Глава 20. Бал в полночь
1 ноября 2025 г., 20:00
Хогвартс ещё никогда не был таким ярким. Парящие огни, танцующие ленты, аромат магических лилий — всё напоминало о сказке. Их последней.
Аделина надела чёрное платье, почти прозрачное у плеч, с вышитыми зелёными змеями, как дань факультету, который так и не смог приручить её. Волосы — как всегда, тёмно-русые. Глаза — карие, но глубже, чем раньше.
Регулус был в классической мантии с серебряной вышивкой. В его глазах не было тревоги — только сосредоточенность.
— Последний танец перед свободой, — сказал он, протягивая ей руку.
***
Они танцевали в центре зала. Словно это был обычный вечер. Словно их не ждали у ворот. Словно весь мир не стоял на краю.
Музыка сменилась. Часы пробили одиннадцать.
Он наклонился к её уху:
— Через пять минут — идём.
Она кивнула.
— Сигнал?
— Когда свечи начнут гаснуть.
***
В коридоре, рядом с портретом старого директора, стоял Сириус. Он не был на балу. Но он был там, где нужно.
— Время? — спросил он.
— Почти. Отведи внимание на восточную галерею.
— Легко. Устрою фейерверк — как в детстве.
— Спасибо, брат.
— Береги её, — Сириус посмотрел на Регулуса серьёзно. — Ты был рождён для чистой крови. Будь тем, кто выбрал — любовь.
***
Когда свечи начали медленно гаснуть — всё замерло. Ученики оглянулись. Учителя насторожились. И в этот момент вдалеке прогремел взрыв фейерверка — яркий, ослепительный.
Аделина и Регулус исчезли в толпе.
Через скрытый проход за статуей Мерлина они оказались в тоннеле. Ветер тянулся из глубины. Тишина обнимала.
— Мы успеем, — сказал он.
— Даже если не успеем — я всё равно бы сбежала с тобой, — ответила она, хватая его за руку.
Вдали уже были слышны шаги.
— Быстрее! — прошептала она.
Тоннель вывел их к краю Запретного леса. Там ждал маггловский фургон — старый, облупленный, зачарованный. За рулём — бывший контрабандист, друг Регулуса по матери.
— Вперёд! — крикнул он.
Они запрыгнули, не оглядываясь.
В ту же секунду в небо над Хогвартсом взмыли чары слежения.
Но было поздно. Фургон исчез. Словно их и не было.
***
Когда часы пробили полночь, их уже не было в Англии.
И мир, наконец, стал их собственным.
