from the Ritz to the rubble

                    когда солнце стыдливо скрылось за горизонтом, уронив на город плотную вуаль темноты, Аластор прибыл на место встречи: безлюдная гавань, оцепленная территорией яхт-клуба, была густо освещена уличными фонарями. персонал заведения уже знал о его прибытии, поэтому как только его нога, обтянутая в лакированный кожаный ботинок, ступила на устеленную плиткой тропинку, навстречу вышла улыбчивая девушка — и ему ничего не стоило улыбнуться ей в ответ. пока он шел в направлении пристани, не осталось никаких сомнений, что Люцифер уже ждет его — по крайней мере, об этом сообщал едва ощутимый аромат сигарет, впитавшийся в свежий воздух. и как только он взобрался на борт частной яхты, не проскользнуло ни капли удивления и испуга, когда бодрый голос обратился к нему:       — надеюсь, вы не страдаете от морской болезни, — по голосу было слышно, что Люцифер говорил сквозь лёгкую ухмылку. — капитан! можем отчаливать.       обтекаемый, похожий на каплю воды, корпус медленно заскользил по поверхности, оставляя после себя внушительный поток ряби. яркие огни марины, которая с каждой минутой становилась всё дальше, отражались на водной глади размытыми желтыми бликами, танцующими в такт с морскими волнами. лениво оглядев борт, Аластор по-смешному удивился: "на этот раз без ужина, Люцифер? сдаешь в позициях" — в самом деле низенький, вытянутый вдоль диванов, стол абсолютно не располагал даже маломальскими закусками. лишь два одиноких бокала и бутылка Шардоне, утопленная в металлических сводах ведерка со льдом, бросились в глаза как нечто само собой разумеющееся.       по периметру борта расположились низкие диваны, обитые плотной тканью цвета слоновой кости, — на одном из них вальяжно сидел Люцифер, закинув локоть на мягкую спинку. теплая подсветка, плотной линией протянутая под сиденьями, не освещала его лицо, лишь подчеркивала линию рук, пока меж пальцев покоилась почти истлевшая сигарета, и облепляла ткань белоснежной рубашки и черных брюк с нарочито подчеркнутыми стрелочками. его обычно столь яркие глаза оставались в полутени, мягко переливаясь бликами, похожими на россыпь крошечных фианитов. он странно молчал, кончиком пальца играясь с развязанным галстуком, свисающим чуть ли не до бляшки ремня.       — сегодня я купил себе радио, — нарушив умиротворенную тишину, обреченно проговорил Люцифер, словно насмехался над собственным признанием.       — успели внести его в свой список? — спросил Аластор, слабо улыбнувшись, и зашагал по деревянному полу. чувство ностальгии, не соответствующее ни месту, ни уж тем более атмосфере, проклюнулось в грудной клетке, вынуждая его с печальным изумлением смотреть на беспокойные морские волны.       — мне в самом деле стало интересно, что вы имели ввиду, когда говорили о лояльности и пластичности радио, даже захотелось прочувствовать это на себе, — Люцифер потянулся к металлической пепельнице. — поэтому прежде чем вы начнете допрашивать меня, мне бы хотелось допросить вас: считаю немного нечестным то, что вы будете узнавать меня поближе, при этом соблюдая дистанцию. моё нескромное мнение: интервью должно быть обоюдным.       — намереваетесь написать статью обо мне? или хотите использовать мои личные истории как источник для вдохновения при создании программы вашего следующего шоу? — Аластора ни капли не смутило желание Люцифера покопаться в его личности. в конце концов, об этом, во-первых, всегда предупреждал мистер Морнингстар, а, во-вторых, брюнет чуть ли не с самого детства научился держать язык за зубами: вряд ли в пылу разговора могло проскочить нечто такое, что заставит его горько пожалеть, поэтому и бояться было, в общем-то, нечего.       — от кого вы узнали, что я планирую ещё одно шоу? — сощурившись, искренне удивился Люцифер. его пронзительный взгляд не сводился с затылка брюнета, остановившегося неподалеку от посадочных мест.       — от вас, прямо только что, — ухмыльнувшись, ответил Аластор и сложил руки за спиной. — в целом, Люцифер, вы можете начинать свой допрос.       он ожидал, что канонада вопросов вторгнется в оркестр морских волн, с громким шипящим звуком шлепающих друг друга, но вместо этого Люцифер молчал, смакуя на кончике мысли всё то, что было ему интересно. чтобы придать своему молчанию хоть какое-то обоснование, его руки потянулись к темно-зеленой бутылке, покрывшейся холодной испариной. наполнив один из бокалов, блондин откинулся на спинку дивана и заговорил:       — почему вам так нужно это интервью? неужели вы уверены, что для американской общественности ваш материал будет хоть сколько-то интересным? — спросил Люцифер, после чего вновь замолчал и, чуть погодя, добавил: — я налил вам вино. присаживайтесь.       Аластор, медленно развернувшись, сперва посмотрел на бокал, в котором чуть подрагивал янтарный напиток, а после уже на самого Люцифера, так беззастенчиво и внимательно разглядывающего его в ответ из мягкой полутени, что придавала его чертам какую-то трагичную глубину. "у него удивительно низкая самооценка или это очередная проверка на вшивость?" — брюнет засомневался на мгновение. присев чуть поодаль, он взял в руки бокал и вместо того, чтобы прильнуть к очевидно дорогому вину, просто продолжил держать его, ухватившись кончиками пальцев за тонкую стеклянную ножку.       — вы не пьете? — спросил Аластор, кивая в сторону второго пустого бокала, на который Люцифер быстро перевел всё свое внимание.       — я никогда не пью в моменты спокойствия и веселья, — отозвался блондин, стянув с себя болтающийся галстук и кинув его на гладкую столешницу. — лучше ответьте на мой вопрос.       — что ж, я хочу того же, что и вы, когда устраиваете свои вычурные представления: признания. всё, что делают люди, так или иначе направлено на закрытие двух потребностей: удовольствия и признания, — Аластор даже ни на секунду не лгал, когда отвечал на вопрос Люцифера, чье лицо помрачнело то ли от несогласия, то ли от непонимания. сложив руки на груди, он усмехнулся.       — не разделяю вашего мнения, — сказал он, желая продолжить свою мысль, но брюнет проворно вытащил из кармана прихваченный диктофон.       — позволите начать запись? — вмешался Аластор, чуть склонившись к столу и нажав кнопку до того, как Люцифер дал свое согласие.       — да, разумеется, — махнув рукой, устало проговорил блондин. — повторюсь, я не разделяю вашего мнения, поскольку вы забываете о других вещах, например, об интересе..       — интерес и удовольствие неотделимы, — отметил Аластор, вытянув указательный палец.       — утоленный интерес не всегда приносит удовольствие, — спокойно обрубил Люцифер.       их взгляды сцепились в полумраке: голубые глаза, округлившиеся в момент, когда Люцифер насупил свои брови, смотрели с небольшим недовольством — карие глаза были иронично-равнодушными, предвзято смотрели в ответ, словно уличая в чем-то глубоко уязвимом и постыдном. Аластор почувствовал, что он ухватился за что-то очень личное, отчего ему захотелось продлить эту ветвь их разговора, но блондин оказался быстрее в своем желании отгородиться:       — оставим интерес. но что насчет скуки? — в его голосе вновь послышалась природная непринужденность. — можно ведь что-то делать просто потому, что сгораешь от скуки, не находите?       — вы противоречите самому себе, Люцифер, — мягко отметил Аластор, вновь заставляя блондина нахмуриться. — вы разделяете интерес, скуку и удовольствие так, будто они не связаны друг с другом. скука всегда толкает нас в сторону интереса и долгое время служит простым оправданием, особенно, если признать, что вам может быть интересно, слишком мучительно.       — говорите так, словно для вас не проблематично признать свой интерес к странным вещам, — с легкой усмешкой ответил Люцифер и отвел взгляд в сторону небесного полотна, на поверхности которого сияли смазанными пятнами крохотные звезды.       — я уже признал один из своих интересов в вашем присутствии, большего не ждите, — лавируя между неоднозначными репликами, Аластор чувствовал себя, как рыба в воде. даже несмотря на то, что рано или поздно он мог запутаться в расставляемых сетях, сотканных из двойных смыслов и тонкой интерпретации, подобные разговоры веселили его, пусть и недолго.       — вы о радио? — темные брови Люцифера скакнули вверх, выдавая его насмешку. — и что же в нем такого интересного, Аластор? если поделитесь поподробнее, я, возможно, прислушаюсь к вашему мнению и больше никогда не заявлюсь на пороге телестудии.       в прозвучавшем ответе Аластор тут же разглядел возможность насолить Винсенту. какое-то иррациональное доверие диктовало ему о том, что Люцифер вполне сможет сдержать свое слово — навряд ли такой внешне горделивый человек стал бы разбрасываться обещаниями, которые он не сможет сдержать. внезапно пробудившиеся азарт и воодушевление вынудили брюнета быстро вскочить с дивана. хлопнув в ладоши, он широко улыбнулся и остановился напротив собеседника, замершего в ожидании.       — вы, наверно, удивитесь, если я скажу вам, что ранее работал на одной из радиостанций, — набирая в легкие побольше воздуха, весело заговорил Аластор. — эфиры похожи на маленькую театральную постановку, но вместо лиц и их мимики в распоряжении лишь голос, который нужно тонко настроить так, чтобы не дать слушателю забыться.       странная идея, озарившая его сознание, заставила Аластора замолчать и начать озираться по сторонам в поисках решения, способного утолить его жажду в импровизации. ему невероятно хотелось продемонстрировать Люциферу все прелести того дела, которым горела его собственная душа. поэтому когда взгляд, вспыхнувший от вдохновения, зацепился за галстук, неаккуратной кучкой лежащий на столешнице, брюнет тут же ухватился за него и подошел к собеседнику.       — позволите? — невинно спросил он, вытянув вперед руки. Люцифер, недолго думая, чуть поддался вперед и замер, и тогда к нему скользнули пальцы Аластора, который продолжил говорить: — ключевое преимущество радио в том, что вы не можете видеть. как забавно.. дважды вы лишали меня зрения.       — час вашего реванша настал? я ведь извинился за второй раз, — улыбнувшись, ответил Люцифер, пока Аластор аккуратно закрывал его глаза с помощью плотного галстука.       как только пальцы перестали корпеть над узлом, блондин поправил повязку и вернулся в исходное положение. пусть и волнение исполосовало его грудную клетку, он позволил себе расслабиться, прислушиваясь к тому, как плещутся волны за бортом и как звучит спешная поступь Аластора, начавшего бродить из стороны в сторону. и как только брюнет тихо откашлялся и глубоко вдохнул, Люцифер довольно улыбнулся.       — добрый вечер, дорогие радиослушатели, хотя постойте... — приложив палец к губам, Аластор выдержал небольшую паузу. — сегодня у нас эфир с единственным зрителем. какое счастье, что он ослеплен: кнопку выключателя сможет найти уж точно не сразу! — чуть наклонившись, он перешел на шепот. — Люцифер, если вы меня слышите, моргните дважды. а если нет, то продолжайте сидеть неподвижно. я в любом случае не замолкну, пока не закончится радиоэфир.       — а как сделать эту штуку чуть громче? — со смехом отозвался Люцифер, чувствуя, как веселье пьянит его похлеще любого алкогольного напитка, какого бы сорта и давности он ни был. повинуясь желанию своего слушателя, Аластор послушно сделал несколько шагов навстречу.       — так-так, сегодня объектом нашего эфира стал подозрительно элегантный человек с почти маниакальной потребностью во внимании, — Люцифер тихо засмеялся, склонив голову вбок, отчего его светлые кудри тут же налегли на лоб. — знаете, пусть он и не признает этого, но я уверен, что ему очень хочется, чтобы люди падали ему в ноги, когда он только заявляется на порог любого места, в котором ему так или иначе приходится оказаться. бесконечный нарциссизм? вполне! и, конечно, сегодня вас развлекает покорный слуга: бывший радиоведущий, ныне штатный истязатель всех любителей заурядных вещей.       — если мне не изменяет память, помимо унижения своих слушателей, в радиоэфирах бывают небольшие музыкальные перебивки, — пропуская мимо своих ушей все оскорбительные слова, проговорил Люцифер. вид его искренней улыбки вызывал в груди Аластора поток разрастающегося тепла, словно ему было невероятно приятно знать, что тот его слушает и соблюдает правила этой странной игры. конечно, если бы он еще не комментировал действие, было бы чуть лучше, но уже не так весело.       — нет, не в этот раз, — замявшись на мгновение от желания, всё-таки, удовлетворить просьбу Люцифера, Аластор широко улыбнулся.       — о, вы посмотрите! это радио умеет слушать! мне что, попался какой-то заколдованный приемник? — съязвил Люцифер, выставив руку вперед и постучав кулаком по воздуху, словно там и в самом деле стоял радиоприемник.       — итак, тема сегодняшнего эфира: "почему мы делаем вид, что не интересуемся тем, что на самом деле нас волнует?", — тихо усмехнувшись, Люцифер задрал подбородок и откинулся на спинку дивана. — итак, мой единственный слушатель, вопрос к вам: что чувствует человек, когда устраивает цирковое шоу, которое должно было вызвать волну недовольства, но вместо этого вызвало лишь шквал аплодисментов? может быть, часть зрителей, всё же, осталась с повязками на глазах и не разглядела всей то чертовщины, что творилась на арене? — сделав непродолжительную паузу, Аластор посмеялся. — вопрос был, разумеется, риторический. по крайней мере, последний.       Люцифер мог бы оскорбиться, затаить жгучую обиду на все те словесные провокации, которыми его осыпали в ходе этого дурачества. с завязанными глазами, неподвижный, он вслушивался лишь в то, как плавно сменяются интонации — то возвышаясь, то пикируя — и не мог сдержать довольной улыбки, появляющейся на лице от осознания, что ради того, чтобы поменять его мнение, Аластор может выкрутить всю свою театральность на максимум и предстать в таком вполне незнакомом для Люцифера амплуа. старания всегда его умиляли, особенно сейчас, когда приятный голос так естественно резонировал с окружающими звуками и уютной атмосферой.       — а теперь наша постоянная рубрика: "Люцифер — миф или обычный человек?", — плавно скользнув в сторону слушателя, Аластор опустился на диван и присел подле, чтобы иметь возможность отслеживать любой перепад в спокойном ритме дыхания. — верите ли вы, мой единственный слушатель, что за этой белоснежной рубашкой и сигаретным дымом скрывается не претенциозный шоумен, а живой человек, которому иногда может стать скучно, одиноко и.. страшно признавать, что всё, сотворенное им, не более, чем шаткая ширма? не спешите с ответом, мы всё равно в прямом эфире, а значит, времени у нас предостаточно. а теперь, пока вы думаете, небольшая музыкальная пауза.       вместо музыки полился задорный смех Люцифера, заставивший рассмеяться и Аластора, который откинулся на спинку дивана и начал под нос напевать какую-то незнакомую для блондина мелодию. повернув голову в сторону радиоведущего, блондин представлял его перед своими глазами — то, как расползается на его губах легкая, вполне искренняя улыбка, как сияют в темноте ночи его глубокие карие глаза, как едва заметно вздымается его грудь после столь внушительного монолога. в нос упрямо заползал ненавязчивый аромат его древесного парфюма. даже лишенный зрения, Люцифер так явно видел его — здесь, сидящим подле него и почти мурлыкающим под плеск волн и шум морского ветерка, который трепал светлые волосы своим мягким касанием. вот, в чем была основная магия: включать свое воображение и видеть, когда тебе не дают такой возможности — сопротивляться, пытаться перехитрить, чтобы просто видеть... сраженный этим выводом, блондин снова рассмеялся и услышал, как зашелестела рубашка Аластора, повернувшего к нему свое лицо.       Аластор разглядывал его, освещенного нежными огнями подсветки, и бесконтрольно улыбался, словно весь его внешний вид вызывал в нем задушенное, слабое, пленительное восхищение: то, как ярко выделялась полоса плотного галстука на его лице, как сиял природный румянец на щеках, словно после испитого алкоголя, как развевались его мягкие (даже на взгляд) волосы. но самое приятное, безусловно, в молчании, так громко говорившем о том, что его поняли и приняли: Люцифер ведь мог поднять на смех всё происходящее — не так, как он делал это сейчас, а злобно и с осуждением. его пальцы могли стянуть с глаз этот галстук ещё при первой неоднозначной реплике. в конце концов, он мог попросту оскорбиться и выйти из игры. но вот он — здесь. улыбается и молчит — пусть и по-странному, пусть и глупо в глазах Аластора. и полутень так нежно опоясывает его расслабленное тело, что невозможно оторвать глаза. в принципе, брюнет и не собирался этого делать, пока ему позволяют так бесстыдно любоваться.       — Аластор, — блондин заговорил мягко, почти с надеждой, дрогнувшей в спокойном голосе, отчего брюнет тут же выгнул свои брови в ожидании следующих слов: — снимите, пожалуйста, повязку.       руки инстинктивно потянулись к лицу Люцифера и застыли, кончиками пальцев не дотянувшись до плотной ткани, после чего поспешно отстранились, поскольку сам Аластор резко вынырнул на поверхность — ему не понравилось то, что он позволил себе забыться на мгновение. "в этом ведь и весь чертов Люцифер: строит из себя невинного ангела, хотя на деле таковым наверняка не является", — с легким раздражением подумал он, складывая руки на груди.       — вы можете это сделать самостоятельно, — с усмешкой ответил Аластор. — или вы привыкли к другому уровню обслуживания?       Люцифер отвернулся, продолжая улыбаться. когда он выпрямился, его пальцы потянулись к лицу, ощупали узорчатую ткань и аккуратно стянули её вниз. галстук остался на нем в виде небольшой петли, свисающей с длинной шеи.       — умеете же вы испортить момент, — с наигранным разочарованием отозвался он и одарил Аластора веселым взглядом. теперь его глаза так хорошо выделялись на фоне темной небесной завесы, отчего брюнет не выдержал столкновения их взглядов и перевел внимание на оставленный бокал с ароматным Шардоне.       — о, это мой главный талант, — отмахнулся Аластор, чуть ли не залпом осушая бокал. — может, всё-таки, перейдем уже к интервью?