Зарисовки по ATEEZ o(≧v≦)o

Они учились вместе, росли по соседству, но оказалось, что у их родителей были разные вкусы: одного отдали в бокс, другого — на танцы. Только это дало такой эффект, что мальчики начали учить друг друга тому, чему учились сами. По вечерам после секций они шли домой вместе, показывали, чему научились: один жаловался на тяжёлые растяжки, другой — на разбитую губу. А по выходным собирались друг у друга дома, играли в видеоигры и читали цветные комиксы — совсем как обычные мальчики. С годами ничего не менялось, зато каждый преуспел в своём деле. Они показывали друг другу медали и награды, посещали мероприятия, где выступал другой. Оба знали, что будет в итоге, и гордились этим. К выпускному классу Есан уже знал неплохие тактики от Уена, а тот, в свою очередь, был его танцевальным партнёром, о котором никто не знал. Уен с младших классов был окружён парнями постарше — настоящими боксёрами и теми ещё невоспитанными мальчишками, — но старался не быть как они. Он любил готовить, помогал маме по дому, танцевал с другом, когда другие презирали это и иногда даже открыто показывали своё отношение парням из танцевальной секции. Несколько из них даже перешли с танцев в бокс. Есан тоже хотел и не раз говорил об этом другу. На это Уен смотрел на него так, будто тот признался в убийстве. — Нет, — категорично отказывал Уен. — Никогда, слышишь, никогда не бросай танцы и не переходи ко мне. Тут ад. Он закрывал Есану рот ладонью, если тот пытался возражать. С возрастом Есан и сам перестал хотеть этим заниматься, но Уен научил его базе — «на всякий случай». Было несколько раз: после секции парни загоняли в угол мальчиков из танцев. Так как секции находились в одном здании, для хулиганов это было удобнее всего — добыть небольшую сумму и поиздеваться над «девчонками». Есана тоже пытались так прижать, но тот разбил нос одному из старших из группы Уена. После этого Уен гордо обрабатывал разбитые костяшки Есана, подпевая себе под нос что-то весёлое. — В следующий раз научу бить в слабые места, — бормотал он между непонятными отрывками песен. Есан лишь крепче сжимал его руку у себя в ладонях. Холодная мазь обжигала, но тёплые руки тут же унимали шипучую боль. Уен не соврал: в следующие выходные он позвал Есана к себе, чтобы научить его чему-то новенькому. К вечеру тренер Уен дал ему передышку. Есан, лёжа на кровати, снимал с себя перчатки, когда рядом плюхнулся Уен и помог ему их снять. — У меня мозоли скоро появятся из-за твоих перчаток… — Зато будешь самым крутым у себя в группе, — улыбнулся Уен и, откинув перчатки куда-то в сторону, взял руку Есана в свою. Он долго осматривал её и, наконец, помассировав, поцеловал погрубевшую кожу. Есан лишь повернулся на бок, смотря на него, и улыбнулся. — Давай потанцуем, если ты не забыл движения, конечно. — Как такое забыть, — сказал Уен, вставая с места и помогая встать Есану, потянув его за руку. — Я таких ругательств при неправильных движениях даже от нашего тренера не слышал. Есан мягко рассмеялся и положил вторую руку ему на плечо. — Танго? Ты водишь. Уен положил руку на талию Есана и начал было вальсировать, как вдруг Есан дёрнул его за плечо и начал танцевать так, будто только что не жаловался, что устал. Уен пытался поспевать и часто путался, но, видя, как Есан улыбается его ошибкам, он совсем одеревенел. В голове — пустота, перед глазами — лишь он: энергичный и красивый щеночек. Сердце стучало так, что казалось — вот-вот и Есан услышит… или почувствует, ведь танго — танец не отстранённый и «вежливый». Тут нужно чувствовать, двигаться и соприкасаться. Совсем уж запутавшись в движениях, Уен лишь приблизил к себе Есана резким обхватом за талию. Есан от неожиданности наступил ему на ногу, и на секунду они оказались слишком близко. Потеряв равновесие, Уен упал на кровать и, всё так же крепко держа другого за талию, потянул его за собой. В момент Уен оказался прижат к кровати Есаном сверху. — Ты соврал… ничего ты не помнишь… дурак, — тихо сказал Есан почти полушёпотом. По спине пробежали мурашки — то ли от страха, то ли от желания. Мозг не работал, сердце бешено колотилось, и, сглотнув, Уен не смог выдавить из себя ничего, кроме тихого: — Прости. Есан лишь улыбнулся и, склонившись, нежно поцеловал его в губы. Руки Уена автоматически прижали его ближе. Был ли это намёк? Нет. Был ли этот жест принят как намёк? Да. Есан сел на него сверху и, обхватив ладонями его щёки, поцеловал глубже. Тихий звук, больше похожий на глухой стон, вырвался изо рта Уена, но тут же был перекрыт губами Есана. Странное чувство перехватило грудь. Рука с талии тут же сорвалась и резко ударила в бок Есана. Дыхание сбилось, и, сам того не заметив, Есан оказался на спине. Резкая боль кольнула, и, сложившись пополам, он хватал ртом воздух. Уен сам не заметил, что сделал. Лишь когда до него дошло, он резко сел на кровати и положил руку на плечо Есана. — Есан, прости, прости… я не… я не хотел. Просто ты так внезапно… я не знаю, я испугался. Прости. Ты в порядке?.. — По мне не видно? — резко сказал Есан, откашлявшись. Он убрал руку Уена со своего плеча и сел, облокотившись спиной к изголовью кровати. — Зачем так бить надо было… толкнул бы хотя бы. — Прости, прости… ты просто предупреди в следующий раз, хорошо? — В следующий раз? — Есан поднял голову и посмотрел на него. Уен был весь красный и смущённо смотрел куда угодно, но только не ему в глаза. — Уён, посмотри на меня. — Да? — Уен медленно поднял взгляд. И перед ним уже не было того милого мальчика из танцевальной секции, похожего на девочку. Перед ним был совсем другой человек — и этот человек, положив руку поверх его, тянулся за ещё одним поцелуем. И на этот раз Уен знал, что готов.