Эффект бабочки

Скрестив ноги, Майк сидел на полу тесной студии среди перепутанных кабелей и листков с нотами, которые окружали его, подобно запущенному саду из звуков. Запахи пыли, кофе и сигаретного дыма били в нос. Он помнил все это совсем другим. И все же такая обстановка странным образом успокаивала его. Он взял карандаш, набросал последовательность аккордов, которой, как ему было известно, суждено было стать знаковой. В воображении он слышал рев толпы, крики фанатов, оглушительные аплодисменты. Но в 2000 году существовали лишь он, Честер и остальные члены группы, голодной, неотшлифованной и полной потенциала. А еще Майку было известно, как все это закончится. Осознание этого сдавливало его, подобно тискам. Он прошел через все: альбомы, туры, интервью, смех, страдания, ошибки, награды, трагедии. Он помнил все в подробностях. Смерть Честера была той раной, которую он каждый день носил в сердце. И вот у него появилась возможность, но лишь возможность, этому помешать. Но нужно ли мешать? От этой мысли шла кругом голова. Измени он историю, к чему это может привести? Возможно, группа придет к краху, а может, добьется успеха, но по-другому. А Честер? Будет ли он испытывать все ту же боль, которая в итоге поглотила его с головой? Майк потер виски, чувствуя, как хаос в голове закручивает водовороты. - Ладно, - прошептал он, - по одному шагу за раз. Тут в комнату бодро вошел Честер, и он вскинул глаза. Волосы у него были спутанными, а глаза сияли той неукротимой энергией, которая всегда так привлекала к нему людей. - Ты там, судя по виду, планируешь захват мира, - поддел его Честер и повалился на диван. - Что у тебя на уме? Майк выдавил улыбку. - Просто продумываю аккорды. Знаешь... о музыке думаю. Честер выгнул бровь. Эти слова его не убедили. - Ага, ага, заливай. Ты как-то изменился в последнее время. Выкладывай. Майк поколебался. Смог бы он ему рассказать? "Я побывал в будущем, я все видел, и я хочу, чтобы ты жил?" Конечно, нет. Честер решил бы, что у него не все дома. Может, позвонил бы Робу или Брэду, чтобы те заперли его на ночь в студии. Так что Майк ничего не сказал. Вместо этого он выпрямился и помедлил взглядом на Честере, любуясь очертаниями его челюсти, ясной улыбкой, тем, как он по-хозяйски перемещается по комнате. Притягательный, опасный и добросердечный Честер. Тот приблизился к Майку. - Ты же знаешь, мне ты все можешь рассказать. Мы же друзья, верно? У Майка сжалось в груди. Друзья, да... но, может быть, и нечто большее. По крайней мере, с его стороны. Он с трудом сглотнул. - Да. Друзья. Честер улыбнулся. - Ну вот, отлично. Друзья. Принимается. Но рано или поздно придется тебе расколоться. А то слишком ты замкнулся. Тут зашли остальные члены группы. Роб уселся на усилитель и принялся что-то рассеянно выстукивать, Брэд возился с ремнем от гитары, Феникс крутил ручки своего баса, а Джо, стоя за вертушками, напевал какой-то бит. - Ты как-то по-другому выглядишь, - осторожно заметил Брэд, бросив взгляд на Майка. - Как будто тебе известно что-то такое, чего не знаем мы. А может, ты просто устал, не знаю. Майк тихонько рассмеялся. Прозвучало неважно. - Да, думаю, устал. И столько идей всяких в воздухе витает... Феликс заулыбался. - Идей, значит? Нам расскажешь или так, просто дразнишься? Майк покачал головой. - Пока не расскажу. Но скоро продемонстрирую. Ребята оставили его в покое, и Майк снова опустился на пол. Он уставился на аккорды, которые набросал до этого. Ему было известно, какие песни станут хитами. Он мог бы поменять тексты, адаптировать биты. Сделать материал лучше, более безопасным и менее трагичным. Но Майк начинал колебаться всякий раз, когда задумывался о переменах. Что, если ради спасения Честера означало, что придется изменить все: группу, музыку, себя самого? Сможет ли он с этим жить? Стук в дверь заставил его вынырнуть из своих мыслей. В комнату заглянул Честер с улыбкой на лице. - Погулять не хочешь? Нужно воздухом дышать, чувак. Ты тут взаперти целый день, так с ума сойдешь. Майк поколебался. - Хорошо. Они вышли навстречу прохладе. Улицы были тише, чем ему запомнилось, город казался юным и непричесанным, точь-в-точь как они сами. Честер шагал рядом, напевая себе под нос то, чему предстояло стать прекрасной мелодией, которая когда-нибудь повлияет на тысячи жизней. 'Crawling in my skin These wounds, they will not heal Fear is how I fall Confusing what is real' Майк почувствовал укол в груди. Ему хотелось предупредить Честера, защитить его, прижать к себе и никогда не отпускать. Но он ничего не сказал. Честер бросил на него взгляд. - Что там у тебя в голове крутится? Майк тихонько рассмеялся. - Даже если я бы тебе рассказал, ты бы мне не поверил. Честер легонько подтолкнул его локтем. - Кто знает. Попробуй. Сердце Майка пропустило удар. "Попробуй". Боже, как ему этого хотелось. Рассказать ему обо всем, о будущем, о музыке, о страданиях, о любви, которую он к нему питал. Но он не мог. Не сейчас. А может, и никогда. Вместо этого он сказал: - Просто думаю о группе. Обо всем, что нам предстоит сделать. Честер улыбнулся, и сердце Майка сжалось. Эта улыбка, такая жизнерадостная, ясная, полная надежды... он лишился ее. А теперь у него был шанс этого избежать. Они шли, и до Майка дошло, что теперь он пытается переварить не только мысли о будущем, но и то, как его все сильнее тянет к Честеру. Началось все безобидно: касание рук, общий смех, то, как Честер смотрел на него, когда ему казалось, что этого никто не видит. Все это и правда происходило, и от этого шла кругом голова. ...Пока они были в студии, Майк наблюдал за Честером. Тот настраивал микрофон, а солнечные лучи играли в его волосах. Парень, стоявший перед Майком, был молод, полон жизни и ничего не знал о трагедиях, поджидавших впереди. Седьмое чувство так и кричало ему о том, что нужно защитить его. А пульс тем временем сигнализировал о кое-чем ином... и это было нечто опасное... - Майк, - внезапно окликнул Честер, вырывая его из потока мыслей. - Что такое? Ты весь день в пространство пялишься. Майк встряхнулся и заставил себя улыбнуться. - Да я просто задумался. О музыке. Честер улыбнулся еще шире. - Ты и твоя музыка. Вечно о ней думаешь. Мне это так в тебе нравится. Майк почувствовал, как внутри разливается тепло, тот странный трепет, которого он не чувствовал много лет. В нем было нечто пугающее и в то же время чудесное. Он с трудом сглотнул, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме того, как у него сдавливало в груди, стоило взгляду Честера пересечься с его. Репетиция возобновилась, и Майк погрузился в ритм. Барабаны, гитара, вокал, все это переплавлялось в нечто живое, искреннее, неотшлифованное, многообещающее. Ритм, каждая нота, каждая мелодия напоминали ему обо всем, что он потерял, а теперь обрел шанс изменить. Он понимал, что у него есть власть изменить музыку, группу, будущее. Но он понимал и то, что за все есть своя цена. Каждая поправка, каждое изменение, каждое слово может отозваться так, что он уже не сможет ничего контролировать. И Честер... Каждый раз, когда Майк смотрел на него, слышал его смех, ловил взгляд, соприкасался руками, он чувствовал то самое притяжение. Влечение к чему-то запретному, чудесному и настоящему. Он не знал, что это: дружба, томление, нечто посередине, но игнорировать это не мог. Нужно было принять решение. Время, знание о том, что ждет в будущем, томление в сердце, - все это давило на него, и он понятия не имел, сколько еще сможет это выносить. Солнце опускалось за дома, студия подернулась длинными тенями, и тут Майк осознал, что не может отменить то, что случилось в прошлом, и вычеркнуть из него горе. Нельзя переписать заново то, роковое. Но, может быть, можно по-новому слепить настоящее. Защитить Честера, направлять группу, прислушаться к чувствам, которые он так долго давил в себе. При мысли об этом на него нахлынул страх и тоска. И он осознал кое-что пугающее. Было неясно, чего ему хочется больше: безопасного будущего или этих будоражащих чувств от перемен.