Te quiero todavia

- Кажется, ты изрядно пьян, - отступив назад на два шага, проговорила Николь и скрестила руки на груди. Габриэль ухмыльнулся, но смотреть на девушку не стал. Стоять на ногах становилось тяжелее. Да, он перебрал, и что с этого? Есть повод. - Присядем? – указал на стоявшую рядом скамейку Габриэль, чуть пошатнувшись в сторону. Николь обвела молодого человека взглядом. Он в белых брюках и идеально отглаженной рубашке, взъерошенные волосы, превосходный парфюм, исходивший от него, как казалось Николь, чувствовался повсюду. Тот самый парфюм, которым он пользовался еще со съемок «Culpa Mia». Тот самый, благодаря которому открывается плотный слой воспоминаний… Николь смотрела на него, он выжидающе смотрел на нее, приглашая сесть рядом. Похлопал ладонью по скамье на месте рядом с ним. - Ты прекрасно знаешь, что нас могут увидеть. Камеры, журналисты, люди вокруг, телефоны… - начала перечислять Уоллес, - пожалуйста, давай не будем. Мы прекрасно держимся и… - Прекрасно держимся? – резко оборвал ее Габриэль, - что еще должно произойти, чтобы все стало, как раньше? Николь не подходила к нему, напряжение возрастало. Она хотела уйти и одновременно хотела остаться, хотелось прижаться к нему и одновременно кричать. То, какие эмоции он в ней вызывал раньше и то, какие вызывает сейчас. Николь путалась в чувствах, путалась в мыслях и воспоминаниях. Понимала ясно только одно, если она сдастся в этой борьбе, то из этого точно не выйдет ничего хорошего. - Габриэль Гевара, - громко и четко произнесла Николь. Вот здесь, в темноте, в тени деревьев, вдалеке от поющей и пьяной толпы людей, вдалеке от Евы и Виктора, она хочет наконец-то расставить все точки над «i» и навсегда порвать какие-либо отношения с этим человеком. Она набрала воздух в легкие, вдохнув приятный летний воздух. И вместо того, чтобы сказать – «забудь все, что между нами было, уже ничего не вернуть». Николь смогла лишь проговорить: - Какого черта ты используешь этот одеколон? Габриэль не удивился вопросу, улыбнулся так, как будто ждал этого вопроса: - Ты мне его подарила. Помнишь? Перед съемками «Моей вины» и сказала, чтобы я использовал его только в самые радостные моменты жизни. - Ты использовал его каждый день на съемках! – воскликнула Николь. - Потому что тогда я был счастлив! - Габриэль вскочил на ноги, и в одно мгновение оказался перед ней, тяжело дыша, - и сейчас я использую его только, чтобы чувствовать тебя. Странно, правда? Все моменты, связанные с тобой… -Хватит! – осекла его Николь, - не надо. Все это в прошлом, Габи. Девушке бы очень хотелось сейчас дотронуться до его щеки, ощутить небритость кожи, вдохнуть ближе его аромат, но так будет только хуже. - Ничего не вернуть. Не вспоминай. Уоллес опустила глаза, не хотела чувствовать эти жгучие слезы, которые начинали предательски литься. Голос слегка дрогнул, когда она произнесла: - Ты знаешь договор. Мы обещали. Габриэль понимал каждое ее слово, каждое ее действие, этот чертов договор. - Что ж, Никки, с премьерой, - допивая свой бокал, проговорил Гевара, - Наша вина.