Только один раз

***

-Илья, есть хочешь? —сказал Ермолаев, смотря в открытый холодильник, пока младший мыл руки. -Не, не буду. —выходя из ванной отказался подросток.       Квартира преподавателя была светлой, что странно, ведь Илья думал, что старший живёт как вампир в полной темноте. Кот путался под ногами юноши, когда тот проходил на кухню к голубоглазому. Илья всё ещё шмыгал носом, да и горло саднило, ещё и голова болела от опьянения. Было жарко, но младший оставался в своей кофте. Он попросту не мог снять её. Блять, кажется, Илья заболел, а до конца он это поймёт, когда будет трезв. -Ты мне не нравишься. —хмуро проговорил Александр. -Я в курсе. —спокойно, немного поморщившись сказал подросток. Ермолаев цокнул и закатил глаза. -Я не про это, умник. Ты заболел? А я же тебе говорил, что добром не кончится, отпустил на свою голову... -Ну Александр Александрович, не нагоняйте жути. —пытался отнекиваться Илья. Ну заболел он, ну ничего страшного нет. Что, в первый раз что ли? -Дай. -Что? — спросил младший. Александр Александрович протянул руку ко лбу подростка, проверить температуру. Ермолаев нахмурился, видимо, температура и вправду была. -Сиди, я сейчас. —старший быстро ушёл в глубь квартиры, что было слышно тихое шуршание.       Илья оставался на месте, как ему и говорили. Делать это было тяжело, голова немного болела и кружилась, заставляя парня жмуриться.       Через пару минут старший пришёл обратно на кухню, протягивая грудусник подростку. -Зачем? Всё нормально. — юноша только хотел положить грудусник на стол, как его остановили. -Нет, Илья, не нормально. Померь. Или я сделаю это сам. -Да понял я, понял. — буркнул подросток себе под нос, но градусник в подмышку вставил.

***

-Александр Александрович, 38.5 не смертельная температура! — капризно сказала юноша, сидя за столом. -Илья, даже не начинай! Слышать не хочу! -Александр Александрович. -Закрой рот, малой! — уже строже рявкнул Ермолаев, ища жаропонижающие в аптечке, раскладывая разные коробки на стол перед Ильёй. М-да... Илья жёстко влип. Погулял называется. И не отвянет же! Прилип как банный лист к жопе и никак не хочет отлипать, зараза такая. Ещё же родителям не дай бог позвонит, а они то не аля-улю, гони гусей, ей богу. -Так. Эти вот, эти и вот эти, только не сразу все, а то умрёшь у меня. —приказным тоном сказал Александр, показывая младшему что и когда надо. -И хорошо. — на выдозе сказал Илья. -Илья. Шутишь или?. — на секунду остановился голубоглазый. -Шучу, шучу. —Илья не шутил. Он хотел. А может, пока преподаватель отвернётся, он по быстрому съест все? Не успеет. Да и такую ответственность перекладывать не хотелось. Сам умираешь, будь добр, не оставляй проблем после себя. Да и легче уже с крыши рвануть... Или же вены вырезать... Фу, нет. Только не вены, они и так страдают бедные. Самый безболезненный это таблетки, не, ну а чё, наглотался, уснул и в лучший мир. Илья вообще считал, что жизнь и наша Земля - это ад. А рай это рай, оттуда и попадают в ад, то есть сюда. А если он прямо сейчас расскажет об этом Ермолаеву, он посчитает это пьяным бредом? Или же? — отрывает его от мыслей старший. -Илья? Чего задумался? —кареглазый решил немного сгладить углы. -О жизни. -Мм, и что думаешь? —заинтересовано спросил Александр. -Да хуйня полная. — младшему уже было всё равно, он не следил за словами. -Илья! —строго сказал преподаватель. -Да всё, всё, молчу. — опустив голову вниз и устремляя взгляд на кофту обиженно надувная губы. -Спать скоро, ты в душ пойдёшь? —обыденно сказал Ермолаев, как будто Илья живёт с ним лет пять. -Я домой пойду. — буркнул Илья. -Ты думаешь, я не звонил твоим родителям? —эта фраза вызвала одновременно стыд и злость у мальчика. - Прости, но сейчас они явно не смогут тебя поставить на ноги как можно скорее. Ты остаёшься у меня. Завтра перенесёшь необходимые вещи, ты понял? — эти слова очень плотно засели в мутном сознании подростка. Юноша скривился. -Я просто хочу домой. Отпустите, а. —это пауза ровной в секунды для Ильи была вечностью. -Ты не пойдёшь домой. -А вот и пойду. — подросток встаёт, уверенно направляясь к входной двери. Не до конца обувает свои кроссовки, стаптывая пятки, чтобы было быстрее. Александр спокойной облакатился о косяк в коридоре, складывая руки на груди.       Как только Илья хотел открыть двери, думая, почему же Ермолаев так легко его отпускает? Это странно?..       Мальчик выпрямился, поправил кофту, от которой становилось дурно, и уже хотел выйти, как двери не поддались попыткам открыть её. Ком встал в горле, не давая даже нормально дышать. Илья ударил по двери ладонью, потому что костяшки жутко садили. Подросток медленно скатился по двери, на которую несколько минут назад были такие надежды. Юноша поджал колени к груди, обнимая себя руками, голова невольно опустилась на колени, пряча лицо. Илье, кажется, стало хуже, алкоголь, температура, голова просто раскалывалась.       Александр громко вздохнул. Подросток был слишком упрямый. -Илья, поднимайся, пойдём. —сначала старший думал, что кареглазый просто так его послушает, спокойно встанет. Видимо не сейчас. -Не пойду я никуда. —на последних словах голос младшего дрогнул. -Илья, пожалуйста. —Ермолаев сам и не знал, что может уговаривать подростка встать с пола и пойти хотя бы просто сесть за стол. -Илюш, хочешь фильм посмотреть? Или мультик? —к детям надо подходить аккуратно, аккуратно, но не близко. -Хочу. —подросток поднял голову, проверяя, правду ли говорит преподаватель. -Тогда пошли. —протягивая руку подростку сказал старший. Илья встал, с опаской смотря на Ермолаева. А он ничего такой.       Мальчик всегда любил сопливые фильмы и драмы, что то в них есть. А вот Александра такие фильмы не трогали. И даже близко не вызывали эмоций. Старший помог подняться ученику, понимая, что сейчас тот возможно не очень себя чувствует. Удерживая мальчика за локоть, повёл в гостиную, где стоял удобный диван и телевизор. Младший покачивался из стороны в сторону, пытаясь не упасть прям на Ермолаева.       Руки преподавателя и сам мужчина помогли дойти до дивана, усадив непослушного мальчика. -Сиди. Выбор за тобой Илья, я сейчас. — старший поспешно вышел из гостиной, чтобы принести плед на всякий случай, если младшему станет холодно или он уснёт прям на диване.       Илья остановился на "Хатико". Грустный фильм про дружбу пса и мужчины. Он знал, что в конце скорее всего уснёт, но хотел посмотреть до конца, мало ли педагог, такой холодный, твёрдый, как скала, заплачет. Его напугал голос Александра, он говорил тише, мягче. -Выбрал уже? — Ермолаев посмотрел на телевизор, где на весь экран был милый пёс с подписью "Хатико". Александр вздохнул. -Не знал, что тебе такое нравится. — с ухмылкой произнёс старший. -Ну... Можем не смотреть, если хотите...— грустно сказал кареглазый. -Будем смотреть, мне тоже нравится. —младший повеселел, подвинулся, чтобы старшему было достаточно места, и чтобы не было неловко.       Илья смотрит на пульт, чтобы понять, на какую кнопку ему нажать, дабы посмотреть фильм. Он делает это нелепо, ему не доводилось пользоваться такими предметами. Но всё же разобравшись в управлении, что не оказалось таким сложным, как казалось, он включил фильм, пошла начальная заставка.

***

Полтора часа прошли быстро, конец приближался, а Илья всё ближе и ближе прижимался к Ермолаеву, на что тот не сопротивлялся. Обхватив диванную подушку, Илья пытался держаться молодцом, но не очень и выходило, когда в голове мальчик прокручивал конец фильма, который был совсем близко. Александр же был с каменным лицом, наперёд зная печальный конец.       Когда собака больше не нашла своего горячо любимого хозяина, которого ждала каждый день, то его такие глубокие, понимающие глаза наполнились слезами отчаяния. Так же слёзы обиды и отчаяния пошли у Ильи тонкими ручейками. Младший шмыгал носом, утыкался в подушку, размазывая влагу по лицу. Александр отвлёкся от фильма и его душераздирающего конца, поглядывая на Илью, который эмоционально был похож на того самого пса. Старший несколько минут поглядывал на подростка, на его плечи, котрые немного дёргались, на руки, котрые крепко обхватывали подушку, они тоже немного подрагивали.       Ермолаев встал. Резко, быстро, больно. Оставляя мальчика одного, в страшном одиночестве, которое могло бы полностью захватить юношу. Выходя из комнаты, голубоглазый услышал, как младший зарыдал в голос, не скрывая этого. Но Илья плакал не из за фильма и этого глупого пса. А из за Ермолаева, который бросил его одного в таком положении. Да, конечно он помог Илье, занял его чем то, но так оставлять пьяного подростка... Надо иметь яйца.       Преподаватель вышел из гостиной, подавляя желание сорваться обратно к бедному подростку, обнять, успокоить, убедить, что это всего лишь фильм, что всё хорошо. Это было странно, страшно для самого мужчины. Он не знал, что с ним. Просто заинтересован в нём? Может. Но если бы он был "просто заинтересован", то младший не сидел бы у него в гостиной в не трезвом состоянии. И уж точно не ревел бы над Хатико. Зачем он вообще предложил малому что то посмотреть? Он бы уложил его спать, или бы выгнал домой... Нет, не выгнал бы, но что то придумал.       И вот, у мальчика сильнее поднимается температура за какие-то жалкие десять минут. Он не плачет, не кричит, не зовёт. Он ждёт. Ждёт, пока температура поднимется до сорока двух градусов и он спокойно уйдёт в мир иной. Илья чувствует, как горит его тело изнутри, будто там зажгли пламя, которое потушить нельзя. Он откидывается на спинку дивана, впиваясь пальцами в маленькую подушку, которая хоть и немного, но помогала. Подросток потихоньку закрывал глаза, всё медленнее и медленнее моргая.       Александр прошёл на кухню, садясь за стол с громким вздохом и уже тихим выдохом. Он не знал, сколько так сидел, гляда в одну точку. Час? Два? Три? Посмотрел на часы. 23:29. Блять. Он резко встал со стула, быстрым шагом идя к Илье.       Ермолаев застыл на пороге комнаты, когда увидел часть макушки юноши. Голова была наклонной вниз, мальчик тихо сопел. Лицо было немного красным из за температуры, было видно, что Илье жарко. Александр подошёл ближе.

***

      Старший аккуратными движениями рук подцепил толстовку мальчика. Он заранее принёс свою футболку, чтобы не смущать младшего. Он стягивает с подростка кофту, но в области рук ткань странно скользит и отлипает. Александр решил не обращать внимания на это. За окном было темно, лишь маленький ночник освещал Илью. Последний же что то промычал в сторону возражения. Полуголый мальчик был на диване, пока старший находил способ, как легче и быстрее надеть на подростка футболку. Александр, чтобы не напугать младшего, перед тем как надеть футболку, предупредил. -Илюш, футболку надень пожалуйста. — ещё никогда Александр так не обращался даже с детьми намного младше Ильи. Он что то пробормотал, но отреагировал спокойно, просовывая голову в отверстие. -Теперь ручку... —старший аккуратно взял парня за руку, слыша, как тот тихо шипит. -Чего? — Ермолаев поглядел на подростка, не поняв, где он смог причинить вред мальчику. -Мм, Саш, больно. -Где? —старший всё ещё бегал глазами по кареглазому, но проблему не находил. Он даже не обратил внимания на на это сокращение его имени с "Александр Александрович", до хриплое "Саш". Ему нравилось?       Александр намного осторожнее взял руку подростка, просунул в рукав. Что то странное. Не может быть. Чтобы Илья таким занимался? Да ни за что. Он же не такой... Да? Или?.. Старший проверит это когда полностью переоденет мальчика.

***

Руки дрожали. Александр сел рядом на диване. Взгляд на часы. 00:34. Обратно на Илью. Самое последнее, чтобы хотел увидеть Александр на руках мальчишки - порезы. Не важно какие, глубокие, тонкие, старые или новые. Он глубоко вздохнул. А если есть что то? Блять.       Младший в это время даже не понимал, что сейчас его поймают за его делом, которое продолжалось на протяжении нескольких лет.       Тревога. Голубоглазый встряхнул головой, пытаясь отогнать мысли. Взял одну руку. Смотрит. Долго. Осознаёт. Твою мать. Нет. Только не Илья. Пожалуйста. Мальчик, бедный мальчик. -Илья...—глубокие полосы заполнили руку младшего. Вторая рука. Левая. Ещё хуже. Видимо, на ней удобнее?.       И что делать? Что говорить? Как поступить? Проигнорировать? Отругать? Рассказать родителям? Помочь? Как? У него в его колледже оценки по психологии всегда были ни одно утешение. Сейчас надо помочь. Как умеет. Как сможет.       Руки ученика холодные, такие, что кажется, что тот долго копашился в снегу, или долго был на холоде. Обработать. Надо обработать, точно. Ермолаев аккуратно опустил руки. Тихо встал.       Сейчас замотать хотя бы бинтами, чем то побрызгать, чтобы не занести всякие неприятные болезни. Александр неумело, но крепко заматывал руки подростку, который, кажется, совсем не сопротивлялся. Закончив, старший даже гордился собой? Ещё бы. Но мальчика ещё надо было уложить. Тогда Ермолаеву показалось отличной идеей положить его в свою кровать.       Преподаватель сначала встал сам, потом берёт под колени кареглазого, второй рукой за спину. Он лёгкий. Подозрительно лёгкий. Это точно не здорово. Они и об этом поговорят. Утром они обо всём поговорят. Надо взять отгул, чтобы быть рядом с подростком, мало ли ещё делов наделает.       Темноволосый следил за всем, обо что мог ударить младшего. Донёс. Положил. Блин. Плед в гостиной. Сходил, взял, по пути споткнулся о кота, извинился, накрыл Илью. Не ложится же рядом с ним? Или он не вспомнит? Ну, была не была.

***

На диване удобно. Конечно не так удобно, как сейчас было удобно Илье, но тоже ничего. Александр облумывает всё, что произошло за сегодняшний день. Пиздец. Просто полный пиздец. Тотальный! Почему он пытается подобрать слова, если происходит тотальный пиздец? Он и сам не знал. Ему хотелось наорать, трясти Илью за плечи, объяснить всё. Объяснить, что хорошим это не закончится.       В эту ночь он так и не смог закрыть глаза.