from the Ritz to the rubble

                    Аластор чувствовал, как под пронзительным взглядом Люцифера плавилась его кожа. ещё минута промедления, и он обязательно создаст не то впечатление, которое нужно для успешного выполнения миссии. небольшая свита, стоявшая за спиной своего молодого покровителя, по-разному смотрела на незваного гостя: Вельзевул и Сатана, застывшие по обе стороны от светловолосого парня, подавляли открытым предубеждением и недоверчивостью; Бельфегор, выглядывавшая из-за плеча, сидела на деревянном стуле и с оттенком легко уловимого страха осматривала наряд гостя; Асмодей и Левиафан, переглянувшись друг с другом, растянули на своих лицах хитрые улыбки и изучали Аластора с интересом, словно тот был музейным экспонатом.       возможно, если бы встреча была тет-а-тет или хотя бы не сразу после непонятного шоу, оставившего в сознании парня слишком много открытых вопросов, тот бы не стоял, как вкопанный. но его от провала спасли шаги, послышавшиеся за спиной: Люцифер быстро перевел взгляд с Аластора, посмотрев в затемненный коридор, из которого он не так давно появился. серьезность тут же сменилась недоверием, брови грозно дрогнули, сдвигаясь к переносице, и парень ненароком решил обернуться: там, вяло и нехотя, шел Маммон.       — ты раздал деньги? — на выдохе спросил Люцифер, еле скрывая свое недовольство. Маммон обошел Аластора стороной, не обращая на того никакого внимания, и втиснулся на кожаный диван.       — они отказались, и я не стал настаивать, — блондин, услышав этот ответ, тут же закрыл глаза. в нем смешалось раздражение и усталость, выдаваемое даже в плавных и размеренных движениях.       — придется отослать по почте, — себе под нос проговорил Люцифер и вновь выпрямился, обращаясь к Аластору. — вы что-то хотели? если вы пришли за деньгами, то Маммон рассчитает вас прямо сейчас. ведь так, Маммон?       голубые глаза грозно сощурились, заставляя юношу подняться с дивана и неловко проковылять к Аластору. понимая, что лучшей возможности, чтобы выложить несколько карт на стол, у него уже не будет, парень шагнул вперед и дружелюбно улыбнулся. изнутри его раздирала неопределенность, к тому же остаточные впечатления от представления и давящая атмосфера маленького закулисья оказывали не самое лучшее влияние на его настрой.       — о, нет-нет, я пришел сюда не за этим, — прочистив горло, заговорил Аластор. — я журналист. и мне бы хотелось поговорить с человеком, устроившим столь грандиозное шоу.       Люцифер, встрепенувшись в начале, тут же поник, и уголки его губ печально опустились вниз: что в услышанных словах заставило его выдать такую реакцию? недостаточное количество похвалы и восхищения или, наоборот, её наличие? Вельзевул, решив вмешаться, мягко коснулась его плеча и прошептала так, что даже Аластору можно было услышать её слова:       — разве встреча с журналистами не была запланирована на другое время? ты ведь хотел уйти, — в ответ Люцифер нежно улыбнулся и похлопал её по руке, словно успокаивая, но в большей степени не её, а самого себя. после чего вновь повернулся к Аластору.       — вы же тот самый человек, с которым я говорил о конклаве? — услышав этот вопрос, парню хотелось с облегчением выдохнуть. было что-то притягательное в том, как Люцифер выговаривал слова. возможно, сам факт, что из всех телефонных звонков (а их было немало) он удосужился запомнить такую мелочь. хотя мистер Морнингстар ведь предупреждал о подобном.       — а вы, я так полагаю, кардинал Люцифер? — с легкой усмешкой спросил Аластор, и тогда его собеседник хитро улыбнулся, но как-то странно: смесь задумчивости, подозрения и интереса смешалась в том, как искривились его тонкие губы.       и тогда-то в голове возникла страшная мысль: он ведь ни разу за все представление не назвал своего имени, вернее, псевдонима. равно, как и за кулисами никто не обращался к нему, используя это почти роковое сочетание букв. лишь сам Люцифер сыпал именами направо и налево. от этого стало тесно в собственном костюме: черная атласная бабочка обтягивала шею удушающим жгутом, а рукава, не так давно не приносившие абсолютно никакого дискомфорта, не давали лишний раз пошевелить рукой.       — можно просто Люцифер. у меня нет титулов, но это пока, — после его ответа Аластору стало немного спокойнее. в конце концов, он мог просто сослаться на то, что его смекалка позволила связать имена членов его труппы и добавить недостающее.       кажется, с каждой минутой прежнее напряжение, повисшее в спертом воздухе, начинало рассеиваться, поскольку часть свиты, потеряв всякий интерес к гостю, неспешно переключилась на свои дела: они весело переговаривались, обсуждая шоу, стирали грим со своих лиц, помогая друг другу, и разбредались по разным углам небольшого помещения. Люцифер стянул со спинки стула свой белоснежный пиджак. звонко зазвенели золотистые цепи на его эполетах. тем временем Вельзевул и Сатана, словно телохранители, продолжали стоять подле него. их взгляды не переменились — они по-прежнему желали прожечь в Аласторе несколько крупных дыр.       — пройдемся? расскажете мне, что вам, всё-таки, нужно, — накинув пиджак на плечи, сказал Люцифер и, не дождавшись ответа, повернулся к широкоплечему Сатане: — не говори с журналистами, пусть всё сделает Левиафан и Асмодей. у них это лучше получается.       похлопав мужчину по плечу и подмигнув мрачнеющей с каждой минутой Вельзевул, Люцифер направился к выходу и остановился, когда осознал, что Аластор по-прежнему стоит на месте. одного его взгляда было достаточно, чтобы вывести того из холодного оцепенения. следуя за ним по темным путанным коридорам, парень решил беззастенчиво рассмотреть его.       чуть ниже его ростом, Люцифер двигался без сомнений — лёгкие, почти воздушные, движения, особенно то, как виртуозно жестикулируют его пальцы с нежно-розовыми костяшками. идеальная осанка, округлые плечи, стянутые белоснежной тканью рубашки, тонкие кисти, а на коже — сплетение фиолетово-синих вен, на руках особенно напряженных. с такой-то внешностью просто грех не стать обольстителем публики: наблюдая за зрителями в зале, Аластор заметил, как приоткрываются пухлые женские губки, как расширяются мужские глаза, — он пленял всех, даже если ничего не говорил.       — итак, поделитесь со мной, почему вы назвали это шоу грандиозным? — через плечо бросил Люцифер и скользнул за портьеру. они пробирались через закулисье, в сторону служебного выхода, который вывел их на залитую темнотой улицу.       казалось, что этот город теперь пахнет совершенно по-другому: если утром он источал аромат моря и свежесваренного кофе, то теперь в воздухе повисли цветочные нотки, запах красного вина и лёгкой грусти. Аластор быстро поравнялся со своим собеседником и огляделся: эта часть города, как и многие другие, была ему абсолютно незнакома. отогнав мысли о том, как же ему добраться до гостиничного номера, он решил ответить на вопрос:       — сам характер представления не оставляет возможности подобрать другое слово. да и организация.. должно быть, на это ушло много денег, — неловко покашляв, проговорил он, и Люцифер с печальной улыбкой взглянул на него и отвернулся.       — странно, вы не похожи на попрошайку, — блондин ответил задумчиво, словно это замечание не должно было сорваться с губ. Аластор нервно усмехнулся и нахмурился от неуместности сказанных слов.       — в каком смысле? — не скрывая своего недоумения, спросил он.       — у вас так голос дрогнул на слове "деньги", вот я и подумал, — возмутительно! Аластор хотел было остановиться, сказать что-то колкое в ответ, но Люцифер опередил его, лениво проговорив: — вы, я так понимаю, впервые во Франции?       — почему вы так решили? — раздражение скользнуло в интонацию голоса, придавая вопросу грубый оттенок. Люцифер пожал плечами и достал из кармана металлический портсигар. губами вытащив из него коричневую сигарету, он остановился.       — часто оглядываетесь по сторонам. навряд ли это из страха передо мной, хотя.. кто знает, — обворожительная улыбка с сигаретой во рту.       как там говорят? дьявол в деталях? теперь Аластор был ещё ближе к пониманию смысла этой фразы: когда лицо Люцифера объяло облако серого дыма, а в воздух пропитался табачным ароматом с едва уловимой ноткой кислого яблока, его широкая улыбка внушала опасение. складывалось впечатление, будто он не только держит уши востро, как и говорил его отец, но и подмечает каждый жест, оттенок взгляда, пытаясь через них узнать куда больше, чем может рассказать ему собеседник. Аластору стало неуютно — он думал, что наблюдателем будет только он. а ошибаться всегда неприятно.       — ладно, вы правы, — начал говорить он и услышал, как Люцифер тихо хмыкнул, делая глубокую затяжку. — я прибыл чуть меньше недели назад. а что насчет вас? как давно вы здесь обосновались?       — в прошлом месяце, — быстро ответил Люцифер, не сбавляя темпа своей ходьбы. вместе они пробирались между брошенных на этапе строительства домов. в темноте их ботинки периодически натыкались на строительный мусор, и тогда тишина дребезжала от обилия скрежета и хруста.       — ни за что не поверю, что вам хватило одного месяца, чтобы устроить такое шоу, — Люцифер тут же немного дернулся, с веселым прищуром посмотрев на Аластора. кажется, чем больше начинаешь говорить про представление, тем сильнее в отблеске лунного света начинают сверкать эти голубые глаза. взяв это на вооружение, парень хотел и дальше гнуть эту линию.       — разумеется, я не настолько самонадеян. просто однажды мне попался в руки труд о жизни Наполеона. и там я взял на заметку историю о его самокоронации. вам что-то известно об этом? — выйдя на узкий тротуар, спросил Люцифер.       — просветите меня.       — что ж, когда в мае сенат принял новую конституцию и признал Наполеона императором, его политической мощи было недостаточно для того, чтобы править безгранично и претворять в жизнь свои планы. понимая, что без поддержки простого народа он не сможет закрепиться, Наполеон с помощью своих верных людей начал искусственно взращивать в обществе желание: люди должны сами захотеть увидеть его в короне, иначе, без должной подготовки, поколения, потрясенные свержением монархии и кровопролитной революцией, отторгли бы его и бровью бы не повели, — спокойно, с небольшими паузами, говорил Люцифер, пока Аластор мысленно фиксировал каждое слово. — с помощью своих сподручных Наполеон начал вживлять эту идею в массы: слухи о том, что скоро грядет событие, которое возвеличит Францию, разносились молниеносно; живописцы вовсю изображали торжественные сцены коронации, а в театрах и салонах всё чаще обсуждали символику будущего, которое скрывалось за углом. такой тонкой манипуляцией удалось добиться успешных результатов плебисцита, где сама идея об империи закрепилась не только на бумаге, но и на сердцах людей. ряд ключевых игроков прошлой системы пал под натиском Наполеона, всё больше возвышающегося в глазах умалишенного плебса. а дальше случилась и сама коронация. будь я моложе, я бы, наверно, ужаснулся от подобного, но со временем во мне закрепилось одно простое мнение: люди не хотят думать, они хотят поедать чужие мысли, которые преподносят им на золотых блюдцах под соусом избранности и мнимой свободы. мол, посмотрите, как вы вольны выбирать то, что вам по душе, хотя на самом деле выбора никакого нет.       Люцифер вновь рассмеялся — казалось бы, легко и непринужденно, но что-то нервное скользнуло в этом смехе. как будто он не до конца верил в высказанную мысль, пытался проверить её на практике, продолжая сохранять в глубине себя гаснущий огонек надежды.       — и как эта история повлияла на характер вашей подготовки? — не без интереса спросил Аластор, заставив Люцифера ухмыльнуться.       — всё-то вам расскажи, — с усмешкой ответил он и похлопал парня по плечу, из-за чего тот машинально вздрогнул. — знаете, меня утомляют односторонние разговоры. расскажите лучше про себя, а я вас, так уж и быть, внимательно послушаю.       Аластор молчал какое-то время, тщательно выстраивая в голове цепочку из любезно выдуманных мистером Морнингстаром фактов. оставалось лишь преподнести это с должной правдоподобностью и небрежностью.       — о, поверьте, я обычный журналист, прибывший не так давно из Америки по приглашению: редакционная коллегия часто поглядывала на культуру Запада, и когда в кулуарах чаще стали упоминать загадочную фигуру, планирующую перевернуть мировоззрение всего светского мира, меня отправили разнюхать подробности. вот так я и оказался здесь, — пока он говорил, Люцифер периодически хмурился, словно взвешивая каждое слово и анализируя его.       — неужели слухи дошли и до Америки? — с недоверием переспросил он, впирая Аластора придирчивым взглядом.       — иначе меня бы здесь не было, — небрежно ответил он, и тогда Люцифер остановился. краем взгляда Аластор увидел, как в паре метров от них остановился мигающий фарами автомобиль. блондин некоторое время молчал, и вдруг его черты лица смягчились, словно под гнетом странного озарения: из задумчивого оно превратилось в удивленное.       — прошу прощения! порой я такой невнимательный и бесстыдно невежливый. ведь я даже не поинтересовался, как вас зовут, — словно извиняясь, быстро выпалил он.       — Аластор.       — хм, Аластор... знаете, у меня огромное предубеждение к журналистам, особенно к тем, кто работает в Америке. а вы, я так понимаю, хотите урвать интересный материал? — Аластор приоткрыл рот, но Люцифер прервал его рвущуюся наружу речь простым взмахом руки, после чего продолжил: — можете не отвечать, это риторический вопрос. будет честнее, если я сразу скажу, что для принятия решения о нашем.. сотрудничестве или как это зовется в вашей сфере.. ах, впрочем, неважно! в общем, мне нужно время. но, как назло, вот тот автомобиль, привлекший ваше внимание, приехал за мной, поэтому мне необходимо покинуть вас.       — я и не ожидал, что вы согласитесь так скоро, — Люцифер улыбнулся, кивнул и последовал в сторону машины, заглушающей своим рыком умиротворенную тишину. Аластор продолжил стоять на месте.       — похвально. скажите, в какой гостинице вы остановились? — его голос зазвучал чуть громче, пока ноги несли его вперед.       — Хаятт. недалеко от набережной, — прокричал вслед Аластор, и Люцифер юркнул в автомобильный салон, не одарив его ни улыбкой на прощание, ни даже взмахом руки. но тут машина плавно скользнула по мощенной дороге, и окно с пассажирской стороны медленно опустилось.       — запомните, Аластор, знакомство с Европой всегда нужно начинать с Ритца, — складывая руки перед собой и утыкаясь в них подбородком, невинно и дружелюбно ответил блондин. — дайте мне сутки на раздумья. я позвоню вам.              парень кивнул в ответ, и тогда машина, постепенно увеличивая скорость, продолжила свой ход. какое-то время Аластор смотрел ей вслед, пока темный металлический хвост не скрылся за покровами ночи. в груди смешались все чувства — от разочарования до предвкушения. медленно, совсем не думая о последствиях, он поплелся в сторону шпиля, выглядывающего из-за оранжевых крыш. нужно было сообщить обо всем мистеру Морнингстару, причем, как можно скорее.