Маг я, по-вашему, или кто?

      Ниша оказалась небольшой, вырубленной в скале комнаткой, явно служившей когда-то постом для древних стражей. Потолок был низким, воздух - пыльным и сухим. Зато здесь была безопасность: один узкий проход, который Юрг и Вильгельм быстро завалили обломками камня и одной из массивных дверей, сорванной с петель неподалёку. Теперь мы были в каменном коконе.       Развели небольшой, почти бездымный огонь из обломков деревянной амуниции стражей. Пламя, отражённое в полированном камне стен, отбрасывало тёплые, прыгающие тени. Тишина после бесконечного гула боя и шипения магии давила на уши, но это была благословенная, мирная тишина.       Я сидел, прислонившись к стене, с наслаждением потягивая тёплую воду из фляги. Венатор лежал рядом, очищенный от скверны. Вильгельм устроился в углу, напоминая груду старинного доспеха, и лишь слабое синее свечение в глазницах выдавало в нём бодрствующее существо. Юрг разбирал и смазывал свои цепи, время от времени что-то негромко бормоча. Селена сидела ближе ко входу, лицом к завалу, методично проверяя каждую застёжку на своём мундире. - Знаете. - нарушил тишину Юрг, не отрываясь от работы. - А ведь эта железная туша чуть мне ключицу не сломала. Чувствую, завтра синяк будет знатный. - Жалуешься? - проскрипел Вильгельм из своего угла. - А я помню, в три тысячи шестьдесят седьмом году Эпохи Империй, под Уриамом, у меня грифон всю левую лопатку... а, нет, стоп. Тогда у меня ещё были лопатки. Так вот, оторвал вместе с половиной ребер. Вот это был синяк.       Юрг фыркнул, но в его смехе не было насмешки - только усталое веселье. - Вечно ты со своими "а вот в моё время". Может, расскажешь что-нибудь весёлое? Про драконов, которых ты не убивал, или королев, которым не делал предложение? - Королевам я делал предложения только одного рода - оставить в живых, если они сдадут цитадель. - невозмутимо ответил скелет. - А из весёлого... Был у меня товарищ, дварф. Так тот умудрился в самом пылу тренировки с орками проиграть в кости свою собственную бороду. Потом месяц ходил, как ощипанный петух, пока не отросла.       Даже Селена не удержалась и позволила себе лёгкую улыбку. - А ты, Селена, - обратился к ней я. - что-нибудь вспомнишь не из церковных хроник? Из детства, может?       Она замерла, её пальцы застыли на пряжке. Потом, не глядя на нас, тихо сказала: - В детстве… у меня была кошка. Бродячая, серая, с одним белым ухом. Я подкармливала её у монастырских стен. Называла Пепел. Она боялась всех, кроме меня. Однажды принесла мне дохлую мышь и положила на подоконник кельи, как величайший дар. - Мило. - усмехнулся Юрг. - А что с ней стало? - Наставники узнали. Сказали, что привязанность к твари отвлекает от служения. Кота… прогнали. - Она резко дёрнула плечом, поправляя плащ. - Глупость. - Не глупость. - неожиданно серьёзно сказал Вильгельм. - Это была первая жертва. Чтобы приучить тебя отдавать то, что дорого, без сожаления. Старая тактика.       В комнате снова повисло молчание, но на этот раз некомфортное. - Ладно, хватит о грустном, - решительно перебил Юрг. - Давайте о важном. Что с этими штуками? - Он кивнул на аксессуары, лежащие в центре круга, рядом с огнём. Кольца, серьга и подвеска мерцали в свете пламени. - Нужно идентифицировать. - сказал я. - Без спешки. Утром, когда голова свежее. Может, они связаны друг с другом. Набор. - Или прокляты. - мрачно пошутил Юрг. - Надеваешь кольцо - и превращаешься в дерево. Как тот страж. - Тогда ты будешь первым добровольцем. - огрызнулся Вильгельм.       Мы снова замолчали, но теперь уже в более спокойной, усталой атмосфере. Я наблюдал за игрой огня на потолке. Тело ныло в ста местах, магический сосуд чувствовался пустым и хрупким, как яичная скорлупа. Но внутри была странная, глубокая удовлетворённость. Мы прошли через ад четверицы. Мы выжили. И сейчас, в этой каменной норе, с этими людьми, я чувствовал себя не просто членом отряда. Это было что-то большее. Не семья - слишком громкое слово для таких, как мы. Но... опора. Надёжный тыл. - Спите. - тихо сказала Селена, всё ещё глядя на завал. - Я первая буду стоять на страже. Четыре часа. Потом разбужу.       Никто не стал спорить. Юрг, завёрнувшись в плащ, почти мгновенно засопел. Вильгельм погасил огни в глазницах, превратившись в безжизненную статую. Я закрыл глаза, прислушиваясь к редким, размеренным шагам Селены у входа и к тихому потрескиванию углей. Снаружи, за тонной преградой камня, спало огромное, опасное подземелье. Но здесь, внутри, было тихо и безопасно. Впервые за много дней мы могли позволить себе просто быть. Не сражаться, не бежать, не думать о следующем этаже. Просто дышать и слушать тишину. Это было по-настоящему бесценно.