периодически поглядывала на своего покровителя, отрывая взгляд от бесконечных полей и холмов окрестностей замка Винднайт. Теперь ее глазам не дано видеть рассветы, зато появилась возможность наблюдать за звездами. Очень красивым бесконечным звездным полотном, в которое почему-то всегда хотелось закутаться и сладко задремать. Занятный ребенок, так легко ее обрадовать, всего-то какими-то глупостями. Дио очень повезло с подопечной, во всяком случае, пока. Девочка же аккуратно держалась за рукав его пальто, чтобы не отстать, хотя теперь это не создало бы никаких проблем. Вампир без труда найдет другого вампира. И в темноте видно даже лучше, чем при свете. — Дио, — тихо позвала Ния, смотря себе под ноги и размышляя о чем-то сокровенном, — нас же не разлучат? Мы не потеряемся? Странный вопрос, Брандо почти было бросил, что девица помышляла глупостями, однако в последний момент что-то остановило эту его инерционную импульсивную мысль. Джоджо, кажется, обрастал друзьями и союзниками, если верить тем докладам, что с горем пополам добирались до слуха Дио. Его не слишком пугало потенциальное количество врагов, поскольку серьезным противником он считал лишь своего названного брата-идиота. Другие не стоили внимания, хуже грязи из-под ногтей. Однако, таков расклад для Дио. А что же пигалица? Что же делать с ней в час, когда вся эта светлая братия завалится в замок? Надежно сокрыть, спрятать, не позволить вмешаться и попасть под руку. Вот как нужно поступить. Джонатан, безусловно, и пальцем ребенка никогда не тронет, но его компания не внушала такого же доверия. Да и к тому же, как они поступят, если увидят эту мелкую упырицу? Действительно мелкую, совсем крохотную. К которой за несколько месяцев совместной жизни Дио успел привязаться. Он оправдывал свои чувства амбициями на сильного союзника в будущем, хотя любой адекватный человек назвал бы это «надеждами». О, нет, ни в коем случае, Брандо не любил этого слова. Надеяться – признавать свою слабость и ожидать чуда, спасения. Амбиции же – про достижения, целеустремленность, про победу любой ценой. Молодой человек остановился и повернулся к жужелице. До чего смешно она выглядела с высоты его роста, когда смотрела куда-то вниз, разглядывая травинки и камешки на дороге. Торчал только забавный нос, блестела золотистая макушка. Да, ребенку шло быть здоровым. Больше никто не душил ее своей силой. Усмехнувшись, Дио опустился напротив дитя на корточки, размашистая сильная ладонь тут же легла на светлую макушку и начала слабо-слабо ненавязчиво покачивать глупенькую голову из стороны в сторону, как будто даже поглаживая. — Наша связь нерушима. Я везде смогу найти тебя, — спокойно говорил Брандо, не переставая довольно и почти легко улыбаться. И все равно в его исполнении это выглядело крайне зловеще, и звучало соответствующе. Что поделать, рожден быть злым уродом. — И зачем бы нам теряться? Кто бы смог нас разлучить? Впервые Ния улыбнулась. Совсем скромно, но так искренне. До чего чудны крестьянские дети. Девочка обняла своими ладошками запястье покровителя, настроение у нее заметно улучшилось. — Вот бы никто, — поделилась своей маленькой мечтой она. Проявляя несвойственные себе смелость и раскованность, Ния мягко обняла Дио за шею, ей даже пришлось привстать на носочках, чтобы удобно дотянуться. Даже такой моральный урод оказался тронутым. Решив поощрить борьбу с робостью, а также поддавшись весьма красивому чувственному моменту, Дио осторожно обнял дитя в ответ, боясь сломать и раздавить. У этого ребенка большое будущее. Рядом с ним. Судьба свела их вместе не просто так, и чем больше времени они проводили вместе, тем больше Дио верил в свою собственную истину. Темную, кровожадную и очень жестокую.