Seven Minutes in Heaven

— Вы видели новенького? Такой красавчик! Сяо Чжань обреченно вздохнул, слегка оттолкнувшись от стола. Офисное кресло проехало несколько сантиметров назад, создав иллюзию свободы. Глаза болели из-за долгой работы за компьютером, и даже специальные очки не спасали ситуацию. К концу месяца все проекты подло наваливались, увеличивались в количестве и душили. Работать приходилось много, да и к тому же — эффективно, а как совмещать две этих характеристики в реальности никто не знал. Голова гудела, хотя последние несколько часов Сяо Чжань занимался монотонной отрисовкой макета. Возможно, эта монотонность и заставила мозг сжаться от напряжения. До кофейного перерыва оставалось полчаса — долгое и томительное ожидание. Ситуацию нисколько не облегчала постоянная болтовня удивительно бодрых коллег. Темой для обсуждения стал какой-то новенький из отдела менеджмента. Что в нем такого необычного, Сяо Чжань не понимал, но большая часть коллектива, судя по их отзывам, была свержена наповал «особой харизмой» молодого специалиста. О, боги. Сяо Чжаню казалось, что он снова попал в старшую школу, а в параллельный класс перевелся популярный альфа, которого потом обсуждала вся школа еще добрые полгода. Интерес, конечно же, какой-никакой был. Не зря же этому новенькому уделяли столько внимания. Но вот незадача: Сяо Чжань и его небольшая команда дизайнеров были самым отдаленным сектором офиса от отдела менеджмента, а просто так нагрянуть туда, чтобы посмотреть на молодого человека, было бы, как минимум, странно. Становиться новым предметом для сплетен Сяо Чжань не планировал, поэтому этот вариант он отмел сразу же. А вот на совещании, во время представления всех новеньких, он смог бы удовлетворить свое любопытство. Но пока — макеты, а потом — кофе. Кофейный аппарат стоял в комнате отдыха, выполненной в приятных пастельных тонах с мягкими диванчиками и креслами и, не менее мягким, желтым светом. Сяо Чжань гордо считал этот дизайнерский проект одним из самых лучших в офисе. Конечно же, интерьер, как и вся идея подобного пространства, была разработана его командой. Каждый отдел мог воспользоваться этой комнатой в отведенное время. Расписание, оговоренное на одном из совещаний, висело прямо на двери в комнату отдыха. И Сяо Чжань злился из-за этого еще больше. Потому, что в его время там был кто-то не из его отдела. Молодой человек, которого Сяо Чжань застал мирно листающим ленту новостей, сидя на его любимом диване и выглядя совершенно спокойно. Словно он не вторгся в настроенный порядок. Напряжение связанное с рабочей нагрузкой смешалось с недовольством из-за инцидента с этим чужаком, выливаясь во взрывную смесь раздражения. Сяо Чжань ненавидел нарушение правил и порядков. Мысль о том, что этот сотрудник мог быть только принят на работу, никак не оправдывала его поведение. — Из какого вы отдела? — резко и даже немного грубо спросил Сяо Чжань, недовольно уставившись на парня. На парня, вторичный пол которого было очень трудно определить. Пока негодование бурлило в Сяо Чжане, он несколько раз прикинул, кем мог быть этот сотрудник, но ни к чему не пришел. Черты лица молодого человека сочетали в себе и мягкость, и острую четкость. Запаха, конечно, не было: устав компании требовал подавления, чтобы избежать эксцессов на рабочем месте. Судя по внешности, можно было подумать, что парень — бета. Телосложение было, пожалуй, слишком худощавым для альфы, но в то же время слишком угловатым для омеги. Вообще, Сяо Чжань не любил копаться в этой теме, предпочитая не упоминать свой пол и не лезть с этим к другим. Но здесь сыграла злость, а вторичный пол мог определить степень грубости, которую себе позволил бы Чжань. Все-таки у него, как у альфы, были принципы. И обижать слабого явно не входило в его систему координат. — Из менеджмента, лаоши, — парень неожиданно встал со своего места и вежливо поклонился, хотя в его взгляде было заметно недоумение от такого резкого вмешательства в отдых. Он смотрел как-то излишне пристально, но при этом совершенно нечитаемо и сложно, и Сяо Чжань бы принялся разбираться в этом выражении лица, если бы не был так раздражен. — Менеджмент может посещать эту комнату с четырех до четырех тридцати, а сейчас — два часа дня, — немного поумерив напор, продолжил Сяо Чжань. — Прошу прощения, мне никто об этом не говорил. — Для кого на двери расписание?! — Простите, лаоши, не заметил, — отчеканил юноша, виновато улыбнувшись и отвесив еще один поклон, — В следующий раз не повторится! Он быстро спрятал телефон в карман идеально сидящих брюк с отглаженными стрелками, взял в руки свой пиджак и вылетел из комнаты. Единственное, что успел заметить Сяо Чжань — свою странную реакцию, когда новый сотрудник прошел мимо него. Ноги самовольно подкосились, а голова стала легкой и пустой. Дизайнер втянул воздух через нос, пока легкие не обожгло болью от такого объема. По коже пробежали мурашки так, словно перед Сяо Чжанем оказался истинный из старых сказок о любви на всю жизнь. Но подобный эффект быстро кончился, оставив опешившего Сяо Чжаня в недоумении. Кофе после этого получился горьким и невкусным, а настроение было бесповоротно испорчено. Ужасный день.

***

«Какой же я идиот!», — крутилось в мыслях почти все совещание. Сяо Чжань считал себя достаточно догадливым и внимательным, даже склонным к чрезмерному анализу и обдумыванию, но в этот раз что-то пошло не так. Все, вообще-то, все пошло не так. Во-первых, «новенького» звали Ван Ибо. Во-вторых, он сидел прямо напротив Сяо Чжаня за круглым переговорным столом и смешливо улыбался. В-третьих, его назначили начальником отдела, а в послужном списке молодого сотрудника числились заслуги, которыми не могли похвастаться даже более взрослые и опытные работники. Иначе говоря, его считали гением. И этот гений получил нагоняй от Сяо Чжаня два дня назад за то, что решил прийти не в то время и не в то место. Сяо Чжань морально подготовился к увольнению, сокращению зарплаты, казни или депортации на необитаемый остров. Он ждал, когда директор заговорит о жалобах, которые поступили от сотрудников. Он ждал, когда его унизят перед всем коллективом, при этом ловя на себе взгляды Ван Ибо, которые считывались его встревоженным мозгом, как проявление злорадства. Что-то цепкое и дерзкое было в этих глазах, как и в кривой ухмылке, как и в небрежно уложенных волосах. Сяо Чжань сглотнул, сдерживая дрожь во всем теле. Понятно было одно: он крупно облажался, решив отругать «молодое дарование и надежду всей компании». Но время шло, а темы переливались из одной в другую, касаясь исключительно рабочих моментов. Ван Ибо представили отдельно от других новоприбывших, которые, к слову, сразу же покинули совещание, отправившись выполнять свои обязанности стажеров. Он оказался немногословным и как будто смущенным из-за такого пристального внимания к своей персоне. Коротко поприветствовав коллег и в нескольких словах обозначив свой круг ответственности, он занял прежнее место, позволив директору закончить собственное представление самостоятельно. И все это время он не переставал смотреть на Сяо Чжаня своим темным взглядом. «Он точно обиделся, просто выжидает подходящий момент!» Директор поблагодарил всех за присутствие и хорошую работу, и только к этому моменту Сяо Чжань смог хоть немного расслабиться и отогнать незваные мысли. Значит, Ван Ибо не стал жаловаться? С одной стороны, это вызывало радость, а с другой — огромное количество вопросов. Особенно к своей персоне, потому что пристальный взгляд вызывал такую бурную телесную реакцию, что становилось не по себе. Сяо Чжань не имел никаких предрассудков насчет отношений разного рода, но сам до этого встречался и спал только с омегами. А новенький был кем угодно, только не омегой, это стало понятно при ближайшем рассмотрении, о, боги. Но колени дрожали, а ладони потели, и поделать с этим Сяо Чжань ничего не мог. Он вернулся в свой спрятанный подальше ото всех сектор, стараясь избежать разговоров с кем бы то ни было. Сяо Чжань выдохнул, чувствуя себя морально истощенным. Совещание выжало из него все соки. Работа помогла ему отвлечься и даже собраться, он успешно завершил проект, отправил его директору и приступил к следующему. Но, как только смена кончилась, он снова остался наедине со своими мыслями о менеджере. Вся дорога до дома прошла в пространных размышлениях, начинающихся где-то на моменте первой встречи с Ван Ибо, и заканчивающихся где-то на их счастливой совместной жизни. Стоп, что? Сяо Чжань встряхнул головой, крепко сжимая в ладонях руль. С ним прежде не случалось ничего подобного! Обычно, альфе требовалось как минимум несколько свиданий, чтобы почувствовать хотя бы малейшую симпатию к партнеру, а любовь с первого взгляда — это сказки, вообще-то. Нет, конечно, он не мог назвать то, что чувствовал, когда видел Ибо, любовью. Дома Сяо Чжань стыдливо признал, что мог бы даже позвать его на свидание, если бы… Что «если бы»? Если бы не нагрубил? Если бы был уверен, что ему не откажут? Если бы знал, кто перед ним? Это уже начинало напрягать. Перед глазами стоял образ Ван Ибо — свободный и необычный. Может быть, именно в его «необычности» и крылся секрет? Сяо Чжань запомнил его до мелких деталей, скинув этот факт на свою художественную насмотренность. Он часто рисовал портреты во время учебы, поэтому и привык присматриваться к мелочам. Присматриваться. Именно этим Чжань и занимался все совещание. И даже сейчас, сидя в своем любимом домашнем кресле, в своей уютной домашней одежде, он тянул руки к скетчбуку, чтобы запечатлеть увиденное. Большие ладони с очерченными венками, которые отбрасывали тень на гладкую кожу, длинная шея, выразительный кадык, мягкие губы и… Мысли зашли далеко за пределы вдохновения. Сяо Чжань прикрыл глаза и нахмурился, откинув скетчбук куда подальше. Допустить любые отношения с коллегой, каким бы привлекательным он не был, к какому бы полу не принадлежал, — ужасно неэтично, и против правил, и против системы Сяо Чжаня, и… Непослушные кудри, достаточно длинные для офиса, и ухмылка снова всплыли в воспоминаниях. А в горящих глазах образа Ван Ибо застыла насмешка. Сопротивление бесполезно, счет один-ноль. Сяо Чжаню определенно не нравилось происходящее.

***

Сон был беспокойным и преступно коротким. Сяо Чжань проснулся раньше будильника — злой и вымотанный вечными пробуждениями и странными сновидениями. Они не были страшными, скорее пугающими в своем самом прямом смысле. Сяо Чжаню снился Ван Ибо, в этом вся проблема. И снился он совсем не в дружеском ключе. Каждый раз, просыпаясь и тяжело дыша, Сяо Чжань чувствовал, как жар концентрируется в животе, бежит по всему телу мурашками. Из обрывков снов Сяо Чжань выцепил основную концепцию — в каждом из них он был, во-первых, в пассивной роли и, во-вторых, ему это нравилось. Ему нравилась крепкая хватка на бедрах, оставшиеся на теле укусы, яркие метки на шее; нравилось выгибать спину, открывать себя и быть доступным, полностью во власти другого человека. Своего коллеги, вообще-то. Своего очень красивого и интересного коллеги, чьи большие ладони прекрасно бы уместились на талии Сяо Чжаня, прошлись бы выше к ребрам, может быть, даже поиграли бы с сосками. Альфа едва не рычал, быстро пытаясь унять возбуждение, проводя по затвердевшему до боли члену, приспустив пижамные штаны до бедер. Смазка сочилась в ужасающих, абсолютно неприличных количествах. Сяо Чжань распределял ее по стволу, спускаясь все ниже и ниже к промежности, надавливая на особенно чувствительную точку под яичками, выгибаясь и представляя вместо своих рук чужие. Тело правда горело, на лбу выступила испарина, а возбуждение все не унималось. Сяо Чжань прикрывал глаза, терзал зубами пересохшие губы, пока возбуждение болезненно возрастало, а движения на члене становились еще яростнее. Думать о правильности своих поступков и помыслов не хотелось. Хотелось быструю разрядку, хотелось упасть за край, хотелось до звездочек под веками, хотелось позорно скулить чужое имя и принадлежать явно не себе. Размазав каплю смазки по головке, альфа слегка надавил на уздечку, и это стало последней каплей. Он кончил, закусив губу, чтобы не разбудить соседей своим хриплым стоном. Тяжело дыша, Сяо Чжань потянулся за салфетками, стер сперму с живота и откинулся обратно на подушки. — Явно не в себе, — прошипел он сам себе, сразу же ощутив, как кровь прилила к щекам. Он только что подрочил на своего коллегу? Перешел черту? Сотворил необратимое? Сяо Чжань, пошатываясь, встал с кровати, открыл окно, чтобы его собственный запах выветрился из спальни, и прошмыгнул в ванную, стараясь не смотреть на себя в зеркало. За завтраком, вспоминая об этом, Сяо Чжань чуть с ума не сошел, из-за этого кусок не лез в горло. Для начала — он запал на Ван Ибо, единственный разговор с которым трудно было назвать удачным. И кроме этого, подсознание подкинуло сны, в которых Сяо Чжань был… омегой? Или вел себя как омега. На бедрах все еще оставалось фантомное ощущение липкости, присущее… омегам. А потом, как какой-то сопливый подросток, подрочил на эти сны, окончательно вырыв своему благоразумию могилу. Где-то около этого вывода захотелось взреветь. Наверное, у Сяо Чжаня все-таки были предрассудки, потому что осознание того, что он мог вести себя так, как он вел себя во снах, с другим, предположительно, альфой, вызывало неконтролируемую панику, к тому же, смешанную с постыдным, едва ли спавшим возбуждением.

***

Дорогу до офиса он не запомнил, погрузившись в свою личную пучину отчаяния. Рассеянно кивнув своим ребятам, он принялся за работу, лишь бы переключить фокус внимания. Но дело не шло. Сяо Чжань раз за разом отвлекался на бегущие вперед него мысли, сбиваясь с настроя. Так время доползло до обеда, прогресса в проектах не было никакого, а шум офиса становился невыносимым. Слух Сяо Чжаня, как и обоняние, вообще казался чересчур чувствительным с самого утра, поэтому клацанье мышки и стук клавиатуры резали прямо по нервным окончаниям. Альфа подумывал пропустить обед, чтобы наконец насладиться недолгой тишиной, хотя живот протестующе урчал, напоминая о своем существовании. — Чжань-гэ, пойдем. Говорят, сегодня твои любимые круассаны, — к столу Сяо Чжаня подошли его лучшие сотрудники и по совместительству приятели — Юй Бинь и Ван Чжочэн. Юй Бинь положил руку на плечо Сяо Чжаня, привлекая внимание своего залипшего на чем-то (или ком-то) начальника. Прикосновение отозвалось чуть ли не болью — кожа тоже обрела дикую чувствительность. Сяо Чжань вздрогнул. — С тобой все хорошо? Ты какой-то бледный, — добавил Чжочэн, окончательно оторвав Сяо Чжаня от экрана (и от очередной саморефлексии из-за обострившихся реакций). — А, да-да, все хорошо. Идите без меня, я не голоден, — вообще-то голоден и еще как. От упоминания любимых сладостей во рту непроизвольно скапливалась слюна. — Ну уж нет! Идем-идем, Чжань-гэ. Ты так усердно работал, твоему организму нужно топливо. Отказы не принимаются, — деловито заключил Юй Бинь, состроив серьезное лицо. Сяо Чжань еле заметно улыбнулся, с благодарностью приняв дружескую заботу, и все-таки пошел вместе с ними в кафетерий. В кафетерии привычно пахло свежим кофе и такими желанными круассанами. Людей было немного, большинство предпочитало соседние кафе и кофейни. Сяо Чжань пропустил своих друзей вперед, а сам замкнул очередь. Аромат кофе вдруг приглушился, Чжань понял, что он больше не последний в линии, а за ним стоит кто-то, чей парфюм (хотелось надеяться, что это парфюм, а не собственный запах) был способен перебить все остальные. Тонкие сандаловые ноты, насыщенные теплом, чем-то древесным и сладкой пряностью, сводили с ума. Сяо Чжань без раздумий приобрел бы похожий аромат, поэтому он уже повернул голову, чтобы спросить, где можно его купить и… Он просто застыл, широко распахнув глаза. — Добрый день, лаоши, — буднично поздоровался Ибо, поправив очки-обманки. Сяо Чжань глупо пялился на него несколько секунд, но потом вспомнил, что нужно ответить ради приличия. На что-то большее, чем кивок его не хватило, и он поспешил отвернуться. «Как же неловко! Эй, почему я вообще чувствую себя так?!» — думал Сяо Чжань, пока его не окликнули друзья. Во время заказа, он боковым зрением ловил силуэт Ибо. Сегодня его образ был поразительно простым, но эффектным. Хотя Чжаню казалось, что этому парню пойдет что угодно. Белая рубашка подчеркивала широкие плечи, галстук сбился в сторону, нарушая гармонию, но придавая живости, а каштановые волосы слегка небрежно завивались. Но хуже всего этого были очки. Ибо настойчиво поправлял их, когда они сползали ниже переносицы из-за того, что он утыкался в телефон. Было в этом что-то особо очаровательное. Чжань обернулся еще раз, почти неосознанно, и встретился взглядами с Ибо, губы которого тронула улыбка. В этот раз совсем не похожая на ухмылку, очень уж милая. Сяо Чжань в тот день решил поступиться своими принципами, но все-таки не спросил, что за парфюм был на Ван Ибо. Вернувшись домой, он выпил двойную дозу подавителей, уловив первые признаки внепланового гона.

***

Неделя прошла в состоянии между экзистенциальным ужасом и окрыляющим интересом к персоне Ибо. По офису ходило много слухов. Люди обсуждали отношения молодого менеджера, которых, на сколько понял Сяо Чжань, не было. Из этого вытекал вопрос о причине отсутствия этих отношений. Потом сплетни доходили до возможных связей Ибо, которые должны были помогать ему в продвижении по карьерной лестнице. Многие завидовали его успеху, это очевидно. Но, в конце концов, все разговоры сводились к домыслам о его вторичном поле, то есть к теме, которая волновала всех чересчур сильно. Большинство было уверено в том, что Ибо — альфа, другие считали его бетой, но среди всех этих мнений появилось одно, зацепившее Сяо Чжаня сильнее других. Энигма. Почти мифическое существо. Самый редкий вторичный пол, самое меньшее количество информации о нем. Сяо Чжань, конечно, попытался собрать крупицы данных, разбросанных по форумам и научным статьям. Из всего этого он понял только то, что желание подчиниться энигме — вполне нормально. Энигмы способны добиваться удивительных успехов в карьере, спорте, искусстве, превосходя остальных людей в разы. Они — прирожденные лидеры, за которыми идут, беспрекословно выполняя все, что они захотят. И чаще всего энигмы пользовались этим в корыстных целях, подавляя феромонами волю и альф, и омег, и даже бет. Именно поэтому в большинстве случаев дети-энигмы были изолированы от общества. Но, тогда каким образом Ибо избежал пристального изучения под надзором ученых? Стоп. Какое Сяо Чжаню до этого дело, и почему он вдруг проникся сплетнями? Нарушение собственных правил, видимо, вошло в привычку за последние две недели, поэтому Сяо Чжань во время перерыва залез еще на пару форумов, чтобы окончательно свыкнуться с мыслью о том, что он заинтересовался энигмой. Рисково и необдуманно. К счастью, работа (пока что) прекрасно помогала выкинуть всю дурь из головы и хотя бы ненадолго оторваться от мыслей о менеджере. Которого Сяо Чжань, к слову, не видел с той самой встречи в кафетерии. Это было объяснимо и расположением отделов, и нагрузкой. Но разве это могло устраивать даже с таким объяснением? Сяо Чжань признал и свой интерес, и свое желание познакомиться поближе во всех смыслах, и, вообще, прошел все стадии принятия. Оставалось только закончить большой проект, а потом осмелиться и подойти к Ван Ибо, позвать его на свидание, или просто на дружескую встречу. Но дел так много! Когда все успеть? Это тоже оправдания. Проект так-то был небольшим, все отчеты написаны, а вот вопрос с решительностью так и оставался открытым. Все-таки нетипичные отношения — это трудно. Выходные пролетели быстро и как-то мимо Сяо Чжаня, а понедельник новой (третьей) странной недели начался ужасно. С самого утра лил дождь, машина отказалась заводиться, и ее пришлось бросить, а людей в метро было слишком много. В довершение к приятной поездке и, не менее приятной, погоде, Сяо Чжаня окатило с головы до ног брызгами от пролетевшей рядом машины, как только он поднялся из подземки. Насквозь мокрый и помятый, он влетел в офис, почти опоздав. Коллеги были такими же хмурым и серыми, как и погода за окном. Зато тихими. Сяо Чжань планировал отработать за все дни, когда его продуктивность была на нуле из-за размышлений о… — Доброе утро, лаоши. Ван Ибо вырос перед столом Сяо Чжаня бесшумно и неожиданно, пока альфа раскладывал свои вещи. Он приветливо улыбался, чуть склонив голову набок. Аромат сандала снова ударил в нос необузданной волной. А Сяо Чжань, как и в прошлый раз, растерялся и подвис, застыв в неверии. Ибо даже кашлянул, напомнив о своем присутствии, но не перестал улыбаться, кажется, так же пристально рассматривая Сяо Чжаня в ответ. — Да, доброе, — пробурчал альфа, запнувшись посередине. И что на него нашло? — Хотел спросить у вас… Конечно, мне очень неудобно, но можно я воспользуюсь комнатой отдыха в другое время? На то есть причины, клянусь, — сразу же оправдался Ибо, положив руку на сердце. — Что..? — все еще не понимая, что происходит, спросил в ответ Сяо Чжань. — Ну, мне показалось, что лаоши обладает достаточной властью, чтобы позволить мне немного нарушить правила, так ведь? — Ибо нагло вторгся в пространство альфы, шагнув ближе. Захотелось закричать «ты уже нарушил все мои правила», но вместо этого Сяо Чжань сдержанно кивнул. Он хотел спросить, почему Ибо не желает идти в отведенное его отделу время, но ответ пришел сам собой в виде кучки сотрудников и сотрудниц из менеджмента, окруживших Ван Ибо, как фанаты окружали какого-то айдола. Состроив печальное лицо, сразу ставшее холодным и даже высокомерным, Ибо смотрел на Сяо Чжаня, ожидая его одобрения. — Можно, — одними губами произнес Чжань, получив в ответ подмигивание и такую искрящуюся улыбку, что в груди что-то скрутилось и даже, кажется, треснуло. Возможно, это гормоны, затмившие разум, а возможно, Сяо Чжаню уже видится то, чего не существует, но поведение Ван Ибо вызывало некоторые… сомнения. В окружении своих подчиненных он сразу замкнулся, но с Сяо Чжанем вел себя непринужденно и даже отчасти нагло. Нет, это было правдой. Это невозможно не заметить. Когда Ибо уходил, он обернулся, поймав взгляд Чжаня. После этого он завернул к комнате отдыха и скрылся за дверью, оставив альфу в растерянности и смущении. Сяо Чжань расслабил галстук и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Ему стало чертовски душно.

***

Все время до вечера Сяо Чжань провел в каком-то вихре из беспорядочных мыслей, плавающих от рабочих задач до запаха сандала, а потом возвращаясь к работе и доходя до мелочей, вроде кофе или диффузора, который давно лежал в корзине интернет-магазина. В общем, голова кипела через несколько часов такой пиковой активности. Коллеги начали расходиться еще полчаса назад, но Сяо Чжань этого не заметил. Он, кажется, даже не кивал им на прощание. Во всяком случае, проекты двинулись с мертвой точки, а свет в офисе не позволял вспомнить о том, что рабочему дню, в общем-то свойственно заканчиваться. Альфа так бы и сидел, погруженный в работу, если бы телефон не пиликнул оповещением, а его экран не включился, показав время. Сяо Чжань округлил глаза, смена кончилась больше часа назад, офис опустел. Он вскочил со своего места, параллельно сохраняя файл, выключая компьютер и собирая свои вещи. Проверив, что на работе никого не осталось, Сяо Чжань погасил свет и направился к лифту. Двери которого как назло почти закрылись. — Подождите, пожалуйста! — воскликнул он, подбегая к лифту. Створки открылись, потому что кто-то остановил их носом лакированного ботинка. Сяо Чжань с облегчением от того, что не придется ждать следующий, шагнул внутрь и события утра повторились. Альфа сглотнул, губы мгновенно пересохли, а аромат, преследовавший его весь день, стал терпким и заполняющим всю кабину. — Лаоши, тоже пришлось задержаться? — буднично спросил Ибо, смерив вставшего рядом Сяо Чжаня изучающим взглядом. — А? Да, пришлось… Заработался и, так получилось… — Не волнуйтесь так, лаоши. Я же не кусаюсь. Пока мне не разрешат, конечно же. Тоже на первый? — Сяо Чжань кивнул, закрыв глаза. Ибо нажал на панели кнопку с цифрой один. Под веками Сяо Чжаня одна за одной сменялись картины, в которых он, конечно же, разрешал кусать. Кусать, целовать, облизывать и метить. Жар поднимался по телу, и Сяо Чжань сдерживал его только усилием воли. Альфа внутри предательски молчал, никак не пытаясь воспротивиться чему-то настолько противоестественному. Хотя, как можно определить, что — противоестественно, а что — нет? Бред. Тем более, Сяо Чжань был взрослым человеком, который сам способен понять, чего хочет и точка. Сяо Чжань открыл глаза, встретившись с отражением Ибо. И кто только решил, что сделать все стены лифта зеркальными — хорошая идея? Вот это уж точно противоестественно. Ван Ибо повернул голову в противоположном от Сяо Чжаня направлении, но даже так, мог видеть его. Мог видеть и покрасневшие щеки, и испарину на лбу, и глубокий вырез рубашки, так и не застегнутой с самого утра. — Как прошел день, лаоши? — спросил он, желая разбавить напряжение, но, кажется, сделал только хуже. Ван Ибо засматривался на Сяо Чжаня с первого рабочего дня. Он не знал, как подступиться к этому потрясающе красивому дизайнеру, как заговорить с ним, как привлечь его внимание. Ибо не придумал ничего лучше, чем встреча в комнате отдыха. Он — новичок, поэтому скинуть свою «досадную ошибку» на незнание не составляло труда. Но все пошло не по плану. Тем же лучше! Ибо ужасно понравилось видеть эмоции на красивом лице альфы. Понравилось привлекать его внимание. Проходить, как бы невзначай, мимо него. Показывать свой запах только ему. Улыбаться только ему. Ибо был амбициозным, любил добиваться своего, но у него совершенно не было опыта в отношениях. Он понятия не имел, как звать понравившегося человека на свидания, как ухаживать и как делать комплименты. Все, что ему оставалось — ждать взаимности, все глубже и глубже погружаясь в глупую влюбленность в коллегу. Чувство больше похожее на мечту об идеальном образе, вероятнее всего не связанном с реальностью, было таким легким и приятным. И оно концентрировалось все сильнее, билось под ребрами, разгоняя кровь. Потому что Сяо Чжань стоял в двух шагах, он был осязаемым, от него еле уловимо пахло зеленым чаем и выветрившимся за день парфюмом, его щеки отчего-то горели румянцем, и Ибо хотелось думать, что именно он стал тому причиной. И ведь он, будучи энигмой, мог без усилий добиться внимания, добиться взаимности, взять все, что ему захочется, но это было бы подделкой. Самообман, разворачиваясь все дальше и дальше, становился бы невыносимо болезненным. Привязать к себе кого-то силой — самое низкое, что мог бы сделать Ибо. Всю свою жизнь он стремился к отчуждению своей личности и своих достижений от дурацкого, проклятого статуса энигмы, который красным штампом красовался на каждом медицинском документе, на каждом договоре с работодателями и даже в паспорте. Ему хотелось просто сделать все правильно, без оглядки на стереотипы, на ожидания общества, на привычные устои об устройстве «единственно верных» отношениях, в которых обязательно фигурировали альфа с омегой. — Погода ужасная, и мое пальто все еще не высохло, еще и засиделся, — голос альфы стал увереннее, а лицо расслабилось. Ибо ухмыльнулся, заметив, что руки Сяо Чжаня слабо дрожали, пока он не спрятал их в карманы. — И ты можешь перестать обращаться ко мне так формально, называй просто… — Хорошо, Чжань-гэ, — энигма готов был махать хвостом, как спасенный щенок перед своим хозяином. Перед своим гэгэ. Ибо ждал, пока ему будет позволено это обращение, поэтому только через несколько секунд молчания, понял, что выдал себя с потрохами. У них ведь не было официального представления, а это значит, что Сяо Чжань поймет, что Ибо искал специально и… Он не сдержал волнения и, кажется, феромоны тоже. Свой запах остался незамеченным, а вот еще один, совсем слабый, ударил прямо в голову. Ибо повернулся к Сяо Чжаню, увидев, как покраснело его лицо и потемнели глаза. — Чжань-гэ? Вдруг лифт громыхнул, резко остановившись. Сяо Чжань думал, серьезно полагал, что заплачет в то же мгновение. Не может день быть испорчен настолько! Теперь он заперт с причиной своего кризиса (всех своих кризисов) в одном душном и, вообще-то, заполненном феромонами, лифте. К тому же, лифт при остановке затрясло, и Сяо Чжань чуть не упал в объятия Ибо, вовремя расставившего руки. Где-то здесь он официально закончился как альфа, распрощался с гордостью и сделал несколько выводов. Первый из них — Сяо Чжань был не против застрять хоть на день, лишь бы запах сандала окружал его и дальше, а Ибо смотрел на него через зеркала. Второй — усталость уходит на второй план, если ты безмозгло влюблен. И третий — нужно было набрать диспетчера. Хотя бы ради приличия. Поэтому он, поправив одежду и кашлянув, чтобы собраться с мыслями (и заткнуть неловкую паузу), подошел к панели, прицельно нажав на кнопку вызова (и даже не промахнувшись). Ибо все так же неотрывно наблюдал за его действиями, каким-то чудом параллельно улыбаясь на одну сторону. Гудки сопровождались неприятной мелодией — громкой и неуместно радостной. Сяо Чжань терпеливо ждал, усмиряя желание бросить это все и заночевать в чертовом лифте с чертовым Ибо и его неуемными феромонами. Но уже через несколько секунд из динамика послышался голос диспетчера. — Нам поступил сигнал о поломке лифта, скажите, пожалуйста, кабина не двигается? Нет тряски? Вы остановились на седьмом этаже, правильно? — ровным тоном спросил диспетчер, опередив Сяо Чжаня, который уже открыл рот, чтобы описать проблему. — Нет, тряски нет. Лифт не двигается, свет не выключился. Да, этаж — седьмой, — так же собранно ответил альфа, вспомнив о том, чему учили на открытых лекциях по безопасности жизнедеятельности в условиях офиса. Вся его оставшаяся выдержка сконцентрировалась только для того, чтобы оперативнее донести все до диспетчеров и выбраться уже из этого ада с очень конкретным именем. — Отлично. Сохраняйте спокойствие, возможны перебои электроэнергии, камеры видеонаблюдения отключились. Бригада уже выехала, будет в течение десяти минут. — Спасибо. Связь оборвалась, и в кабине снова стало тихо. Сяо Чжань (а точнее его бессознательная и с некоторых пор обладающая бурным воображением сторона) вспомнил какие-то старые американские фильмы, режиссеры которых считали, что непредвиденная остановка лифта — отличная причина устранения сексуального напряжения между главными героями. Сцены с актерами он запомнил посредственно, зато собственные с собой и Ван Ибо в главных ролях представил очень-очень отчетливо. И все эти сцены так и остались бы всего лишь фантазиями, если бы Ибо не решил пойти по давно известному пути, воспользовавшись выпавшим шансом на полную. Как все удачно складывалось. — Чжань-гэ, может поужинаем вместе как-нибудь на выходных, а? — на одном дыхании выпалил он, встав на шаг ближе к своему альфе.        — Это..? — растерялся было Сяо Чжань, не веря своим ушам.        — Зову тебя на свидание, — невинно улыбнувшись, протянул энигма, — Или у меня есть идея получше… Знаешь игру «Семь минут в раю»?        Сердце Сяо Чжаня разогналось с нуля до ста (хотя, кому он врал? Оно и так было на уверенных семидесяти последние несколько недель), а сам альфа думал, что уснул где-то на рабочем месте, и все происходящее — просто сон, как и все предыдущие грезы сексуального характера. Но Сяо Чжань не зря был альфой, тем более достаточно сильным, чтобы ответить на наглость наглостью, подразнить, и вообще все это — плод воображения. Ничего ведь не случится?        — А тебе хватит семи минут? Знаешь, у меня довольно высокие запросы, — Сяо Чжань тоже ступил вперед, сократив все возможные расстояния и нарушив всякие границы. К черту.        — Мне так сильно нравится лаоши, что я надеюсь оправдать его ожидания даже за семь минут.        И у Сяо Чжаня сорвало тормоза. Он притянул Ибо к себе за его вечно сбившийся в сторону галстук, сразу вовлекая в, совсем не невинный, поцелуй. Зубы звонко столкнулись, а губы врезались в чужие — мягкие, как альфа и представлял. Энигма быстро углубил поцелуй, обхватив губами язык Сяо Чжаня, чтобы потом переплести его со своим. Влажные звуки наполнили кабину на пару с пробудившимся запахом зеленого чая Сяо Чжаня и сандалом Ибо. Напористый поцелуй продолжался не так долго, как хотелось бы, и альфа, кажется, даже расстроенно промычал, цепляясь за рубашку Ибо, который прижал его к зеркальной поверхности стены.        — Хочу тебя съесть, — горячо прошептал Ибо, судорожно выдыхая прямо в губы Сяо Чжаню, — Всего и полностью. Позволишь? — он спустился поцелуями на шею, уткнувшись в ароматную железу носом, прижимая Сяо Чжаня к себе так крепко, как только мог, и самодовольно ощущая чужое возбуждение на своем бедре.        — Возьми все, что захочешь, прошу, — окончательно отпустив себя, Сяо Чжань даже не стыдился своего жалобного тона. Тело никогда не реагировало так ярко и так странно. Возможно, связь с энигмой — все-таки огромная удача.        Руки Ибо дошли до поясницы Сяо Чжаня, размашисто погладили горячую кожу спины, забравшись под рубашку. Верхняя одежда была скинута на пол и благополучно забыта. Энигма правда кусал, как и обещал. Только совсем невесомо и даже как-то игриво, чередуя легкие укусы с поцелуями, переходя на грудь. Сяо Чжань дрожал в его руках, таял и был податливым до одури, хотя в ответ сжимал так же сильно, держась за его плечи. Альфа откинул голову назад, несильно ударившись затылком, но самое главное — открыв больший доступ. Все происходило так стремительно и было так приятно, что он даже не заметил, как в штанах стало тесно и… мокро? Смазка стекала по бедру, в животе было горячо, а в голове билась одна-единственная мысль: принадлежать. На секунду стало страшно, но поцелуи Ибо очень быстро заткнули страх.        Запах альфы сводил Ибо с ума, заставлял возвращаться к чему-то первобытному и животному. Рычать, кусать и метить. По крайней мере, теперь он знал, что его желания взаимны, потому что Сяо Чжань неразборчиво шептал их ему прямо на ухо, разгоняя кровь до предела и, если говорить откровенно, отправляя ее всю подальше от мозга. Оставив яркое пятно засоса на открывшейся груди, Ибо почувствовал настойчивую хватку в своих волосах. Глаза закатились сами собой, перед ними пронеслись яркие вспышки. Энигма упал на колени перед Сяо Чжанем. Как же он мечтал сделать это, мечтал доставлять удовольствие, видеть полуприкрытые влажные глаза и красные губы своего лаоши, который позволит ему все, что угодно.        — Гэ, повернись и смотри на себя в зеркало, хорошо? — голос от возбуждения стал низким, тягучим, таким, чтобы мурашки по позвоночнику.        Сяо Чжань кивнул и послушно повернулся к Ибо спиной. Энигма потянул бедра альфы на себя, заставив прогнуться в пояснице. Сяо Чжань никогда даже подумать не мог, что будет стоять перед кем-то в таком положении. И течь. Он никогда не думал, что его организм вообще способен на подобное. Это с одной стороны смущало, а с другой — распаляло еще сильнее. Ибо положил руки на его задницу, сминая через ткань брюк, спускаясь на бедра, трогая вообще все, до чего только мог дотянуться.        — Расстегни.        Дрожащими руками Сяо Чжань потянулся к ширинке, удивительно быстро для своего состояния справился с ремнем и пуговицей, а потом и с молнией. Брюки сползли вниз по бедрам, и только после этого альфа задумался, в каком вообще виде он предстал перед Ван Ибо. На боксерах наверняка расползлось мокрое пятно, а кожа блестела от влаги. И ему стало на мгновение стыдно, пока Ибо не спустил боксеры вслед за брюками и не раскрыл половинки руками, прижимаясь лицом ко входу и, о, господи, обнюхивая. Он же обещал съесть, верно? Даже разрешение получил, для возмущения нет причин. Да и возмущаться не пришлось, потому что Сяо Чжань едва успел заглушить стон ладонью, когда по его самому сокровенному и прежде нетронутому месту прошелся горячий и влажный язык. Один раз, второй, третий. Альфа сбился со счета, утонув в ощущениях. Пальцы Ибо с силой сжимали его бедра, удерживая в неподвижном состоянии, а сам энигма жадно вылизывал Сяо Чжаня, наслаждаясь долгожданной близостью и удовлетворением своей самой грязной фантазии. Язык надавливал на расслабленное колечко мышц, дразня, не проникая внутрь, но и не отступая. Вынуждая Сяо Чжаня балансировать на грани, срываться на стоны и прятать лицо в сгибе локтя. Альфа завел одну руку себе за спину, чтобы вплести ее в волосы Ибо, прижать еще ближе, чтобы это не заканчивалось. Сяо Чжань на одной ноте протягивал бесконечные «пожалуйста», «Ибо» и «не останавливайся», меняя слова местами.        Нужно было говорить «дай мне свои пальцы», понял Сяо Чжань, когда энигма вошел сразу двумя, ввинчивая их в горячее нутро до самого основания. Стенки быстро поддались, на удивление, боли не было совсем. Сяо Чжань выгнулся еще сильнее, насаживаясь на пальцы. Ибо согнул их внутри, пытаясь найти нужный угол, пока не нащупал плотный клубок нервов и не надавил на него. Острая вспышка удовольствия прострелила Сяо Чжаня, он вскрикнул, привыкая к новым ощущениям и жалея, что не попробовал подобного ранее.        — Еще, сделай так еще раз.        — Как? Вот так? — Ибо сделал вид, что не понял, о чем его просят, вынул пальцы почти до конца, чтобы резко вогнать их обратно, попадая прицельно по нужной точке.        Смазка громко хлюпала при каждом движении, ее излишки стекали вниз к яйцам, Ибо подхватывал капли, заталкивая жидкость внутрь вместе с, теперь уже, тремя пальцами. Колени Сяо Чжаня подрагивали, лицо раскраснелось, дыхание стало прерывистым — шумные вдохи сменялись стонами и скулежом. На зеркале осталось мутное пятно от его горячего дыхания. Член крепко стоял, обделенный вниманием и истекающий предсеменем. Сяо Чжань думал, что взорвется от нетерпения и яркого, бьющегося под кожей желания почувствовать Ибо внутри.        — Давай же, я уже готов, пожалуйста, Ибо.        Энигма вынул пальцы, поднялся с колен и обнял Сяо Чжаня поперек живота, притираясь пахом сзади, кусая за загривок и наконец — глядя на любимое лицо, пусть и через отражение в зеркале.        — Только посмотри на себя, Чжань-гэ. Такой красивый, такой разгоряченный, весь мой. Только мой.        — Только твой, — Сяо Чжань распрощался со своим мозгом, который за ненадобностью растекся в лужу от этих слов. Возбуждение новой волной прокатилось по телу, и альфа толкнулся назад, проезжаясь бедрами по выпирающему через брюки возбуждению Ибо, отчаянно желая побыстрее узнать каково это — быть оттраханным парнем, на которого ты заглядываешься почти месяц. Парнем-энигмой, который наверняка может повязать тебя, как омегу. Сяо Чжань вздрогнул от предвкушения.        Ибо справился со своими брюками, беспрестанно целуя при этом альфу — в шею, за ухом, в линию челюсти, в губы, придерживая за подбородок.        — У тебя есть резинки? — спросил он у Сяо Чжаня, еле сфокусировшего взгляд.        — Нет… Я не ношу их с собой, — только не это. Ехать домой или снимать номер на ночь, нет, альфа бы точно не выдержал.        — Я чистый, и ты не можешь от меня забеременеть, так что…        — Я тоже чист, давай так.        Сяо Чжань представил, как горячее семя заполнит его изнутри, и фраза про беременность… потрясла его, почти свела с ума. Он зажмурился, пережидая, пока пик болезненного возбуждения немного отступит. В это время Ибо распределил смазку по своему члену, пристроив затем головку ко входу. Энигма напрягся, мышцы живота поджались, он уронил голову на плечо Сяо Чжаня, опять попадая прямо в ароматическую железу, едва слышно рыча. Он качнул бедрами вперед, медленно продвигаясь вглубь, сантиметр за сантиметром. Сяо Чжань прикусил ребро ладони, распирающее чувство выбило из легких весь воздух. Альфа вдохнул смесь из их запахов, которая будоражила его так сильно, что кружилась голова. Его стенки туго обхватывали крупный член, и он мог поклясться, что не чувствовал себя так правильно примерно никогда. Сяо Чжань смотрел на Ибо, слегка прикрыв глаза, улавливая каждое движение бедрами, рассматривая его лицо, его руки — одну на своей выступающей тазовой косточке, вторую — пущенную поперек своей груди. Войдя до конца, Ибо остановился.        — Все хорошо? Тебе не больно? — осторожно спросил он, надеясь получить разрешение продолжать.        — Мне очень хорошо, — почти что промурлыкал Сяо Чжань, повернув голову и потянувшись за поцелуем, — Можешь быть немного грубее, мне это нравится, — добавил он, оторвавшись от влажного рта Ибо.        За этим последовал первый резкий толчок. Сяо Чжань протяжно простонал, Ибо сжал зубы на его плече. Движения стали действительно грубыми, быстрыми, такими, как надо. Постоянное давление на простату пускало по телу что-то наподобие электрических разрядов. Ибо нашел нужный темп, вбиваясь в истекающее нутро раз за разом, входя до основания, ударяясь бедрами о бедра. И самое невыносимое — борясь с желанием поставить метку. Сяо Чжань был таким потрясающим в его объятиях, так хорошо его принимал. Его хотелось хвалить, целовать и заботиться о нем. Но это все позже. Сейчас же энигма запустил ладонь в отросшие волосы Сяо Чжаня, сжимая пряди в кулак и оттягивая его голову назад так, чтобы он полностью положился на его грудь. Альфа заскулил, хватаясь за предплечье Ибо, все еще удерживающее его поперек живота. Сяо Чжань сам двигался в нужном темпе, гонясь за общим удовольствием. Оба уже были на грани. Возбуждение такое сильное, что с ним невозможно было справиться.        Ибо ускорился до предела, хлюпанье стало громче, как и стоны обоих, как и хватка на бедрах. Он смотрел прямо в глаза Сяо Чжаню, утопая в них, погружаясь в предоргазменное забытье, отключая голову и сбиваясь с ритма. Энигма протянул руку к члену альфы, за несколько размашистых движений отбрасывая его за край. Сяо Чжань вскрикнул, бурно изливаясь прямо на свое отражение и ощущая, как в основании ствола начинает набухать узел. Теперь же он хотел почувствовать такой узел внутри себя, если бы у них только было достаточно времени. Хотя, Сяо Чжань отчего-то был уверен, что это — точно не последний их секс. У него будет шанс воплотить все свои фантазии в реальность. Может быть, даже начать встречаться с Ван Ибо, но это совсем уж сложная тема для размышлений, когда в голове полный беспорядок, а внутри — крепкий, пульсирующий член.        — Наполни меня, диди, давай же, — сказал Сяо Чжань, откинувшись на плечо Ибо снова и притянув его за шею ближе.        Энигма тихо простонал, зажмурив глаза. Несколько глубоких толчков, и он кончил внутрь, стиснув улыбающегося Сяо Чжаня в своих объятиях. Ибо трясло почти всем телом, перед глазами потемнело на несколько долгих секунд. Прекрасно, лучше всех ожиданий и фантазий. Сяо Чжань ощутил, как сперма растекается внутри, и он вот-вот почувствовал бы узел... Но Ибо вовремя успел вытащить и избежать сцепки. Хоть кто-то здесь смог собрать остатки благоразумия. Ибо развернул Сяо Чжаня лицом к себе, и загнанно дыша сказал:        — Мне кажется, что я влюблен в тебя слишком сильно.        — Мне кажется, что это взаимно.        Ибо улыбнулся в ответ, трепетно целуя в уголок губ. Затем он помог Сяо Чжаню привести себя в порядок, оделся сам, вытер следы их страсти с зеркала, и достал телефон с открытым мессенджером, чтобы обменяться контактами с альфой. Просто безумие. Сердца обоих стучали быстро-быстро, а на лицах застыли глупые улыбки. Но теперь они хотя бы выглядели прилично, медленно целуясь, в ожидании бригады спасателей. Прошло точно больше семи минут, оно и к лучшему. Больше семи минут, но зато в раю. Сяо Чжань переплел пальцы с пальцами Ибо, когда дверцы лифта открылись со скрипом. Он рефлекторно попытался расцепить замок из рук, но Ибо держал крепко, а его руки были такими горячими, что это ощущение не хотелось терять, желательно, вообще никогда. И что с того, что лифтовики стыдливо отводили глаза, когда они выходили на первом этаже и направлялись на парковку, потому что Ибо обещал подвезти до дома? Сяо Чжань хотел верить, что не в последний раз, но, когда Ибо остался у него и на ночь, все сомнения развеялись.        А потом была еще одна ночь, еще один день, еще одно свидание на выходных, переезд в общую квартиру, море сплетен на работе, маленькая кошка с короткими лапами и бесконечное количество счастливых моментов в общем будущем.