Сделай секретом.

Джон продолжал идти, пока городской гул не сменился более размеренным ритмом знакомого квартала. Ноги сами привели его к месту, которое всегда служило для него точкой опоры в переменчивом мире. Впереди показался фасад кафе «Welcome to Flocks». Осеннее преображение этого уголка бросалось в глаза сразу, хотя в воздухе по-прежнему царило спокойствие, не нарушаемое ни единой каплей влаги. Вывеска, сохранившая свой мягкий светло-зеленый оттенок, теперь контрастировала с изменившимся окружением. Витиеватый шрифт названия казался более четким на фоне потяжелевшего, насыщенного охрой воздуха. Главное украшение входа — огромная, раскидистая ива — сменила свой наряд. Ее длинные, гибкие ветви, которые летом напоминали кружевную завесу, теперь окрасились в глубокий золотистый цвет. Листва больше не трепетала от каждого вздоха ветра, она стала плотной, сухой и приобрела благородный медный отлив. Тень, что дерево отбрасывало на здание, теперь была более прозрачной и длинной, прочерчивая на нежно-зеленых стенах фасада резкие, графичные линии. Здание кафе, чья окраска раньше имитировала лесную чащу, теперь выглядело более теплым и уютным. Солнечные лучи, падая на стены под более острым углом, выявляли текстуру краски, заставляя переливы цвета казаться золотисто-коричневыми. Уличные столики, все еще стоявшие на своих местах, были пусты, но сохраняли атмосферу готовности принять гостей. Поверхность темного дуба, из которого была сделана мебель, под осенним солнцем казалась почти черной, поглощая свет и отдавая накопленное тепло. Сквозь панорамные окна виднелся интерьер, погруженный в приятный полумрак. Массивные шкафы и тяжелые кресла из темного дерева внутри помещения теперь гармонировали с общим настроением увядающей природы за стеклом. Джон остановился перед входом, наблюдая, как пара золотых листков, сорвавшись с ветки ивы, медленно и плавно опустилась на мостовую, не издав ни единого звука. В этом месте не было суеты. Осенняя тишина окутывала кафе, превращая его в тихую гавань, где можно было на время спрятаться от навязчивых мыслей о Уильяме и его странном спокойствии. Джон протянул руку к массивной дверной ручке. Металл был прохладным, а само дерево двери ощущалось плотным и надежным. Он вошел внутрь, и над головой раздался знакомый, мягкий звон колокольчика, возвещающий о прибытии посетителя. Воздух внутри кафе был наполнен ароматами обжаренных зерен и корицы, создавая резкий, но приятный контраст с чистотой уличного воздуха. Здесь, среди тяжелого дуба и приглушенного света, время окончательно замедлило свой бег. Он прошел к своему любимому месту в углу, откуда открывался вид и на зал, и на улицу сквозь золотистую завесу ивовых ветвей. Погрузившись в глубину тяжелого дубового кресла, ощущая, как спина наконец расслабляется, соприкасаясь с прохладной кожей обивки. Он устремил взгляд в окно, где золотистые ветви ивы едва заметно колыхались, прочерчивая на стекле тонкие тени. Тишина заведения, наполненная лишь приглушенным гулом кофемашины, действовала умиротворяюще, пока ее не нарушил звук приближающихся шагов. Официант в чистом темно-коричневом фартуке остановился в шаге от стола. Он держал в руках небольшой блокнот, но не спешил в него записывать, вежливо склонив голову в знак приветствия. — Мистер Джон Дейви Харрис, — произнес он негромко, четко выговаривая каждое слово. — Что будете заказывать сегодня? Джон медленно перевел взгляд с окна на подошедшего. На лице Харриса проступила непринужденная, почти неуловимая улыбка. Он чуть заметно подался вперед, опираясь локтями о массивную поверхность стола. — Молли тут? — спросил он, и в его интонации проскользнуло нечто похожее на мимолетный интерес. Официант заметно изменился в лице. Его брови сошлись к переносице, а плечи чуть опустились, выражая искреннее сожаление по поводу сложившейся ситуации. Он качнул головой, поправляя салфетку на руке. — Простите, сэр, — ответил он с явной досадой в голосе. — Но график изменился. Она теперь работает только в ночные смены. Владелец пересмотрел распределение часов, хотя это обещали сделать лишь временно. Харрис не ответил сразу. Он снова посмотрел на улицу, где солнечный свет продолжал играть на медной листве ивы. Отсутствие знакомого человека в привычном месте создавало небольшую брешь в его планах на этот день. Джон помолчал несколько секунд, постукивая пальцами по темному дереву столешницы, после чего снова поднял глаза на официанта. — Тогда мне как всегда, — произнес он, возвращая голосу прежнюю сухость и язвительность. Сотрудник кафе понятливо кивнул, не задавая лишних вопросов. Он знал, что кроется за этой фразой, и лишние уточнения здесь были ни к чему. Сделав короткую пометку в блокноте, скорее по привычке, чем по необходимости, официант плавно развернулся и отлучился в сторону барной стойки. Его шаги были почти бесшумными, поглощаемыми густым воздухом кафейни. Джон остался один. Он поправил воротник пальто, чувствуя, как прохлада помещения окончательно вытеснила липкое тепло утреннего кошмара. Мысли о Молли и ее ночных сменах на мгновение отодвинули на задний план фигуру Уильяма, но стоило Джону снова остаться наедине с собой, как образ соседа и его фраза «пусть будет так» вновь всплыли в памяти. Он смотрел на пустой стол, ожидая свой заказ, и чувствовал, как за окном осень продолжает свое медленное, торжественное шествие, окрашивая мир в цвета старой меди и золота. В каминной зоне, расположенной чуть поодаль, тихо треснуло полено, хотя огня еще не разводили — дерево просто остывало или расширялось в сухом воздухе. Этот звук заставил Джона вздрогнуть. Он поймал себя на том, что его рука непроизвольно потянулась к карману, проверяя наличие телефона, хотя он точно знал, что он лежит на месте. Ожидание еды в «Flocks» всегда было коротким, но сегодня эти минуты тянулись бесконечно долго, заполняясь размышлениями о том, как много вещей в его жизни начали зависеть от чужих решений и графиков. Спустя несколько минут официант вернулся, неся на подносе высокий стеклянный стакан. Внутри колыхался густой клубничный коктейль насыщенного розового цвета, увенчанный пышной шапкой сливок. Холодные капли конденсата медленно стекали по прозрачным стенкам, оставляя влажные дорожки. Поставив напиток на стол, сотрудник кафе слегка поклонился. — Ваше настроение сегодня — залог нашего процветания. Хорошего вам дня, мистер Харрис, — произнес он с профессиональной теплотой. Джон слегка наклонил голову, принимая пожелание. Его взгляд на мгновение смягчился. — Взаимно. Надеюсь, ваш день пройдет так же размеренно, как этот напиток, — ответил он, и в его голосе прозвучала редкая для него нотка светской вежливости. Когда официант скрылся за стойкой, Джон потянулся к трубочке. Прохладная сладость клубники наполнила рот, окончательно вытесняя привкус утреннего беспокойства. Он медленно попивал коктейль, наблюдая за тем, как зал постепенно наполняется людьми. Дверной колокольчик звенел все чаще, впуская внутрь порции свежего воздуха и обрывки уличных звуков. Кафе оживало, превращаясь в гудящий улей, где каждый голос сливался в общий неразборчивый фон. Однако среди этого гула внезапно выделились две резкие интонации. Эти голоса, обладавшие специфическим тембром, мгновенно заставили Джона насторожиться. Он не обернулся сразу, продолжая меланхолично помешивать трубочкой розовую массу, но его слух уже вычленял знакомые нотки. Присмотревшись через отражение в панорамном окне, а затем плавно повернув голову, он увидел их. К стойке уверенным шагом шли двое парней. Дилан и Ричард. Они были увлечены бурным спором, жестикулируя и перебивая друг друга. Их одежда выглядела слегка помятой, словно они провели на ногах не один час. В тот момент, когда их путь пролегал мимо столика Джона, Ричард случайно скользнул взглядом по угловому креслу. Его лицо мгновенно изменилось. Краска отхлынула от щек, оставляя лишь мертвенную бледность, а шаг сбился. Дилан, почувствовав, что соратник замер, резко обернулся, прослеживая направление его застывшего взора. Вид этих двоих, застигнутых врасплох, подействовал на Джона лучше любого тонизирующего средства. Настроение стремительно поползло вверх. Он откинулся на спинку кресла, позволяя своей улыбке стать шире и отчетливее. Это не была маска — это было искреннее наслаждение моментом чужого замешательства. Дилан первым пришел в себя. Его лицо исказилось в гримасе недовольства, а глаза недобро сузились. Он сделал шаг к столу, сложив руки на груди. — Что такая персона забыла в таком приличном месте? — выплюнул он с явной издевкой. — Я думал, ты предпочитаешь места где куча зеркал. Джон неторопливо сделал еще один глоток коктейля, прежде чем ответить. Его голос звучал кристально чисто и вызывающе спокойно. — Видишь ли, Дилан, иногда даже мне хочется прикоснуться к прекрасному, а не смотреть. Хотя, глядя на твой внешний вид, я начинаю сомневаться, не ошибся ли дверью. Ты выглядишь так, будто пытался переспорить грузовик и, судя по всему, проиграл. Ричард все еще молчал, переводя взгляд с Джона на Дилана, его кадык нервно дернулся. — Мы просто зашли за кофе, — буркнул Дилан, игнорируя колкость. — Не знали, что здесь проводят дегустацию розовой жижи для эстетов на пенсии. — О, это не просто жижа, — Джон ласково коснулся стакана кончиками пальцев. — Это символ моего душевного равновесия. Тебе бы тоже не помешало что-то подобное. Твое лицо сейчас напоминает пережаренный тост — такое же сухое и неприятное на вид. Расслабься, Дилан. Твое раздражение портит мне вкус клубники, а это серьезное преступление против кулинарии. — Твое существование — вот преступление, — огрызнулся Дилан, делая шаг ближе. — Харрис, ты как плесень: появляешься там, где тебя меньше всего ждут, и портишь общую картину. Джон тихо рассмеялся. Этот звук был лишен злобы, в нем слышалось лишь чистое удовольствие от процесса. — Плесень бывает благородной, дорогой мой. В отличие от твоих манер, которые явно застряли где-то в эпохе первобытного обмена камнями. Скажи, Ричард всегда так бледнеет, когда видит человека умнее себя, или сегодня какой-то особенный праздник? Ричард наконец обрел голос, хотя тот слегка дрожал: — Джон, мы не хотим проблем. Просто… неожиданно встретить тебя здесь. — Неожиданности — это то, что делает жизнь интересной, — парировал Джон, переводя на него свой сияющий взгляд. — Но не бойся, Ричард. Я сегодня в исключительно добром расположении духа. Даже не буду спрашивать, почему у Дилана такой вид, будто он спал в мусорном контейнере. Это ведь личное, верно? Дилан сжал челюсти так, что стали видны желваки. Он явно хотел сказать что-то по-настоящему грубое, но холодная уверенность Джона и его невозмутимость лишали его слов всякого веса. — Пойдем, — бросил Дилан другу, разворачиваясь к стойке. — Здесь слишком сильно пахнет самодовольством. Боюсь заразиться. — Удачи, — бросил им вслед Джон, снова поднося трубочку к губам. — Постарайтесь не распугать остальных посетителей своим присутствием. Дилан, и поправь воротник — он выглядит так же жалко, как твои попытки меня задеть. Он проводил их взглядом, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Встреча определенно удалась. Теперь осенний день казался ему еще более ярким, а клубничный коктейль — еще слаще.       Дилан и Ричард отошли к массивной стойке из темного дуба, стараясь держать дистанцию от столика, за которым расположился Джон. Ричард, чье лицо постепенно восстанавливало нормальный оттенок, наклонился к другу и произнес едва слышным шепотом: — Зачем ты снова начинаешь? Можно же было просто пройти мимо, сделать вид, что мы его не заметили. Дилан резко выдохнул, его плечи под курткой оставались напряженными. Он уставился на блестящую поверхность кофемашины, игнорируя попытку Ричарда сгладить углы. — Бесит, — коротко отрезал он. Голос его звучал глухо. — Видеть не могу это его выражение лица. Как с ним вообще работать, если он каждую секунду ищет повод, чтобы ткнуть тебя носом в какую-нибудь грязь. Ричард ничего не ответил. Он лишь понимающе отвел взгляд, зная, что в такие моменты спорить с Диланом было бесполезно. Они замерли перед бариста, ожидая своей очереди. Атмосфера вокруг них была наэлектризована этим коротким столкновением, и даже аромат свежемолотых зерен не помогал Дилану успокоиться. Наконец, они сделали заказ. Ричард, верный своим привычкам, выбрал зеленый чай и банановый чизкейк, который выглядел на витрине подчеркнуто нежно и воздушно. Дилан же ограничился капучино, постукивая пальцами по столешнице, пока бариста методично взбивал молочную пену. Время ожидания тянулось медленно. Джон в это время продолжал сидеть к ним полубоком, его профиль на фоне окна выглядел неподвижным, а пальцы лениво играли с трубочкой в розовом коктейле. Когда поднос с заказом наконец оказался в руках у Ричарда, тот оглядел почти заполненный зал. Свободных мест было немного, и большинство из них находились в глубине помещения, вдали от солнечного света. — Куда сядем? — тихо спросил Ричард, надеясь, что они выберут самый дальний и темный угол, подальше от их общего знакомого. Однако Дилан не колебался ни секунды. Его взгляд, полный решимости и какого-то упрямого вызова, снова сфокусировался на фигуре Джона. Вместо того чтобы уйти вглубь кафе, он стремительно направился прямо к угловому столику. Ричард, вынужденный следовать за ним с подносом в руках, лишь тяжело вздохнул, понимая, что спокойный перекус отменяется. Джон не шелохнулся, когда двое парней снова приблизились к его пространству. Он продолжал изучать золотистые сплетения ивовых ветвей за стеклом, хотя по едва заметному движению его бровей было понятно, что он прекрасно слышит их приближение. Дилан остановился прямо напротив, его тень перекрыла поток солнечного света, падавший на стакан с клубничным коктейлем. — Подвинься, Харрис, — произнес Дилан, и в этом требовании не было ни капли вежливости. Он выдвинул тяжелый стул, стоящий напротив Джона, с таким звуком, будто собирался не сесть, а пойти в атаку. Ричард осторожно опустил поднос на край стола, стараясь не расплескать чай, и сел сбоку, чувствуя себя крайне неуютно между двумя полюсами назревающего конфликта. Джон медленно перевел взгляд на Дилана. Его улыбка не исчезла, напротив, она приобрела оттенок предвкушения. Он плавно убрал локти со стола, освобождая место для их тарелок, но его поза по-прежнему выражала абсолютное, почти издевательское расслабление. — Какая честь, — протянул Джон, оглядывая их покупки. — Дилан, ты решил, что соседство со мной придаст твоему капучино хоть какой-то смысл? Или тебе просто не терпится услышать еще пару комплиментов своему гардеробу? Ричард поспешно отломил кусочек чизкейка, надеясь спрятаться за процессом еды, в то время как Дилан впился взглядом в Джона, игнорируя свой кофе. Он подался вперед, опираясь грудью на край дубового стола. Его взгляд стал подчеркнуто пытливым, а на губах заиграла кривая усмешка, имитирующая тот самый ироничный тон, которым обычно пользовался Джон. — Ну, просвети нас, Харрис, — произнес он, делая глоток капучино и не сводя глаз с собеседника. — Как успехи по сбору информации? Что успел выудить за последние часы? Есть ли у тебя хоть какие-то теории о том, где сейчас скрывается наш общий знакомый? Где находится Уильям? При упоминании этого имени Джон на мгновение изменился в лице. Тень недовольства скользнула по его чертам, заставляя улыбку на секунду застыть, стать более жесткой и искусственной. Его пальцы, охватывавшие стакан с розовым коктейлем, заметно напряглись, сжимая стекло с такой силой, что подушечки пальцев покраснели. — С ним все хорошо, — ответил Джон, и его голос стал на тон ниже. — Даже слишком. Последнее слово он выделил интонацией, в которой сквозила скрытая досада, понятная лишь ему самому. Дилан и Ричард переглянулись. В их глазах читалось полное замешательство. Джон, заметив их замешательство, решил сменить вектор беседы. Он слегка отодвинул стакан в сторону, принимая более расслабленную позу, хотя напряжение в плечах никуда не делось. — Вы ведь хорошо с ним знакомы, верно? — спросил он, переводя взгляд с одного парня на другого. — Может, расскажете мне, какой он на самом деле? Какой у него характер, натура? Просто стало любопытно, с кем мы имеем дело. Дилан коротко и зло усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — С чего бы это мне делиться с тобой подобным? — бросил он. — Тебе-то какая выгода от его психотипа? Однако Ричард, что до этого сосредоточенно изучал свой банановый чизкейк, решил вмешаться. Он отложил вилку и посмотрел на Джона прямо, без тени того раздражения, которое демонстрировал Дилан. В его голосе послышалась искренность. — За все то время, что мы его знаем, он всегда казался добрым человеком, — начал Ричард, задумчиво подбирая слова. — Знаешь, такой тип людей, которые кажутся слегка глуповатыми из-за своей открытости. Он абсолютно прямолинеен в чувствах. Если ему что-то нравится или, наоборот, вызывает неприязнь, он говорит об этом в лицо, не пытаясь строить интриги. Он весь как на ладони. Конечно же он бывает и серьезным. — Ричард заметил, как Дилан снова недовольно поморщился, и тихо усмехнулся, бросив на друга быстрый взгляд. — Ничего в этом такого нет, Дилан, — произнес он, а затем снова обратился к Джону. Его тон стал более серьезным. — Но у меня есть вопрос. Откуда у тебя такие сведения о его самочувствии? Ты знаешь, где он находится? Джон слушал описание Ричарда, и образ Уильяма, идеально накладывался на этот рассказ. Прямолинейность, граничащая с наглостью, и эта обезоруживающая уверенность в своей правоте. — Ага, — ответил Джон, даже не потрудившись сделать паузу для драматического эффекта. — Он у меня дома. Дилан едва не поперхнулся своим кофе. Он резко выпрямился, и его стул с громким скрежетом отъехал назад. — Что?! — вскрикнул он, привлекая внимание нескольких посетителей за соседними столиками. — Почему ты молчал? Ты все это время сидел здесь и цедил свой коктейль, зная, что он у тебя?! Его лицо сильно побледнело от искреннего непонимания и беспокойства за друга, он уже набрал воздуха в легкие, чтобы продолжить тираду, но Ричард среагировал быстрее. Он резко выбросил руку вперед, ладонью закрывая Дилану рот и буквально вдавливая его обратно в кресло. — Тише, — осадил он его, а затем, не убирая руки, обратился к Джону. В его глазах читалось напряженное любопытство. — И как это вышло? Как давно он у тебя находится? Джон почувствовал, как к нему возвращается привычная скука. Информационный голод был утолен, а наблюдать за суетой этих двоих стало утомительно. Он лениво помешал остатки коктейля, глядя на то, как Ричард удерживает брыкающегося Дилана. — Со вчерашнего вечера, — бросил Джон, зевая. — Или ближе к ночи. Точнее не скажу, я не следил за каждой минутой его появления. Он просто пришел и решил, что мое жилище — подходящее место для его пребывания. Он снова отвернулся к окну, давая понять, что тема исчерпана, и его больше не интересует реакция окружающих. За стеклом ветви ивы продолжали свой медленный танец, а внутри кафе нарастающее напряжение между тремя парнями стало почти осязаемым, контрастируя с теплым ароматом выпечки и спокойным осенним светом.