Брок Властитель

      Без сожаления в топку — до самых углей.       Перерождение не терпит паллиатив.       Я теперь стала на целую жизнь мудрей.       Опыт — за плечи. Прожитое — в архив.       Марина Матисс       Снисходительная улыбка — высшая форма презрения. Перл Бак, (1892–1973) американская писательница       Для Адальбьёрна и Альдис появление дочери стало приятным сюрпризом – у них уже было двое сыновей-погодков: Фармёгнуд и Гейрвальд, и рождения дочери они не ожидали. Адальбьёрн задумчиво почесал затылок.       – Фармёгнут служит в эйнхериях и Тюр им доволен. Гейрвальд оказался целителем, что вообще редкость, и Аслог очень им гордится. Но они уже взрослые.       – И царевичу Тору целых двести лет. Сиф вряд ли будет ему интересна. А валькирии… Ей будет сложно попасть в их ряды. Гудхильд даже рассматривать её не будет – увы, у нас с ней сильные разногласия.       – Это не страшно. Мы всегда можем просто их познакомить. А разница в пару столетий несущественна. Царь на почти тысячелетие старше Фригги, и ничего.       Про то, что Фригга была фактически военным трофеем Одина после захвата Ваннахейма, он предпочёл промолчать.       Их сыновья с недоумением разглядывали малявку.       – Мам, – Фармёгнут внимательно рассматривал малышку, которая активно возилась в золотой колыбельке, – Тор вряд ли заинтересуется ей. Он живёт во дворце, в окружении самых знатных семей Асгарда. Чтобы его заинтересовать, Сиф мало быть красивой или стать искусной во владении оружием. Ей нужно что-то, что выделит её из остальных.       – Аслог. Если у Сиф будут способности, то она может стать целительницей. А воин-целитель всегда нужен. Но Сиф нужно понять – в будущем — что ей надо отличаться от остальных девушек во дворце, и в лучшую сторону, – пробасил Гейрвальд. – Тор избалован. Уже.       Наташа мысленно вздохнула – увы, сейчас она могла только агукать, улыбаться, пускать пузыри и есть. Бытие младенцем ограничивало её совершенно во всём.       Маленькая Сиф внимательно слушала разговоры родителей, сосала пяточку и мрачно думала, что Смерть тот ещё шутник – засунуть её, взрослую Чёрную Вдову, в тушку новорождённой асиньи…       Радовало то, что мозги хотя бы не совершенно младенческие.       Наташа всхлипнула, и Альдис тут же бросилась к дочери. Адальбьёрн покачал головой.       – Что вы предлагаете, сыновья?       – Во-первых, учить её пользоваться любым оружием. И целительству. Объяснить нюансы и расклады во дворце. Чтобы она не попала в неприятности. О. Царевич Локи. Он владеет сейдом и уже сейчас опасен. В отличие от совершенно прямолинейного царевича Тора, он очень злопамятный.       Адальбьёрн вздохнул: о том, кто на самом деле родители царевича Локи, знали буквально несколько человек – он, царь и царица и старшая целительница Аслог. Возможно, знал или догадывался царевич Тюр, но молчал.       Наташа горько вздохнула – снова мысленно. Кажется, расти дочерью знатного и богатого рода будет сложнее, чем она ожидала. Но она жила в Мадрипуре три года, и никто не узнал в красотке агента Левиафана.       Значит, и тут сможет. Не сложнее же? Да?       А впрочем, что ей делать? Расти, учиться и выживать в серпентарии Асгарда.       И ждать Брока.

***

      Один окинул взглядом своих советников.       – Начнём с бунта в Ванахейме. Тюр. Рассказывай.       Тюр, до сих пор недовольный тем, что отец назвал сына этой ванахеймской выскочки наследником, тем не менее оставался царевичем Асгарда и главой эйнхериев.       – Ничего существенного, Всеотец. Просто подняли голову недовольные тем, что Ванахейм стал вассалом Асгарда. Ну и родичи убитых тоже. Мелочи.       – Ладно, – Один отмахнулся от новостей из Ванахейма. – Йотунхейм. Что с этими великанами? Что у них там за движение?       – Хеймдалль доложил, что они готовятся к наступлению Ночи, – сказал один из самых старых советников, Рэгнволд, который служил ещё отцу царя Бёру.       К Рэгнволду Один всегда относился с бóльшим уважением, чем к остальным – старый, совершенно седой и морщинистый ас тем не менее оставался очень опасным соперником, а его мозги работали на зависть многим.       Один промолчал – всё, что ему мог сказать советник, он и так знал. Да и разведка докладывала, что Лафей, как обычно перед Ночью, закупает продовольствие.       Сейчас его волновал другой момент – укрепление власти над захваченными мирами, ну и попытки не дать слишком много силы Лафею, хотя это и трудно.       А ещё понять, когда и где его дочь и Лафей успели сойтись так близко, что Хела родила сына. Хорошо, что самому Лафею ребёнок был не нужен, а вот ему пригодится. На будущее.       – А что вы, уважаемый Рэгнволд, думаете о действиях Лафея? Сил на завоевательные походы у него тоже не так много.       Советник огладил бороду – в силу возраста он оставался сидеть, тогда как остальные вставали.       – Во-первых, как вам известно, за пределами Девяти миров у Асграда почти нет союзников. Да и шпионов тоже. А Хеймдалль далеко не всевидящ. И что происходит в запредельных мирах, мы знать не можем. И вмешаться тоже. Но, думаю, он будет искать союзников и тех, кому нужна защита – а йотуны могут её предоставить.       Один мысленно выругался – увы, но Рэгнволд был полностью прав.       – Как вам известно, – поднялся начальник стражи Герхард, – за пределами Девяти миров Асгард считают отсталым.       Невзирая на рокот Совета, Один промолчал – увы, это была правда. Асгард полагался на магию, на славу прошлых завоеваний и на Бивёрст.       – Асгард за пределами Девяти миров числят отсталым миром по причине того, что он не славен ни выдающимися победами, ни внушающими трепет галактике завоеваниями, – Герхард пожал могучим плечами. – А Лафей, несмотря на то, что йотунов считают, и небезосновательно, воинственной расой, имеет довольно хорошую репутацию. Думаю, что он поступит так: раз у йотунов нет возможности путешествовать Бивёрстом, они или закупят корабли, или наймут Опустошителей. Деньги на это у Лафея есть.       Совет зашумел. Ледяные алмазы, снежное серебро, некоторые редкие металлы и камни, что добывали только в Йотунхейме, ценились весьма высоко.       — Что Совет предлагает? Вторжение? Не сейчас, в преддверии Ночи в Йотунхейме.       – Выжидать. Пока мы ничего не можем сделать.       – А нанять тех же Опустошителей? – Как же Одину не хотелось тратить на это деньги!       – Репутация. У нас крайне неоднозначная репутация, Всеотец, – покачал головой Тюр. – К нам если и придут, то такие, – он повёл рукой, – не с самой хорошей репутацией, которые исчезнут, как только запахнет проблемами. Я предлагаю накопить силы, натренировать эйнхериев и через пару сотен лет напасть на Йотунхейм, но на исходе Ночи, когда они будут ослаблены.       – А если Лафей наймёт Опустошителей? Или купит корабли у крии?       – Да не пойдёт он на это, – презрительно фыркнул Тюр. – Лафей слишком кичится тем, что он царь древнего сильного царства. Просто закупит больше продовольствия.       Один задумался, но сейчас его больше волновал иной момент – Ларец Древних Зим. В прошлой стычке Лафей использовал его силу и это было… неприятно.       – Если мы вторгнемся в Йотунхейм, нам надо захватить Ларец Древних Зим. Без его магии Йотунхейм ослабнет. Копим силы и тренируем воинов.       Советники встали, поклонились и вышли. Один остался один.       – Убюдок Лафей, – рыкнул он. – Да что б ты сдох!       Он ненавидел свою мать – за то, что была йотуншей, за то, что её любили и уважали, за то, что она любила его… так.       Вот об этом он не будет думать вообще и никогда! И теперь ещё такая оплеуха – что урод-братец может жить! Хотя Один бы с удовольствием истребил всех йотунов.