Сделай секретом.

Воздух в гостиной словно загустел, пропитавшись невысказанными вопросами и тяжелым ожиданием. Уильям медленно обвел взглядом пространство, задерживаясь на деталях интерьера, прежде чем нарушить установившуюся тишину негромким вопросом: — А Джон где? Дилан шумно выдохнул, и в этом звуке, сопровождаемом коротким движением плеч, читалась вся накопившаяся за бесконечный день усталость. Он не просто закатил глаза — всё его лицо на мгновение исказилось от досады, вызванной упоминанием владельца этих стен. Резким, нетерпеливым жестом он указал в сторону темнеющего зева коридора, словно пытаясь физически оттолкнуть саму мысль о присутствии Харриса в их жизни. — Не до него сейчас, — голос Дилана прозвучал сухо, обрывая любые попытки сменить тему. Он подался вперед, сокращая дистанцию, и его взгляд впился в лицо друга с жадным любопытством. — Лучше бы объяснил, Ло, почему ты пришел именно сюда? Почему не к нам? Мы места себе не находили, перебирая худшие варианты, а ты выбираешь самое сомнительное убежище из всех возможных. Уильям издал тихий смешок, больше похожий на выдох облегчения, и машинально потер затылок ладонью. В этом движении не было привычной скованности — лишь попытка найти опору в собственных мыслях. Его тихий голос заполнил комнату, мягко обтекая острые углы заданного вопроса. — Это вышло спонтанно, — он подбирал слова осторожно, будто прощупывал почву под ногами. — Просто... наступил момент, когда иное решение казалось невозможным. Дилан плотно сжал губы, сдерживая поток колкостей. Его поза выражала немое требование подробностей, но он заставил себя замолчать, предоставляя право голоса Ричарду. Тот сидел подчеркнуто спокойно, хотя по тому, как он переплел пальцы рук, было заметно предельное внутреннее напряжение. — Ло, я ценю твое возвращение, — Ричард начал говорить низким, размеренным тоном, внимательно изучая каждую черту лица друга, словно пытаясь убедиться в его реальности. — Возможно, ты измотан, но нам необходимо понимание того, где ты находился всё это время. Как тебе позволили уйти? И... по поводу нашей последней вылазки. Есть ли вероятность, что о ней стало известно посторонним? Лицо Уильяма сохранило оттенок легкой растерянности, выглядевшей сейчас удивительно уместно. Он ответил Ричарду мягкой, едва заметной улыбкой, в которой читалась благодарность за заботу. — Не думаю, что им что-то известно, — произнес он после затянувшейся паузы, во время которой в комнате слышалось лишь мерное тиканье часов. — А насчет моего пребывания... Помню пребывание в каком-то закрытом секторе. Позже, когда сознание окончательно вернулось ко мне, меня перевели в больницу. Вопрос о чудесном обретении свободы повис в полумраке гостиной, становясь почти осязаемым. Дилан, чье терпение окончательно истощилось, повторил вопрос, придав голосу настойчивую жесткость: — И всё же, каким образом тебя отпустили? Уильям тяжело перевел дух. Его взор скользнул мимо друзей, замирая в пустом углу комнаты, где тени казались особенно густыми. Прежняя легкость в его осанке исчезла, уступив место видимой тяжести признания. — Меня не отпускали, — признался он почти шепотом, и эти слова упали в тишину свинцовым грузом. — И вряд ли бы это случилось в обозримом будущем. Ричард резко вскинулся, его глаза округлились от внезапного осознания. Он рванулся вперед, готовый разразиться градом восклицаний. — Ты сбежал?! Но как ты смог... Дилан мгновенно среагировал, накрыв ладонью плечо Ричарда, призывая того к сдержанности. Он пристально вглядывался в Уильяма, пытаясь уловить скрытый смысл в его спокойствии. — Почему бы тебя не освободили официально? — спросил Дилан тихим, пугающе серьезным голосом. Уильям издал неопределенный звук, в котором слышалось не то сожаление, не то подтверждение собственных мыслей. Однако затем он поднял голову, и его голос обрел неожиданную, непоколебимую твердость, заставившую присутствующих затаить дыхание. — Я вспомнил всё. Эти слова прозвучали подобно внезапному раскату грома, мгновенно изменив атмосферу в помещении. Вся колючая настороженность Дилана, все его защитные барьеры рухнули в одно мгновение. Он ощутил, как невидимая тяжесть, давившая на грудь все эти недели, начала стремительно таять, оставляя после себя лишь чистое, ничем не омраченное облегчение. — Прям всё? — переспросил Дилан, и в его интонации робко пробилась надежда. Получив в ответ лишь короткий, уверенный кивок, Дилан порывисто сократил расстояние и крепко обнял Уильяма. Отстранившись лишь спустя несколько секунд, он продолжал удерживать друга за плечи, словно боясь, что тот может снова исчезнуть. — Я действительно рад за тебя, Ло. Искренне, — произнес он, и в его глазах блеснул непривычный свет. — Что теперь? Поменялось ли что-то в твоем восприятии той жизни, которую ты успел здесь построить? Уильям снова отвел взор, и на его губах заиграла грустная, полная светлой печали улыбка. — Сложно сказать, к добру это или нет, — проговорил он негромко. — Мне дорого это новое место, эта реальность, но я до конца не уверен в своем праве на всё это. Энтузиазм Дилана начал угасать, сменяясь замешательством. Он уже открыл рот, чтобы потребовать пояснений, но в этот момент в гостиную медленной, почти ленивой походкой вошел Джон. Он не стал подходить ближе, застыв у самого порога и небрежно прислонившись плечом к стене. В его руке была зажата чашка, над которой лениво вились тонкие струйки пара. — Ты терял память? — голос Джона, холодный и отстраненный, буквально разрезал теплоту дружеского момента. Все трое синхронно обернулись. Если на лицах Дилана и Ричарда ясно читалось раздражение от столь неуместного вторжения, то реакция Уильяма оказалась иной. Он повернулся к вошедшему и посмотрел на него долгим, удивительно безмятежным взглядом. В этом взоре не было ни капли враждебности или ответного раздражения — лишь странное, почти обезоруживающее дружелюбие, которое никак не вписывалось в привычную картину Харриса. Джон, столкнувшись с этой волной невысказанного тепла, на мгновение утратил свою обычную самоуверенность. Столь непривычное отношение заставило его первым разорвать зрительный контакт и уставиться вглубь своей чашки, скрывая минутное замешательство. На губах Уильяма промелькнула едва уловимая тень улыбки, когда он снова заговорил. Его ответ был мягким, но лишенным всяких сомнений: — Я сообщу тебе подробности позже. Дилан тут же воззрился на него с нескрываемым возмущением. Негодование вспыхнуло в нем с новой силой, и голос сорвался на резкую, почти требовательную ноту: — В каком смысле? Ты собираешься остаться здесь, у него? Джон почувствовал, как в груди шевельнулось нечто странное — резкий укол собственничества, перемешанный с застарелым раздражением. Он поднял голову, бросая на Уильяма прямой, вызывающий взгляд. — В самом деле, — процедил Харрис, и в его интонациях прорезалась издевка. — Перебирайся к кому-то из своих «друзей». Последнее слово он произнес с таким концентрированным сарказмом, что оно, казалось, физически повисло в воздухе. У Уильяма едва заметно дрогнула бровь, выдавая то, что укол достиг цели, но его спокойствие осталось незыблемым. Он замер, ощущая на себе перекрестный огонь выжидающих взглядов, но ответ последовал быстро. — Нет, — отрезал Уильям твердо. — Мое решение — остаться тут. Джону нестерпимо захотелось разрушить эту безмятежность новой порцией язвительности. Он не мог допустить, чтобы чужое присутствие стало настолько весомым в его собственном пространстве. — Неужели здесь настолько комфортнее? — спросил он с плохо скрытой издевкой. Уильям не замедлил с реакцией. Он подхватил заданный тон, мгновенно копируя сухую, надменную манеру самого Джона: — Да. И тебе это прекрасно известно. Выражение лица Харриса изменилось: губы вытянулись в тонкую линию, а в глазах полыхнуло явное недовольство. Он уже был готов продолжить, но Дилан вовремя перехватил инициативу. Со стороны Джона донесся лишь короткий, полный досады звук, похожий на сдавленный выдох. — Ты точно не сомневаешься? — Дилан всматривался в лицо Уильяма, надеясь уловить хоть малейшую тень неуверенности. В разговор вмешался Ричард, чьи мысли уже были заняты вопросами практической безопасности. Скрестив руки на груди, он заговорил взвешенно и рассудительно: — Учитывая факт твоего побега, вероятность поисков стремится к максимуму. Я до конца не осознаю последствия твоего обнаружения — потребовали бы они возмещения расходов или чего-то еще — но очевидно одно: если поиски начнутся, наши дома окажутся в зоне первого риска. Мы твои ближайшие контакты, это логично. Дилан на мгновение замер, переваривая услышанное. Логические построения Ричарда были неоспоримы. Он снова бросил взгляд на Джона, с некоторым удивлением отмечая, что Уильяму удается испытывать терпение этого высокомерного типа гораздо эффективнее, чем кому-либо другому. — Ладно, — наконец сдался Дилан, и в его голосе прозвучало некое подобие одобрения. — Значит, будешь изводить его вместо меня. Он снова повернулся к Уильяму, стараясь сосредоточиться на текущих делах. — Кстати, телефон при себе есть? Уильям лишь отрицательно качнул головой. — Нет. Я уходил налегке, и шансов найти что-то подходящее не было. Домой я не ходил, так что вещей у меня нет. Ричард непроизвольно посмотрел в сторону панорамного остекления. Последние золотистые штрихи заката окончательно растворились в густых чернильных сумерках, а городское пространство начало расцветать мириадами огней соседних небоскребов. Он поежился от охватившего его ощущения неуютности и негромко заметил: — Парни, уже совсем стемнело. Нам пора двигаться. Дилан тоже посмотрел на ночной пейзаж за стеклом. Он помедлил, поправляя воротник куртки, а затем вновь обратился к Уильяму, и в его взоре читалась неохота расставаться так скоро. — Да, пожалуй, — согласился он. — Значит, увидимся в ближайшее время? В этом вопросе сквозило явное ожидание. Дилан замер, ловя каждое мимолетное движение друга. Ответ пришел незамедлительно, подкрепленный всё той же открытой улыбкой. — Обязательно, — кивнул Уильям. — Но давайте определим маршрут заранее. Связи нет, а появляться у меня дома сейчас — неоправданный риск. К тому же... — он бросил быстрый взгляд на неподвижную фигуру Харриса у стены, — полагаться на посредничество Джона в передаче информации было бы опрометчиво. Дилан, не упускающий возможности задеть хозяина квартиры, тут же вставил свои пять копеек: — А что не так? Боится перетрудиться, запоминая пару предложений? Или его график слишком плотно забит важными делами, чтобы отвлекаться на подобную «рутину»? Лицо Джона оставалось беспристрастным, но в голосе вновь зазвенел металл. — Невероятно остроумно. Вполне в твоем духе, — сухо отчеканил он. — Постоянно совершенствуюсь, — парировал Дилан, самодовольно расправив плечи. Уильям, чувствуя, как напряжение между ними вновь начинает искрить, поспешил взять ситуацию под контроль. — Предлагаю встретиться завтра в шестнадцать ноль-ноль возле кофейни «Берлун», — предложил он, глядя на друзей. — В это время там обычно спокойная обстановка. Ричард несколько секунд размышлял, сопоставляя графики и оценивая безопасность пути. В конце концов он утвердительно кивнул: — Поддерживаю. Место подходящее. — Решено, — подытожил Дилан, на прощание хлопнув Уильяма по плечу. Прощание плавно переместилось в прихожую. Дилан и Ричард какое-то время возились у порога, обмениваясь с Уильямом последними, короткими фразами. В мягком, приглушенном свете ламп фигура Уильяма казалась воплощением спокойствия и уверенности. Его тихие, подбадривающие ответы наполняли пространство тем живым теплом, которого эти стены, казалось, давно не знали. Джон всё это время оставался на прежнем месте. Он так и не сдвинулся с точки в глубине гостиной, продолжая подпирать стену. Его взор был устремлен куда-то вдаль, за пределы комнаты, выражая полное безразличие к суете у двери. Харрис дождался, пока звук закрывшегося замка окончательно затихнет, и только тогда позволил своим плечам едва заметно расслабиться. Он оставался в тени коридора, наблюдая, как Уильям неспешным шагом возвращается в комнату.