Сделай секретом.

— Какого черта... Где все? — Уильям резко затормозил, оглядываясь. Вместо привычного гула голосов его встретила звенящая тишина. — Не нравится мне это, — Ричард нервно постукивал пальцем по экрану смартфона. — Ни единого уведомления. Общий чат молчит, как в танке. Даже свиты Вегаса нет, а они обычно в это время уже оккупируют кофе-поинт. Уильям выхватил свой гаджет, лихорадочно обновляя почту. Пусто. — Бред какой-то, — он нахмурился, блокируя экран. — Ни отмены лекций, ни переноса курсов. Если бы была эвакуация, орала бы сирена. — Значит, проблема уровнем выше, — Ричард с досадой потер шею. — Идем к стойке регистрации. Если кто и знает, почему Институт превратился в призрак, так это Амелия. Они быстрым шагом направились к выходу из лабораторного крыла. Коридоры, обычно напоминающие муравейник, давили пустотой. Звук их шагов эхом отскакивал от стен. В холле первого этажа обнаружилась только Амелия — она сидела за стойкой, вцепившись в планшет. — Мел! — окликнул её Ричард, перегибаясь через стойку. — Где все? У нас зомби-апокалипсис, а мы не в курсе? Девушка вздрогнула и подняла на них растерянный взгляд. — Ох, парни... Вы что, не видели утренние сообщение? Институт переведен в закрытый режим. Все занятия отменены. Утром экстренно созвали весь высший состав на совещание. Там что-то серьезное с финансированием, полный хаос... Уильям почувствовал, как внутри всё похолодело. — Совещание? — голос предательски дрогнул. — Фарагонда тоже там? — Доктор Фарагонда? — Амилия быстро пролистала список на экране. — Нет. Её статус — «в офисе». Она в административном крыле, третий этаж. Ждет кого-то. В голове Уильяма набатом ударила мысль: «Срочнее, чем репликация». — Я к ней. Ричард, дуй в лабораторию. Я скоро. — Понял, — друг мгновенно стал серьезным. — Я законсервирую образцы и сделаю бэкап данных. Если что — мы ничего не знаем.

***

      Уильям кивнул и бросился к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Дыхание сбилось, а пульс гулко отдавал в висках от быстрого подъема. Третий этаж встретил его неестественной тишиной. Здесь не было привычного гула вентиляции, только холодный, резкий свет люминесцентных ламп, отражающийся от начищенного до блеска пола. ​Он замедлил шаг и остановился перед дверью кабинета №79. Это было массивное полотно из темного лакированного дерева, резко выделяющееся на фоне светлых стен. На уровне глаз висела строгая матовая табличка с четкой гравировкой: «Д. Фарагонда. Директор по стратегическому планированию». ​Уильям выдохнул, собираясь с духом, и дважды твердо ударил костяшками пальцев по твердой поверхности. ​— Войдите. — ​Голос прозвучал громко и сухо, без малейшей эмоциональной окраски. Уильям нажал на холодную металлическую ручку, преодолевая сопротивление доводчика, и толкнул тяжелую створку. В нос ударил слабый запах бумаги и антисептика. Фарагонда сидела за широким пустым столом, сохраняя безупречно ровную осанку. Её руки лежали поверх закрытой папки, а взгляд холодных глаз сразу же сфокусировался на вошедшем. — Присаживайтесь, Уильям, — она коротким жестом указала на стул, не отрывая взгляда. — Спасибо за пунктуальность. Обойдемся без прелюдий. — Она сложила руки в замок. От этого взгляда Уильяму захотелось исчезнуть. — Я вызвала вас, чтобы обсудить вашу эффективность. Вы — один из наших лучших учащихся, Уильям. Но сейчас это.. не так. Я вижу, как нагрузка и... посторонние факторы разрушают ваш потенциал. Стипендия Института рассчитывалась так, чтобы покрывать аренду жилья. Мы создали условия. Но ваша концентрация падает, лабораторные сдаются в последнюю секунду. Зачем вы продолжаете изматывать себя? Уильям почувствовал, как мышцы его челюсти напряглись. Под столом он сжал кулаки, костяшки побелели. Дышать стало трудно. Он не мог лгать, но полная правда была равносильна признанию в некомпетентности. ​— Доктор Фарагонда, стипендия покрывает аренду. Это правда, — Уильям заставил голос звучать ровно, несмотря на сухость во рту. — Но мне необходимо покупать продукты, оплачивать транспорт и учебные материалы. Это постоянные, неснижаемые расходы. Лицо директора осталось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень интереса. — Склад, — сухо бросила она. Это был не вопрос. — Вы таскаете коробки по ночам, а днем стоите за барной стойкой и так по очереди. Уильям, это не героизм, это глупость. Институт не может доверить сложное оборудование сотруднику, что спит на ходу. Выбор прост: либо наука, либо ваши ночные смены. Если ситуация не изменится, мы будем вынуждены исключить вас из программы. Уильям рефлекторно втянул голову в плечи, прижимаясь к жесткой спинке стула. В голове зашумело. — Но... — вырвалось у него, голос дрожал от паники. — Однако, — перебила Фарагонда, подавшись вперед. Её ледяной тон впервые стал теплее. — Есть альтернатива. Я могу ходатайствовать о пересмотре вашего гранта. Уильям резко вскинул голову. Усталость мгновенно уступила место шоку. — Пересмотре? — Он с трудом выдавил слово. — Именно. Мы увеличим сумму стипендии. Она покроет всё: проживание, питание, прочие нужды. С запасом. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Но это будет «условный грант». Требование одно: вы немедленно бросаете обе подработки. Всё ваше время принадлежит институту. Средний балл не ниже 4.8, ни единого пропуска. Вы согласны продать нам свою свободу ради науки? Это было предложение, что полностью меняло ход времени. Возможность сбросить с себя груз двойной жизни. — Я согласен, — выпалил Уильям. Его голос звенел от облегчения. — Я принимаю условия. — Превосходно. Распоряжение уйдет в бухгалтерию сегодня же. — Фарагонда снова откинулась в кресле, теряя к нему интерес. — А теперь покиньте кабинет. И, Уильям, постарайтесь наконец выглядеть как человек, а не как жертва эксперимента. — Спасибо, доктор. Он вышел из кабинета, едва не забыв закрыть дверь. Тишина коридора больше не пугала — она казалась обещанием покоя. Уильям почти бежал обратно в лабораторию №37. Ричард стоял у стола, барабаня пальцами по столешнице. Увидев влетевшего друга, он тут же подался вперед: — Ну? Не томи! Тебя отчислили? Уильям сорвал с вешалки халат, но тут же замер, осознав, что он ему сегодня не нужен. — Она подняла мне стипендию, — произнес он, смакуя каждое слово. — В разы. Условие одно: я увольняюсь отовсюду прямо сейчас. Ричард присвистнул, глаза его округлились. — Да ладно?! — Я до сих пор не верю. — Ло, это лучшее, что могло случиться! — Ричард с размаху хлопнул его по плечу. — Фарагонда, конечно, киборг, но программу обновила удачно. Забудь о работе. Кстати, посмотри на стол. Ричард широким жестом указал на рабочее место. Оно сияло чистотой. Ни реагентов, ни журналов — идеальный порядок. — Ты уже всё убрал? — изумился Уильям. — Обижаешь. Я же, в отличие от тебя, спал ночью, — усмехнулся друг. — Данные в облаке, образцы в криокамере. Репликация подождет. Он глянул на настенные часы. 08:05. — Слушай, Ло, ты еле стоишь на ногах. У нас внезапный выходной, начальство занято дележкой денег. Вегас не вернется до вечера. Валим отсюда? Адреналин схлынул, и на Уильяма навалилась свинцовая тяжесть. Он вдруг понял, что ему не нужно никуда бежать. Никаких «еще один заказ», никаких ночных смен. — Ты прав, — кивнул он, чувствуя, как расслабляются плечи. — Мне нужно просто... выдохнуть. — Вот и отлично! Сначала выветрим из тебя этот запах пережаренных зерен, — Ричард сморщил нос, кивнув на сумку Уильяма, — а потом в парк. Я знаю место, где тихо и нет людей. — Идёт. Только дай мне две минуты. Нужно сделать пару звонков. Кейт из кофейни и менеджеру склада. Я хочу порвать с этим прямо сейчас. — Радикально, — одобрил Ричард. — Жду у главного входа. И дыши глубже, парень. Оставшись один, Уильям достал телефон. Пальцы слегка дрожали, но теперь не от страха, а от предвкушения. — Привет, Кейт. Это Уильям... Да, слушай, я не выйду. И завтра тоже. Я увольняюсь. Нет, всё не просто хорошо, всё отлично. Позже расскажу... Разговор со складом вышел короче и суше: «Увольняюсь? Ок, вычеркиваю. Замена найдется». Когда он вышел на улицу, Ричард уже ждал, прислонившись к колонне. Утреннее солнце заливало город, воздух был прохладным и кристально чистым. — Всё? Свободен от рабства? — улыбнулся друг. — Абсолютно, — Уильям сделал глубокий, жадный вдох. Пахло озоном, мокрой травой и свободой. Запах кофе и складской пыли остался в прошлом. — Тогда идем. Тебе нужно заново научиться жить, трудоголик.