Сделка с дьяволом: Изображая любовь

Долговязый Антон Шастун, с русыми вихрами и вечно зелёными глазами, искрящимися не то от раздражения, не то от скрытой искорки азарта, втайне проклинал злополучный день, когда вообще удостоил вниманием Ирину Кузнецову. Эта миниатюрная шатенка, казалось, просто не понимала значения слова «нет». Её навязчивость уже граничила с одержимостью, а все немногочисленные попытки Антона объяснить, что он не заинтересован в её обществе, разбивались о непробиваемую стену её маниакального упорства. — Ну, Антош, ну что тебе стоит? — её голос, сладкий и приторный, как дешёвый плодово-ягодный сироп, преследовал его повсюду. В институте, в столовой, она даже умудрялась возникать из ниоткуда возле его дома, словно назойливый кошмар, от которого невозможно избавиться. Сегодня она подкараулила его возле кафедры философии, словно хищница, выслеживающая добычу. — Ира, я же просил, — устало выдохнул Антон, машинально поправляя сползающий с плеча ремень рюкзака. — Я знаю, ты просто притворяешься! — её глаза горели нездоровым, фанатичным огнём. — Я чувствую, мы просто созданы друг для друга! Антон закрыл глаза, пытаясь унять нарастающее раздражение. Нужно придумать что-то радикальное. Имитация отношений? Идея бредовая, но, похоже, единственная, способная раз и навсегда отвадить эту помешанную на нём особу. Осталось только найти подходящую «жертву». И тут взгляд случайно выхватил фигуру, маячившую в полумраке коридора. Арсений Попов. Высокомерный голубоглазый брюнет, являвшийся предметом тайных воздыханий доброй половины женского населения института и, по совместительству, признанный гений философии. Они практически не общались, разве что пару раз мимолетно пересеклись взглядами на общих лекциях. Репутация у Арсения была под стать его аристократической внешности – неприступный, язвительный, интеллектуал до мозга костей. Идеально. — Арсений, привет, — почти выпалил Антон, судорожно подходя ближе. Арсений неспешно повернулся, окидывая его ленивым, оценивающим взглядом. — Что-то хотел, Шастун? — его голос был низким, бархатным и немного насмешливым. Антон судорожно сглотнул, чувствуя, как предательски пересыхает во рту. — Мне нужна твоя помощь. Изобразить моего парня. Ну, ненадолго. Арсений удивленно приподнял бровь, в его глазах на мгновение промелькнуло неподдельное любопытство. — Довольно интересное предложение. И какой мне с этого прок? Антон замялся, ощущая, как предательский румянец заливает его щеки. Что он, собственно, несёт? Арсений Попов, да ещё и в роли его «парня»? Звучит как какой-то абсурдный анекдот. — Я… я не знаю, — пробормотал он, отводя взгляд и рассматривая пыльный линолеум под ногами. — Что ты хочешь? Арсений молчал, словно обдумывая что-то важное. Затянувшаяся тишина давила, заставляя Антона нервно переминаться с ноги на ногу. В коридоре было шумно и многолюдно, студенты сновали туда-сюда, но сейчас Антон слышал лишь оглушительный стук собственного сердца. — Ладно, — наконец произнес Арсений, медленно и как-то даже сладострастно растягивая слова. — Я согласен. Антон удивленно распахнул глаза, не веря собственным ушам. — Что? Просто так? Арсений усмехнулся, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — Не совсем. У меня тоже есть свои мотивы. И кое-какие условия. Условия. Ну конечно же. Антон в принципе ожидал чего-то подобного. — Какие? — обреченно спросил он. — Во-первых, — Арсений слегка подался вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, — никаких полумер. Если мы играем пару, то играем её до конца. Держаться за руки, обниматься… возможно, даже целоваться. Антон густо покраснел, словно спелый помидор. Целоваться? С Арсением Поповым? Эта перспектива одновременно пугала и вызывала какое-то странное, совершенно непонятное, волнующее предчувствие. — Во-вторых, — продолжил Арсений, не обращая ни малейшего внимания на замешательство Антона, — ты будешь делать всё, что я скажу. Антон нахмурился, слегка приходя в себя. Это уже откровенно попахивало какой-то тиранией. — И что, вот прям всё-всё? — Абсолютно. Иначе сделка аннулируется, и ты остаёшься один на один со своей безумной поклонницей. Антон колебался, взвешивая все «за» и «против». Условия, конечно, были жесткими, местами даже унизительными. Но что у него оставалось? Ирина довела его практически до ручки. И потом, где-то в самой глубине души, робко теплилась искорка любопытства: а что, собственно, будет, если он согласится? — Хорошо, — с трудом выдохнул он. — Я согласен. Арсений одарил его торжествующей, хищной улыбкой, от которой у Антона мурашки пробежали по спине. Кажется, он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Прекрасно. Тогда начнём прямо сейчас. Арсений уверенно взял его за руку. Нежно, но вместе с тем цепко, словно недвусмысленно показывая, кто здесь главный. Рука у него оказалась сухой и на удивление тёплой, совсем не такой холодной и отстранённой, какой Антон её себе представлял. — Ира идёт, — прошептал Антон, нервно сглотнув, и заметил знакомую шатенку, стремительно приближающуюся к ним. Арсений лишь загадочно усмехнулся. — Тогда смотри и учись, юный падаван. Когда Ирина, запыхавшись, подбежала ближе, Арсений одним плавным движением притянул Антона к себе и нежно, но настойчиво поцеловал. Антон замер, словно его поразило электрическим током. Губы Арсения оказались мягкими и требовательными, а сам поцелуй — неожиданно приятным. Он невольно прикрыл глаза, поддаваясь внезапному и совершенно неконтролируемому порыву. В животе предательски запорхали бабочки, а голова закружилась от смущения и какого-то странного, совершенно нового, доселе неизведанного чувства. Поцелуй длился всего несколько мучительных секунд, но для Антона они показались целой вечностью. Когда Арсений наконец отстранился, Ирина стояла, словно громом поражённая, с глупо открытым от изумления ртом. — Антош… что… что это значит? — пролепетала она, глядя на них, как на самых настоящих предателей. Арсений небрежно обнял Антона за плечи, бесцеремонно прижимая к себе. — Это значит, Ира, что Антон — мой парень. И тебе настоятельно рекомендуется оставить его в покое. Раз и навсегда. Ирина, всхлипнув, резко развернулась и пулей вылетела из коридора. Антон проводил её растерянным взглядом, чувствуя себя немного виноватым. Но всепоглощающее чувство облегчения от осознания того, что она наконец-то отстала, безусловно, было намного сильнее. — Ну, вот и всё, — небрежно констатировал Арсений, отпуская его из своих объятий. — Первый, так сказать, ознакомительный этап успешно пройден. Антон стоял, словно оглушённый, всё ещё находясь под впечатлением от внезапного поцелуя. — Спасибо, — пробормотал он, чувствуя, как предательски горят его щеки. — Расслабься, Шастун, — усмехнулся Арсений. — Это только самое начало. Самое интересное, как говорится, ещё впереди. С этими словами Арсений, ничем не выдавая своих мыслей, спокойно отпустил его руку и направился в сторону аудитории, оставив Антона стоять посреди коридора, словно громом поражённого. Что, собственно, это вообще было? Поцелуй? С Арсением Поповым? В голове крутилась бешеная карусель из смущения, облегчения и какого-то непонятного, щекочущего нервы предвкушения. Решив, что первым делом нужно хоть как-то прийти в себя, Антон направился в столовую, искренне надеясь, что чашка крепкого кофе поможет ему хоть немного собраться с мыслями. Заняв свой обычный столик в самом дальнем углу, он невидящим взглядом уставился в окно, наблюдая за ничего не подозревающими студентами, спешащими на занятия. Жизнь вокруг шла своим чередом, словно ничего необычного не произошло. А для него, казалось, перевернулось абсолютно всё. Арсений Попов… Он всегда казался Антону каким-то недосягаемым, словно персонаж из совершенно другого мира. И вот, внезапно, он его «парень». Пусть и фальшивый, конечно, но всё же. Интересно, чего он на самом деле добивается? Зачем ему вообще всё это нужно? И, самое главное, почему именно он, Антон? Вопросов в голове было гораздо больше, чем ответов. Внезапно на телефон пришло сообщение. «Сегодня в 8 в "Кофемании". Не опаздывай. Арс». Антон устало вздохнул. Игра началась. И ему непременно предстояло выяснить, по каким правилам играет Арсений Попов. «Буду», — машинально ответил он и залпом допил окончательно остывший кофе. Вечер обещал быть томным. И, безусловно, чертовски непредсказуемым.