Зарисовки по ATEEZ o(≧v≦)o

Музей пахнул холодным камнем и старой краской. Минги шагнул внутрь последним — его практически затащили друзья.Он ненавидел такие места: тишина такая будто бы специально созданная, чтобы слышать собственные мысли. А он не хотел слышать их уже давно, так еще и вперемешку с чужими томными дыханиями. Он отстал от своей компании, завернул в дальний зал, где стояли огромные картины в золочёных рамах, и, найдя свободное место, сразу сел. Достав телефон, он уткнулся взглядом в экран, рассчитывая дождаться друзей и уговорить их уйти пораньше. Несколько минут спустя кто-то сел рядом. Тихо. Как будто ему туда и было нужно обязательно сесть.Еще несколько минут и лёгкое касание по плечу оторвало Минги от гула в голове и в телефоне. Касание совсем не навязчивое, скорее будто знакомое. Минги поднял голову — и увидел улыбку. Ту самую. Ту, от которой всё сжалось внутри так, словно сердце узнало её раньше, чем мозг. — Тут полно искусства, — сказал незнакомец. — А ты выбираешь сидеть в телефоне? Эта фраза.Этот голос.Минги кажется, что он это уже слышал, он уже видел, эту до боли в груди знакомую улыбку. Минги почему-то послушался. Поспешно убрал телефон в карман, даже выпрямился чуток. Рассматривая чужое но ужасно знакомое лицо он тихо спросил имя.— Юнхо.И всё. Ничего теперь ему было не нужно. Через полчаса они говорили так, будто прожили бок о бок не одну жизнь.Они смеялись; спорили; находили совпадения там, где совпадений быть не должно и быть не может.Под конец встречи, когда они уже обменялись номерами, Минги понял, что увяз по уши. Снова. Но счастье никогда не сохраняется долго. ⸻ Их отношения длились недолго — слишком много косых взглядов со стороны, слишком много слов за спиной. Даже семьи были категорично против.Давление было со всех сторон.Разговоры становились тихими, короткими, болезненно немногословными. — Может, лучше… — Не говори этого, не нужно. Мы сможем. — Мы не выдержим. В итоге — не выдержали. Разрыв случился не одним летним днём, не одной короткой фразой.Они просто… исчезали из жизни друг друга: медленно, мучительно, будто бы их отрывали друг от друга по кусочку. Фотографии одни за другими удалялись из галерей, песни с плейлистов, хуже всего было когда вещи ушли вместе с владельцем и Минги остался один в полупустой квартире. ⸻ Однажды ночью Минги увидел его во сне. Но это был не тот Юнхо.Не тот, что сидел когда-то рядом в музее.Он был другим — одежда, взгляд, все вокруг него было чужим, даже он сам. Но любовь была та же.Та, что разрывала пространство, время и всю логику по которой они жили. Минги проснулся в холодном поту, глаза были на мокром месте. Вскочив на кровати он быстро набрал заученный наизусть номер. — Ответь… пожалуйста. Но Юнхо не взял трубку. Он провалился в беспокойный сон. На следующий день в обеденный перерыв Минги пришло сообщение:«Приходи на мою свадьбу. Если хочешь. Просто… хотелось бы увидеть тебя ещё раз.» Мир точно рухнул в ту секунду когда телефон завибрировал в кармане и достав телефон, он прочитал это сообщение, он это знал. Минги вскочил, сорвался с места, бежал с работы так, будто от этого зависила судьба целой планеты. Но у входа в здание его остановила женщина. Мама Юнхо. Страшная женщина, которая была одним из главных причин их расставания. Её глаза… взгляд был холоднее мрамора, мимо которого он проходил в музее когда-то давно. — Ты не зайдёшь. Уходи. Не смей рушить будущее моего сына. Он пытался объяснить, просил, умолял… его отволокли подальше и двери перед ним закрыли окончательно. Юнхо так никогда и не узнал, что Минги был так близко, за тонкими дверьми зала, где было полно фальшивых улыбок и поздравлений. Он решил, что тот просто не пришёл. Что разлюбил. Что забыл. ⸻ Годы тянулись вязко, как мигрень с температурой в 39 градусов. Юнхо годами жил с женщиной, которую так и не смог полюбить. Он ее уважал как человека, но заставить себя полюбить кого-то, а перед этим еще и разлюбить Минги... нет, он так не может. Каждый день проходила как пытка, как новый круг в бесконечном аду Гёте. Ненависть, направленная на самого себя, сопровождалась болью, грубостью и новыми шрамами. Минги терялся тысячи раз за неделю и находил утешение в этом. Ночная жизнь, беспорядочные связи, попытки забыться любыми способами, забыть родные руки и нежность, заменяя все жалкой пародией на любовь. Ни дня трезвости. Ни ночи без провала. И оба тонули — по-разному, далеко друг от друга, но одинаково беспомощно и грязно. Они не встретились в этом аду, видимо, были в разных кругах и слоях. ⸻ Говорят, перед смертью перед глазами пролетает жизнь. У Минги пролетели — не только эта. Другие тоже. Та, где Юнхо так и не вернулся в родной дом. Та, где Минги женился не по любви и оставил любимого в тени. Та, где судьба снова и снова разводила их в разные стороны. И ни в одной — они не были вместе до конца. «Может быть… в следующей жизни повезёт?» — мысль мелькнула меж неразборчивых разбросанных снов перемешанных с реальностью, которую он отказывался принимать и сейчас держа в руках еще одну дозу, он не знал что эта мысль, такая отчетливая и яркая – будет его последней. Когда, наконец, его душа обреченно покинула его тело, телефон на полу завибрировал. Новое сообщение, с чужого номера: «Простите… мой муж хотел, чтобы я передала вам его слова. Сегодня утром он ушёл из жизни. Вот его последнее письмо.» Но было слишком поздно. Они оба уже переступили последнюю черту. И новая жизнь — новый шанс на счастье — уже не наступит. Потому что эта жизнь была последней для Минги. А для Юнхо — десятой попыткой, и ни одна не удалась. И где-то там, в бесконечном круговороте судьбы, один вопрос эхом звенит пустотой: «Может быть в другой жизни повезет?» Ответа больше нет, его больше и не будет, никогда.