Пролог
22 октября 2025 г., 21:30
Слизеринские подземелья пахли сыростью, старыми книгами и магией, которой столько лет никто не мог выветрить из стен. Камень здесь дышал вместе с тишиной, а вода в озере за окном шевелилась, будто живая. Осень за стенами давила на плечи тяжестью мокрого воздуха и холода, пробирающего под мантию.
Аделина Грин сидела на перилах у одного из боковых коридоров, свесив ногу в пустоту и лениво следя, как дым её сигареты тянется к потолку тонкой, упрямой нитью. Пепел срывался с фильтра медленно, почти вальяжно, падал на зелёный ковёр со змеями. Она смотрела на этот пепел так, будто в нём было больше смысла, чем во всех людях вокруг.
Карие глаза. Тёмно-русые волосы. Запах мяты.
Всё это — ложь. Ложь, в которой она жила последние месяцы. В зеркале, спрятанном в её чемодане под замком, отражалась другая девочка: с белыми, почти серебряными волосами и глазами разного цвета. Отец говорил, что в этих глазах живёт весь Грин-де-Вальд. Отец ошибался. В этих глазах давно не жило ничего, кроме усталости.
Список новых учеников Слизерина пополнился на одну фамилию с опозданием. Кто-то шептал, что её «перевели» из другой школы. Кто-то подозревал, что она беженка из семьи, слишком связанной с грязной магией. Никто не знал правды. Пусть так и остаётся.
Пусть все думают, что она — просто очередная молчаливая девчонка с дурным характером. Пусть думают, что её мятные сигареты — это единственное странное в ней. Пусть верят в придуманные ею карие глаза и чужие волосы.
Главное, чтобы не узнали настоящего имени.
Не Аделина Грин.
Аделина Грин-де-Вальд.
И пока она курила в этой дыре между стенами, казалось, никто в мире до неё не доберётся.
— Ты знаешь, что в подземельях запрещено курить? — голос прозвучал спокойно, почти лениво. Аделина не пошевелилась. Только медленно выдохнула дым.
Регулус Блэк стоял у входа в коридор, прислонившись плечом к стене. Чёрная мантия, зелёный галстук, светлая кожа, волосы уложены с той нарочитой небрежностью, за которую старые чистокровные семьи убивали бы слуг. Он смотрел на неё как на музейный экспонат. С интересом, но без намёка на жалость.
— Тогда тебе лучше уйти, Блэк, — сказала она спокойно.
— Ты дерзишь не тому человеку, — лениво отметил он.
— Ты говоришь не той девушке.
Регулус медленно подошёл ближе. Его шаги были почти неслышны на старом камне. Он остановился в полуметре, разглядывая её, будто пытался решить головоломку.
— Ты новая. Ты чужая. Ты странная.
— А ты слишком любопытный для того, кто скоро станет Пожирателем Смерти.
— А ты слишком спокойная для той, кто явно прячет правду под чужими глазами.
Она усмехнулась.
— Люди всегда верят в то, что видят.
— Люди на Слизерине верят в кровь.
— Люди на Слизерине верят в смерть, — поправила она.
Регулус улыбнулся коротко, без тепла.
— Ты пахнешь страхом.
— А ты пахнешь родословной. Это одинаково противно.
Он впервые сел рядом. Слишком близко для обычного разговора. Его пальцы лежали спокойно на коленях, взгляд скользил по её лицу, будто он выискивал там что-то настоящее. Или проверял: а не дрогнет ли она.
Не дрогнула.
— Я думал, меня ничто не удивит, — тихо сказал он.
— Я думала, меня ничто не тронет. Мы оба ошиблись.
В этот момент она впервые посмотрела ему прямо в глаза. А он — впервые понял, что её глаза карие… слишком правильно карие. Слишком искусственно ровные, слишком гладкие. И вдруг понял: это не её глаза.
— Скажешь, кто ты?
— Зачем? Всё равно не поверишь.
— Ты удивишься. Я умею верить в невозможное.
Она вздохнула и затушила сигарету о мрамор перил. Пепел осыпался на зелёный герб Слизерина под их ногами. В отражении окна за его спиной мелькнули другие волосы, другие глаза. Белое, хищное, опасное. Но не сейчас. Не для него.
— Ты правда хочешь знать, кто я, Блэк? — спросила она медленно.
— Я думаю, да. Мне скучно.
— Тогда знай. Я такая же, как ты. Жду, когда кончится эта война.
— Мы же оба знаем: она нас не переживёт.
— Тогда остаётся только одно. Курить и ждать конца.
Он усмехнулся.
— У тебя отвратительный вкус на сигареты.
— У тебя отвратительный вкус на людей. И всё же ты тут.
В этот момент между ними впервые возникло молчание, которое не давило. Просто тянулось вместе с дымом в потолок. Оба знали: в этой школе долго не живут те, кто слишком честно смотрит в глаза.
И всё равно остались.
