На износ

      В усидчивости и трудоголизме Джейсу мог быть соперником под стать лишь Виктор, и то, в последнее время его партнёр предпочёл здоровье формулам. Но одного однажды вспыхнувшего гения, со временем, стало невозможно остановить. 22:37. Джейс переводит сонный взгляд на часы, его рабочий день с Виктором закончился еще два часа назад, а он торчит тут, грызёт карандаш и смотрит на почти пустой лист бумаги. В голову не шло ни одного решения. 23:14. Виктор собирается уходить, говорит, что у него ломит спину. В последний месяц он стал уходить раньше Джейса чаще, чем когда-либо. Это не было странным, его здоровье ухудшалось, как казалось Джейсу, с каждым рабочим днём. Или с каждой рабочей ночью. – Не забудь закрыть лабораторию. - сухо говорит совсем бледный Виктор, завязывая на длинной шее шарф и укрывая тканью грудь поплотнее. – Обычно это забываешь сделать ты. - уж очень хрипло отзывается Джейс. Он сам удивляется совему голосу, прокашливается, пока Виктор вымученно смотрит на него. – Не задерживайся, Джейс. - оставляет без комментария подкол партнёра он. - До завтра.       Виктор берёт свои ключи с ключницы с тихим, но таким раздражающим для воспаленного разума звяком. Джейс понимает, что мужчина ушёл лишь по скрипу двери и твёрдому, отчетливому и отдаляющимуся стуку трости по коридору. Слова Виктора доходят до Джейса только через время. 23:56. Холодный воздух из настеж открытого окна и очередная кружка кофе бодрили хорошо. Хотя насчёт кофе Джейс сомневался, вкус становился не то, что горьким, а противным и напоминающим что-то тухлое.       Наливая очередную кружку грязи, пришла и очередная гениальная мысль: пить прямо из кофейника! Но гениальность столь мутной и бредовой идеи разбилась в дребезки, стоило Джейсу сделать глоток на пробу и почувствовать песок на языке. 00:28. Начинало подташнивать и клонить в сон. Он, наверное, ушёл бы давно домой, если бы не горящие дедлайны. К слову, дедлайны не начинали даже дыметь, демонстрировать свои успехи им предстоит только через месяц. Единственным успехом сейчас сейчас станет только попытка не уснуть с карандашом в зубах.       Вскоре Джейс перестал следить даже за временем, ведь работа действительно пошла полным ходом, стоило ему вспомнить грозный взгляд Виктора, мотивирующий лучше любых наград.       Привычная головная боль была их третьим и постоянным ночным партнёром на протяжении уже очень долгого времени, поэтому Джейс не обращал внимание на ощущение «вот-вот лопнет мозг». Ну, подумаешь.       Индекс продуктивности его работы начал падать еще вечером во время их совместных с Виктором попыток провести рассчёт стоимости Хекс Врат. Именно попыток, потому что узнав только примерную цену найма одних рабочих для постройки, Виктор довольно красочно начал объяснять, что он думает о ценах в Пилтовере и о том, как ему это осточертело еще в юношестве. Считал только Виктор, а Джейс мечтательно смотрел на кипу бумаг на столе, представляя свою подушку. Сейчас же, переписывая одни и те же слова, Джейс, о чудо, всё же приходил к чему-то новому. Например он понимал, что с Виктором ему работается лучше. И что с ним просто лучше. 1:00. Джейс смотрит на часы недоуменно. Что он делал всё это время?       Взяв лист в руку, единственный исписанный только им за этот вечер и ночь, но зато с чем-то путным, Джейс удивленно вскидывает брови. Отпивает кофе, наклонив голову назад. Ничего необычного, но эта кружка кофе и большой глоток стали «последней каплей».       Острая боль ударила в голову, в носу закололо. Тело вмиг стало ватным и слабым, хваленая груда мышц ощущалась лишними грузом. Джейс ещё никогда не чувствовал себя так плохо. Виски сдавило, на затылок словно кто-то давил ладонью, а в глазницы, по ощущениям, кто-то долбился. За несколько секунд вся его жизнь пронеслась перед глазами, в голове помимо всплывших воспоминаний о маме и словах «не задерживайся», пронеслось шальное и пугающее «это всё».       Но, к счастью или нет, Джейс ещё жил и терпел эту адскую и дробящую изнутри черепную коробку боль. 1:14. Плотно стиснув челюсти, чтобы хоть как-то перетерпеть эту стреляющую в зубы боль, Джейс Талис пытался вспомнить, когда он в последний раз спал лакомые и правильные восемь часов в своей мягкой постели. Пиля мутным взглядом кофейник, ставший за минуты ненавистным, он пытался закрыть глаза и уснуть. Засыпал он, кстати, там где и хотел. На горе бумаг на столе, пытаясь обмануть мозг и представить перины. И, как бы Джейс не был зол на судьбу за несправидливый и незаслуженный откат его организма, сон всё же пришёл к нему, правда, не с распростертыми объятиями, а с тянущей болью в руках и шее. 8:30. По Виктору можно сверять часы. Джейс просыпается с громким стоном, переходящим в зевок, и желанием застрелиться, конечно. Кажется, его тычат в бок тростью. – Доброе утро, Джейс. - бодрый и жизнерадостный голос выспавшегося Виктора бьёт по ушам. Сегодня они, видимо, меняются местами. – Доброе, - кряхтит Джейс, пытаясь поднять голову со стола. - Виктор.       Было невыносимо жарко, так жарко, что казалось, и вот-вот выплывут глаза наружу, и это при том, что в лаборатории всегда холодно. Обувь и носки давили на ноги, брюки с ременём тоже, рубашка липла к телу, а галстук душил так, что было страшно пошевелиться. И еще одеяло на плечах, пахнущее пылью и Виктором.       Перед Джейсом ставят отмытую от липких пятен кружку с дымящимся кофе. Ох. – Молодец, Джейс, какой же ты молодец. Благодаря твоей эффективной ночной работе, чувствую, я сегодня буду работать за двоих! Блестяще, Джейс, ты - болван.       Виктор, очевидно и прекрасно понимая, что сейчас Талис в невменозе, машет несчастным листом с уравнениями прямо перед его глазами. – У тебя косоглазие? - приподняв губы в улыбке спрашивает мужчина. Восхищение и любовь к Виктору пропадает у Джейса от одного хитрого взгляда.       Плод ночных трудов Джейса оказался горьче любой десятой кружки кофе, ведь все решения были написаны наискосок и в разнобой. 8:34. У Джейса дёргается глаз, он снова стонет, а Виктор заливисто смеётся и целует тёплый висок. У всего есть свои плюсы и минусы, даже в переработках. Плюс — у Виктора очень красивая улыбка, минус — она редкая, а её ценою становятся насмешки над Джейсом Талисом.