Меж больничных стен

      Уже не в первый раз Дейдара видит больничные выбеленные стены. Отдельный стол с чайником и старой микроволновкой посередине длинного коридора, детский рваный плач из дальней палаты и мягкая улыбка молодой медсестры. Все это уже знакомо, даже почти не пугает.       У парня обнаружен лейкоз. Рак крови, если опустить все медицинские термины. После услышанного согласился на госпитализацию, дабы понаблюдать за плачевным состоянием организма и понять, можно ли что-то сделать.       В просторной палате под номером пятьдесят восемь было не так плохо. Чистая постель, а с окна тянет свежий летний воздух. Последний раз Дей был в больнице лет шесть или семь назад, но его прибытие там продлилось почти целую вечность, а точнее три месяца. В этот раз родные точно также, как и в прошлый, дополнительно привезли необходимые вещи, которых было подозрительно много. Теперь общепалатный стол украшен его кружкой с каким-то мемом из 2012-го, а рядом с ней пустая таблетница.       Первые три дня и поверить не мог, что именно этот диагноз набрел на его молодую душу. Спустя неделю прибывания смирился, понадеявшись на самый лучший исход.       Иногда вечером с разрешения выходил из палаты и мимолетно болтал с другими пациентами, слегка смеясь. Иногда ходил в игровую комнату, где был телевизор, но доступно было лишь пять каналов. В этой же игровой научился играть в шахматы благодаря десятилетнему мальчику с ампутированной ногой до колена из-за автокатастрофы. Дейдара ходил на все процедуры, получал комплименты по поводу роскошных волос от медсестер, но вот результаты всех анализов пока стояли на месте.       Смерти он боялся, как огня или собак с бешенством, поэтому все время верил наилучшее. Слушать про "смертельную болезнь" не хотел, почему и закрывал уши, когда лечащий врач пытался сказать об этом.       И после возвращения из очередного процедурного кабинета заметил чужие вещи на соседней кровати. "Неужто сосед, хм", — подумал Дейдара, усевшись на свою койку.       Действительно, спустя минут двадцать в дверях появилась медсестра, а слева от нее кто-то новый. Это был парень с рюкзаком на спине. Взгляд пустой, ростом такой-же, как Дей, запястья тоненькие, поверх футболка на два размера больше, а волосы бордовые и расстрепанные. Медсестра тихо сказала новому пациенту чувствовать себя как дома, обведя рукой всю палату. После она быстро ушла, недовольно вздыхая.       Некто новый без стеснения и приветствия прошел внутрь. Чувствуя неловкость, Дейдара обратился к тому:       — Привет?       В ответ тишина, но некто обратил внимание из-за громкого голоса, аккуратно кивнув в знак приветствия.       — А ты не любишь говорить, да? Меня Дейдара зовут, — приняв сидячее положение на кровати, произнес тот, — А тебя, хм?       — Сасори, — коротко и почти шепотом сказал некто новый.       — Интересно звучит, хм. А у тебя какая проблема? И почему ты без вещей почти, м?       — Моя проблема – это ты, потому что бесишь меня.       Дей неодобрительно хмыкнул в сторону второго, заваливаясь с грохотом на скрипучию койку. Парень на вид моложе Дейдары лет на пять, а дерзит, как старый дед, ненавидящий свою жизнь.       Весь вечер Сасори что-то чиркал карандашом в своем небольшом альбоме. На ужин также просидел за этим делом в углу своего спального места, прислушиваясь к тишине. На следующий день в семь утра уже где-то пропадал в процедурках, а вернулся с наикислющей миной. От такой удушающей обстановки Дею плохело от одного взгляда на соседа по палате. С мальчиком без ноги и то было интереснее.       На обеде, сидя друг перед другом за одним небольшим столом, Дейдара заметил, как тот еле держит ложку в руке, а второй ладонью подпирает голову, будто та сейчас свалится с шеи.       — Фсе норм, м? — жуя гречку спросил обеспокоенный Тсукури. Не хватало еще того, чтоб у него на глазах кто-то откинулся.       — Да. У меня ХИБС. Такое бывает.       — Что такое ХИБС, хм? Фпервые слышу       — Хроническая ишемическая болезнь сердца – сокращенно ХИБС. Проявляется недомоганием, ну, слабостью типа, болями в груди, — вяло объяснял Сасори, — У меня еще кровь брали несколько раз, так что, бывает.       Хоть тот и объяснил, Дей все равно ничего не понимал в медицине. Вооружившись телефоном, быстро поискал значение этой болезни. Прочитал, а толку ноль. Но понял лишь одно – Сасори тоже на грани смерти.       — Хроническая, хм? Ты всю жизнь такой?       — М-да. Редко, но все-же передается по наследству, — со стаканом чая в руках говорил парень, — Ты то что? Выглядишь здоровым.       — А! — как-то слишком радостно начал Дейдара, — У меня рак крови, оказывается. Сначала похудел сильно, даже волосы выпадать начали, хм. Стал болеть, ага, через неделю вылечусь, а потом снова болею чем-то и так целый месяц. Думал из-за стресса так, ну, экзамены в унике по скульптуре, а теперь я здесь перед тобой сижу... — а закончил чересчур траурно, с опущенными в стол глазами.       Их несколько минутное молчание имело неприятное напряжение, от которого у Тсукури скручивало живот в трубочку. Он думал, чем бы заняться после обеда, пока Сасори просто стеклянно пялился на свое отражение в прозрачной кружке.       — Подожди, по скульпторе? В искусстве толк знаешь? — в его голосе проблескивала капелька надежды.       — Конечно! Искусство – нечто мимолетное и грандиозное, что легко потерять в мгновение ока.       Сасори самую малость скривил лицо.       — Чушь какая-то. Искусство – нечто прекрасное, что может длиться целую вечность.       Так их спор разлился на целый час без перерыва, пока медсестры не начали плановый обход. Но и после него эти адские дебаты не прекращались. Всяко лучше, чем ничего не делать и думать о приближающейся смерти. Толком не зная друг друга, Дейдара уже представлял, о чем они поговорят завтра.

☆☆

      Оба ходили к своим лечащим врачам. У обоих были так себе прогнозы на жизнь. Хроническая болезнь Сасори стала непонятно прогрессировать, из-за чего точные показания пока давать рано. Рак крови Дея заставлял его находиться на лезвии ножа. Про свою болезнь узнал поздно, но шансы спастись были, наверное. И видя, как сосед по палате даже не волнуется о своем состоянии, спокойно ожидая смерти, парню было не по себе.       Про то, что Сасори совсем не боялся умереть стало ясно после первого взгляда. Рассказал, что его бабуля работает в этой больнице, но ее дело связано с лабораторией, из-за чего увидеть ее где-то рядом можно не всегда. Смерти он не боялся с самого детства. Из-за смертельного диагноза не может заниматься какой либо активностью или банально быстро ходить. Коллекционировал пачки от сигарет, так как не мог сам затянуться, а будучи подростком очень хотел. По больницам шастал с пяти лет. Облазил все морги с бабулей за руку и знал наизусть каждого врача в двух больницах, в которых до сих пор работает бабуля. Из-за серьезной проблемы в организме почти никогда не оставался без присмотра врачей, дабы вдруг не отключился.       Слушая это из уст парня, Дейдара светло верил в свое безболезненное будущее. Но при слове "химиотерапия" мурашки покрывают все тело молниеносно, а страх внутри пожирает. Он слишком любил свои волосы и косички, которые мама в детстве заплетала для смешных фотографий в альбом. Любил просыпаться по утрам, видеть свое отражение в зеркале, когда чистил зубы. Но все это еще возможно повторить, если пройти курс лечения.       Ожидая ужина в тихой палате, где слышен лишь ветер, колышущий листву деревьев, Дей не мог усидеть на месте. Ходил туда-сюда, ведь неожиданный прилив энергии благодаря паре таблеток дал о себе знать. Сасори все смотрел и надеялся, когда же тот запнется на ровном месте.       — А ты боишься умереть вот прям внезапно, хм? — громко спросил гуляющий, не останавливаясь.       — Боже, Дейдара... Даже если ты переформулируешь вопрос о смерти хоть двести раз, то мой ответ не изменится.       — Значит, боишься?       — Знаешь, чего я действительно боюсь? — тихо огласил Сасори, заинтересовав, — То, что я не успею полностью насладиться этой жизнью. Я делал много чего, но одно я так и не успел.       — И что же это, хм? — тот остановился, втянувшись в чужие слова еще больше.       — Полюбить.       Секунды молчания превратились в вечность. Дей был искренне удивлен, что у такого, на первый вид, красивого человека нет самой настоящей любви. Справедливости ради, Дейдара тоже никогда не любил. Не было времени.       — И тебе это правда надо, хм?       — А почему нет? — спросил Сасори, наклонив голову, — Не хотел бы провести остаток жизни в комфорте?       Его слова имели смысл, но слишком простой и печальный. Оба не знали, когда один из дней болезни станет последним.       — Когда шанс твоей смерти возрастает с каждым днем, то ты попросту не успеваешь откладывать все на потом, — продолжил свои слова парень.       Дей огорченно взглянул сначала на его сгорбленную спину, а после на грудь, где распологалось сердце. Смотрел недолго, но заметил, как Сасори сгибает вовнутрь плечи.       — И тебе все равно, кого любить, хм? — тихо спросил Дейдара       — Уже да. А тебе? Или ты думаешь, что выживешь на все сто процентов? — его брови нахмурились, но легкая наглая улыбка превратила эти слова в насмешку.       Тот задумался над тяжелым вопросом. Устойчивого понятия о любви не существует, но желание ее ощутить так сильно и будто недосягаемо, что становится дурно.       — Я никогда не любил.       Тишина на секунд тридцать разлилась по всей больнице.       — Хочешь попробовать? — предложил Сасори.

♡♡

      Все самое сокровенное и больное, что происходило в двух жизнях за многие года, вылилось за один больничный день. Оказывается, руки Сасори все это время были такими холодными, а волосы Дейдары такие ломкие и сухие. Щупать друг друга в первый раз очень странно, особенно после молчаливого завтрака за общим столом. Молчать и прислушиваться к тишине обычно скучно, но это из-за кома в горле, боязни что-то сказать после неловких взглядов глаза в глаза.       С замиранием сердца Дей пытался как можно аккуратнее обнять больную грудь Сасори, еле прикасаясь к его спине. Во рту от волнения пересохло и дыхание сбилось. Медсестры не ходят, у них обед и весь персонал собрался в одной небольшой дальней комнате. Меж палат ничего никогда не слышно, только если ребенок не кричит во все горло. Но даже так их голоса – шепот рядом с чужим лицом. А разговоры совсем ни о чем.       Сасори приложил его руку на свою грудь. Сквозь ткань футболки тот ощущал ладонью прерывный стук сердца. Эти ощущения в новинку и почему-то не поддаются объяснению.       Быстрый разбег каждый по своей койке, когда начался вечерний обход и последний прием лекарств за день. Мимолетное, якобы случайное прикосновение пальцев в очереди в процедурный кабинет. Простой, но такой приятный вопрос: принести ли второму чай, вызвал у него еле заметную улыбку, как только Дейдара вышел с двумя кружками из палаты. Все эти моменты очень напоминали подростковую простую влюбленность, когда в животе отчего-то летают бабочки и кружат целый день.       Их разговоры про искусство тянулись до глубокой ночи и быстро затихали, когда стук каблуков по полу разносился по всему коридору. Иногда к Дею приходили родственники, болтающие с ним больше часа, пока Сасори лишь наблюдал. К последнему через раз вечером заходила бабушка, которая порой приносила что-то вкусное из дома. И этим вкусным он всегда делился со своим соседом по палате. Когда бабушка уходила, их постигала изнывающая тишина, будто темы для разговора кончились.       — И как тебе, хм? — вдруг спросил Дейдара, сидя на своей койке.       — Про что ты?       — Ну, про любовь.       И тот погрузился в мимолетные думы, зачем-то смотря на свою ладонь, до которой часто дотрагивался Дей.       — Мне нравится. Мне ты нравишься, — приглушенно оповестил Сасори.       — А это не странно за такое короткое время, хм?       — А почему это должно быть странным?       Дейдара не знал, почему должно, поэтому впервые для себя разорвал невидимую грань всего должного. Он неуверенно встал со своей постели и аккуратно присел на чужую, прямо рядом с Сасори. Парень на него никак не реагировал, но когда Дей положил свою голову ему на плечо, что-то внутри расплавилось.       — Я могу... тебя...       — Можешь, — быстро прошептал Сасори.       Тяжелый вздох со стороны Дейдары и его сухие ладони на мягкой коже щек второго. Оба прислушиваются к шорохам в коридоре, дабы никакой врач не проходил мимо. Взгляд голубых глазок мечется из стороны в сторону, остановившись на слегка поджатых губах Сасори.       Расстояние между их губ плавно сокращается, а веки неохотно опускаются вниз, закрывая обзор перед собой. Сердце Дея слишком сильно бьется из-за нарастающего волнения. Жаркий выдох носом и в то же время его расплывающаяся улыбка. Поцелуй нежен и отдает в самые кончики пальцев, тем самым побудив Сасори прижать к себе второго чуть сильнее, буквально на пару секунд. Ноги словно ватные, а каждая частичка тела пульсирует. Отстранившись, каждый пытался скрыть всю громкость тяжкого дыхания, как и немного покрасневшие щеки.       Мельком посмотрев прямо ему в глаза, Дейдара с осторожностью обнял своего возлюбленного, поглаживая его по голове.       — Я люблю... хм... правда люблю тебя, — произнес тот у самого уха, приподняв уголки губ.       Следующие пара молчаливых часов, идущих так быстро, заставили окунуться в сотню прикосновений и робких взглядов. Сам для себя Дей узнал, насколько приятно просто молчать и быть с кем-то рядом. Хоть и пару раз пришлось бегать до своей кровати, ведь звонкие шаги и громкие разговоры медсестер пугают, даже если они и не думали заходить в палату.       Но ночью эти шаги так редки, что и бояться нечего. Дейдара пялился в темный потолок, лежа не на своем месте. Больничные койки узкие, но это никак не помешало их ночным обьятиям. Сасори удобно устроился рядом, почти полностью закрывая тело своего возлюбленного своим. Дей гладил его спину, плечи, зарывался пальцами в волосы и редко целовал в лоб и в макушку. Хотел прижать возлюбленного так крепко, но так боялся сделать больно. Накрывал его и себя тонким покрывалом, которое приятно контрастировало с приоткрытым окном. Хотел поцеловать в губы еще раз, но не знал, как сделать это аккуратно в таком положении.       В этот момент парень чувствовал себя живее всех живых и хотел, чтоб это чувство осталось с ним навечно.       — Ты спишь, хм? — его рука на теле возлюбленного медленно остановилась.       — А что?       — Ты все еще веришь в свою скорую смерть, хм?       — Я знаю, что умру, — уверенно ответил Сасори, — но, надеюсь, что это произойдет не завтра, знаешь...       Ответа не было, ведь губы Дейдары растянулись в слабой улыбке. Он тоже надеялся, чтоб время в этом беззаботном завтра остановилось.       Рядом с ним Дей забывал о времени, о жизни за пределами больницы, своей болезни и о завтрашней химиотерапии, пока сердце Сасори быстро отдавало пульсацию в его грудь.