from the Ritz to the rubble

             

______________________

"дорогая мама,

пишу тебе с Лазурного берега, Французской Ривьеры, где, наконец-то, пригодилось моё знание языка, пусть и во многом не совершенное. смею тебя успокоить, встретили меня весьма достойно: как договаривались, мистер Морнингстар предоставил мне жилье и возможность комфортного передвижения в лице водителя, который с каждым днем всё больше раздражает меня своей вездесущностью. надеюсь, ты не беспокоишься за меня, поскольку я намерен вынести из этого небольшого рабочего путешествия максимум пользы и веселья.

целую твои нежные руки, навечно твой, Аластор.

p.s. сегодня встречу его сына. надеюсь, он не такой несносный, как о нем отзываются"

______________________

             громкий стук печатной машинки вносил ясность в спутанные мысли, в которых смешалось предвкушение и волнение. Аластору хватило одного дня, чтобы освоиться на новом месте, и сейчас, как примерный сын, он решил отправить своей матери короткое письмо, дабы не переживала понапрасну. в любом случае всё происходящее — лишь для её благополучия. по крайней мере Аластор очень надеялся на то, что успешное завершение нетривиальной миссии принесет его неполной семье финансовое благополучие, пусть и временное. но этого было бы вполне достаточно, чтобы расплатиться со всеми долгами, что уже звучит довольно-таки неплохо.       давая черным буквам схватиться на шероховатом листе бумаги, парень обвел неспешным взглядом свою скромную комнату и тихо выдохнул. не прошло недели с момента, когда грузный мистер Морнингстар выцепил его своим властным взглядом из кучки скучающих молодых людей, запертых в душных стенах местной церквушки: мать настаивала, причем успешно, на его присутствии — пыталась всадить зерно веры и благоговения перед эфемерной божьей фигурой. но циничный по своей натуре Аластор лишь зевал, закрывая лицо локтем, и едко ухмылялся, пока прихожане не начали медленно разбредаться к выходу. звук их шагов отскакивал от монолитных стен и погружал в медитативное состояние.       — не впечатляет? — басистый голос, обращенный к нему, прозвучал за спиной, заставив парня медленно развернуться. в этот момент его мать о чем-то беседовала с пастором, вернее, кротко слушала, часто кивая и принимая всю нескладную лапшу, которую ей навешивал худощавый мужчина, разодетый в помпезные тряпки, поэтому времени на разговор с кем-либо было предостаточно.       — всеобщее помешательство не может меня впечатлить, сэр. скучно быть единственным трезвым человеком в этом обществе, — честно сказал Аластор, без особого интереса рассматривая своего собеседника, который слабо улыбнулся в ответ на его реплику.       — понимаю твой скептицизм. но тем не менее что-то же заставило тебя стойко отстоять всю службу, — мужчина резким движением стряхнул со своих плеч иллюзорную пыль. — можешь не объясняться, я хорошо знаком с твоей матерью, Аластор. она славная женщина.       покосившись в сторону матери, которая никак не спешила закончить свой диалог, Аластор вскинул бровь, тем самым выразив свое недоверие и любопытство, пока седовласый мужчина, задрав голову, рассматривал своды расписного потолка, поджимал свои губы и размеренно кивал, словно откликаясь на какие-то предположения в своем сознании.       — не подскажете, с кем имею честь говорить, сэр? — скривив губы в дружелюбной улыбке, поинтересовался парень. лицо собеседника пусть и казалось ему знакомым, но смутные воспоминания никак не хотели давать внятного ответа на вопрос о том, кем был этот внезапно заговоривший с ним человек.       — если я тебе скажу, что я владею всеми типографиями, газетными изданиями и радиовещанием этого города, может, ты и сам догадаешься, кто я? — от встречного вопроса, заданного с нескрываемыми снисходительностью и усталостью, Аластор невольно приоткрыл рот и насупил брови.       — мистер Морнингстар... — только и успел полушепотом проговорить он, прежде чем его перебили.       — собственной персоной. знаешь, я не привык к пустым разговорам. нет, конечно, если тебе для успокоения хочется ещё какое-то время поговорить о религии или обсудить то, какой ужасный ливень был пару дней назад в Новом Орлеане, я, так уж и быть, поддержу этот разговор. но, к сожалению, время стоит очень дорого, особенно моё.       — весьма заинтригован, — не без сарказма ответил Аластор. — неужели вам нужна моя помощь?       — помощь! — рассмеявшись, мужчина выдал всё свое раздражение, которое так упорно маскировал за напускным спокойствием и добродушием, после чего снова стал сосредоточенным. — хотя, знаешь, лучше слова и не подобрать. однако не упускай из виду, что мы оба можем помочь друг другу.       — боюсь, мне нечего вам предложить, сэр.       — ошибаешься, Аластор. каждый человек может оказаться полезным, если знать, о чем просить. не хочу томить тебя, но в то же время не могу высказать все свои мысли на пороге этой церкви, прости меня, боже, — мужчина театрально перекрестился, заставив Аластора тихо усмехнуться. — предлагаю тебе встретиться и поговорить в более.. свободной обстановке. как ты на это смотришь?       — ну раз сам мистер Морнингстар предлагает мне встречу, то..       — не ехидничай раньше времени, юноша. то, о чем я попрошу тебя, уверен, не доставит тебе ни капли хлопот. вечером мой сподручный заедет за тобой, до скорой встречи.       Аластор замер, смотря вслед удаляющемуся мужчине. все его мысли были наполнены различными догадками о том, какое дело могло появиться между ними, ведь, по сути, он для него был простым незнакомцем, у которого ни доллара за душой, пусть и были спрятаны в рукавах несколько талантов, но навряд ли мистер Морнингстар разглядел их через пелену тягучего ладана, в пылу тихих молитв и приторного лицедейства.       что было ему нужно, одному богу известно. от этой издевательской мысли Аластор горько ухмыльнулся и вновь посмотрел на мать, благодарившую пастора за затянувшийся разговор. когда женские руки прильнули к его локтю, они вместе вышли из старой церкви и побрели по усыпанному осенними листьями парку, обходя стороной покосившиеся могильные памятники. солнечный свет, игривый и манящий, окрашивал окружающее пространство, придавая ласковую яркость всей природе, которая временно стихла, готовясь к последующему обновлению.       уже давно отгремели городские фестивали и ярмарки, и тихий район, в котором Аластор прожил всю свою сознательную жизнь, с неизменной легкостью нырнул в привычную колею. мать, идя под руку с сыном, о чем-то радостно щебетала, делилась привычным для неё воодушевлением, которое нередко заставляло Аластора улыбаться — искренне и нежно, пусть и во многом он не мог разделить всей полноты чувств, охвативших самого дорогого для него человека. поскольку все его мысли на данный момент были заполонены недавним диалогом.       — как давно ты знакома с мистером Морнингстаром и почему я об этом ничего не знал? — мягко спросил парень, заглядывая в карие глаза матери, вмиг наполнившиеся радостным удивлением.       — милый, он же патрон нашей церкви, ты позабыл? — без укора спросила она, поправляя пестрый платок на своей голове. — по-моему, он даже был на твоих крестинах.       — о господи... — Аластор не успел толком разразиться своим ядовитым замечанием, как мать легонько ударила его по руке.       — не богохульничай! — недовольно прошипела она, заставив сына рассмеяться. — не знаю, что ты там успел натворить, но, кажется, мистер Морнингстар заинтересовался тобой.       взгляд Аластора из рассеянного тут же преобразился в колкий и максимально собранный, прильнув к лицу матери и тем самым задав ей парочку немых вопросов. женщина громко вздохнула, опуская голову, и ещё сильнее прижалась к сыну.       — он недавно расспрашивал меня о тебе, — как будто стыдясь этого факта, ответила она. парень задумался: всё выглядит достаточно странным, и неудивительно, что тревога начала активнее ерзать в его грудной клетке. и хоть Аластор и любил всё неопределенное и странное, но не тогда, когда это касалось его напрямую.       — вот как?       — что бы он ни предложил, прошу, отнесись к этому серьезно. мистер Морнингстар уважаемый человек, не позволяй своей импульсивности наломать дров перед ним, — наставления матери всегда заставляли его широко улыбаться. в такие моменты он чувствовал себя непоседливым ребенком, у которого в мыслях никогда не проскакивали картины возможной бедности, непосильной ответственности и однообразия будней.       — разве я импульсивен? — с театральным удивлением спросил Аластор. для пущего эффекта он даже приложил руку к своей груди, вызывая у матери снисходительную улыбку.       — порой. но в любом случае, милый, пообещай мне, что ты подумаешь над предложением, прежде чем откажешься, хорошо?       в ответ Аластор несколько раз кивнул, и мать нежным касанием потрепала его волнистые волосы, после чего ему пришлось спешно поправлять растрепавшуюся прическу. весь оставшийся путь до дома женщина рассказывала ему последние новости их квартала: кто с кем поругался, кто — помирился, у кого какие радостные и горестные события сверкнули на горизонте жизни и так далее. но всё это время, слушая её вполуха, Аластор размышлял о том, какой разговор может его ждать сегодняшним вечером. и будет несправедливым, если мы не признаем, как сильно пылало в нем внутреннее любопытство, которое пусть и было сильнейшим из его пороков, но именно оно всегда спасало его от скуки.